Глава 7

От мастера Айронсайда мы вышли, нагруженные, как мифические звери ишаки.

- А старый Мои предупреждал! – встретил нас ожидающий извозчик.

Мы загрузились в коляску, после чего Наль задумчиво произнес:

- Нужно подумать, куда дальше…

- Как «куда»? – удивился я. – В академию, естественно!

- Да? – иронично посмотрел на меня Наль. – И как, позволь тебя спросить, ты намерен путешествовать до места службы? Ты в зубах собираешься это все тащить? Как минимум, ранцем озаботиться необходимо, да и еще кое-какими мелочами…

- Молодые люди! – раздалось с козел. – Я решительно не усматриваю никакой проблемы! Вместо того, чтобы сидеть и рассуждать, вам достаточно было сказать дядюшке Мои всего два слова – «центральный пассаж»! Там вы найдете все, что вашей душе угодно… Поехали, Мэйз!..

…В общем, перед воротами родной академии мы оказались, когда солнце уже клонилось к закату. Пришлось устроить еще одно кровопускание своей наличности (хотя, по правде сказать, оное кровопускание не шло ни в какое сравнение с тем, что нам устроил мастер Айронсайд), зато теперь я мог более-менее уверенно сказать, что готов в дорогу. Ранец, новый офицерский ремень, чехол для шпаги, кобура для револьвера, офицерский планшет… Да тот же кошелек! Ну, и разнообразные мелочи – в первую очередь, писчая бумага и канцелярские принадлежности, во всяком случае, Наль утверждал, что все эти перья-карандаши-ластики на новом месте службы понадобятся нам гораздо раньше, чем купленное оружие. Плюс завернули на телеграф, где Наль отбил телеграмму отцу, после чего дядюшка Мои любезно доставил нас до ворот, получил расчет (и этот чело… Орк еще называл Айронсайда сквалыгой!) и уехал только после того, как взял с нас самую страшную клятву, что на вокзал мы завтра поедем только в его коляске! И лучше, если по очереди…

- Ну что? Последняя ночь в нашем кубрике… - произнес Наль, сгружая свои покупки возле койки.

Я кивнул, прилаживая убранную в чехол шпагу к кожаному футляру карабина – мне не хотелось цеплять ее на пояс. Возможно, мне кажется, но если ко всему тому, что я намерен на себя навьючить, я еще и перевязь со шпагой добавлю – выглядеть я буду… Нелепо.

Когда я затягивал последний ремешок, Наль, возившийся со своей поклажей, встал и шагнул ко мне. Я посмотрел на него. В руках мой друг держал футляр с купленным у Айронсайда гномьим пистолетом оригинальной конструкции.

- Торви… - Наль на секунду замолчал, но тут же справился с собой. – Возьми. На память об академии, обо мне… О всех нас. Считай, что это подарок тебе от меня, Марка и Луиса.

Я подскочил, как будто подброшенный пружиной.

- Наль, ты… - начал было я, но был прерван резким жестом Реджинальда.

- Подожди, дай мне собраться с мыслями… Я знаю все, что ты сейчас хочешь мне сказать, по крайней мере, догадываюсь. Но посмотри на это с другой стороны. Все, Торви, мы больше не кадеты. Мы – офицеры. Луис и Марк уже ушли, мы с тобой расстанемся завтра. И никто не знает, увидимся ли вновь… Будь добр, не оскорбляй меня отказом, Торви. Почему я не могу подарить тебе на память то, что тебе понравилось?

- Почему?! Да потому, что эта… - я вспомнил, как иногда дядя Хогни называет вещи, либо непонятные, либо не желающие нормально функционировать, - Хреновина… Стоит столько, сколько я не заслужу, наверное, и за год…

- Дурр-рак!!! – вспыхнул Наль. – Попридержи язык, Торви… Есть вещи, которые не стоит мерить деньгами!!!

Я замолчал, не зная, что сказать. Наль некоторое время смотрел в окно, потом снова повернулся ко мне и вздохнул.

- Прости… Луис понял бы сразу… Ты же знаешь – я сын герцога Месгрэйва… Но в моем случае герб рассечен серебряной перевязью, и фамилия несколько… Подправлена.

Я молча кивнул. То, что Наль – незаконнорожденный, тайной не было, по крайней мере, для нас – нам троим он об этом сказал еще на первом курсе…

- Знаешь, но, я вижу, не понимаешь… Род отца не относится к Великим Домам, но, тем не менее… Род хранителей королевских регалий… Род, из которого за время его существования вышли три коннетабля Арании – это ко многому обязывает. Отец, признав меня, фактически, всему высшему свету вызов бросил…

Наль помолчал, глядя под ноги.

- Кто моя мать, что там была за история – я не знаю до сих пор. Когда в детстве я спросил отца, кто она была… Отец просто сказал – не поднимай больше эту тему. Мне, в какой-то степени, тоже невероятно повезло, как и Марку… Дед и отец… Воспитывали меня с младенчества, строго воспитывали, но нет случая, о котором бы я мог сказать, что со мной обошлись не как с сыном и внуком. Удивительно… Как делают другие? Подарят какое-нибудь незначительное имение, кусок болота, площадью, которой едва хватит, чтобы гроб поместился, но, тем не менее, дающее право на титул – и всего делов… Все всё знают, но делают вид, что так и должно быть… А мои… Пошли наперекор сложившейся традиции. Понимаешь? Для высшего света я был не какой-нибудь нарисовавшийся неизвестно откуда «виконт Н.», или «маркиз Б.», про которых, конечно, все знают – кто и откуда, но тактично молчат. Я для них всегда был «бастард Месгрэйва». Признанный бастард! – Наль вдруг сплюнул в угол, как будто избавляясь от мерзкого привкуса во рту. – А для других… Тех, кто стоял ниже… Я всегда был – сын герцога. «Как вы могли втянуть сына его светлости в столь непристойную пакость, которую вы смеете называть игрой!» - явно передразнил кого-то он. – Из-за этого я всегда был… Не то, чтобы совсем один, но… Сам по себе. Отец и дед дали мне все, кроме… Кроме друзей. А здесь… Марк, Луис… Ты. Вы стали моими первыми настоящими друзьями. Вы с Марком просто не придавали значения моему происхождению, а Луис… Ты сам слышал его мнение о высшей знати – «тот еще гадюшник», и, Создатель свидетель – он прав. Для вас троих – я был… Просто я, ваш друг Реджинальд Грэйв. И ты не представляешь, как много это для меня значит… Так что прошу тебя – не оскорбляй меня… Высокомерием. Я твой друг, Торви, и эта игрушка – просто подарок тебе от меня перед очень долгой разлукой…

Я молча, прижав уши, взял протянутый футляр. Было стыдно…

Наль вдруг хихикнул, и, протянув руку, слегка дернул меня за ухо. От неожиданности я глухо заворчал.

- Извини, не смог удержаться… - Наль уже откровенно ржал. – Просто… Видел бы ты свои уши, когда взял пистолет из рук Айронсайда, и особенно – когда его возвращал! Так что не ври мне, что ты не рад подарку…

- Извини… Рад, конечно. И я не собираюсь мерить нашу дружбу в деньгах, просто… - забормотал я виновато.

- Забудь… - махнул рукой Наль. – Мне тоже следовало быть… Деликатнее, что ли, только вот для деликатности времени-то у нас нет…

- Наль… - сам не зная, почему, спросил я. – А братья, сестры… У тебя есть? – и тут же, спохватившись, извинился: - Прости…

- Есть, - улыбнулся Наль, (слава Всеотцу, похоже, не обиделся!) – Брат. Его зовут Ричард, ему сейчас восемь… Отец женился на леди Элизабет десять лет назад… Знаешь, сначала я ее принял… Настороженно. Но потом как-то… Сложилось. Не скажу, что она заменила мне мать, но… Она, по крайней мере, приняла все как есть. А потом родился Дик. Ты знаешь – ему тоже, как и вам, абсолютно наплевать на мнение «высшего света»… Знаю, что, когда войду в дом – если только он дома, тут же примчится и на мне повиснет, искренне радуясь… Он так каждый раз делает, как я в отпуск приезжаю… Приезжал. И очень мне завидует, хочет тоже здесь учиться. Отец говорил – он его просьбами извел, устроить его сюда «прямо сейчас, зачем ждать до пятнадцати лет!» - Наль негромко рассмеялся. – Думаю, при виде моих лейтенантских погон восторгов будет море… А также просьб поносить шпагу и пострелять из револьвера. Кстати, насчет пострелять – не самая плохая мысль, зря пневматический пистолет покупал, что ли? Надо только запасными резервуарами озаботиться… - Наль помолчал. – Жаль, дед не дожил. Он, когда я сюда уезжал, уже плох был. Но первого моего приезда в отпуск дождался. Он тогда первый и последний раз сказал мне, что мной гордится… А еще сказал – очень жаль, что в офицерском мундире меня ему увидеть не суждено. Дед умер через несколько дней после моего отъезда обратно в академию… Ладно, зато хоть перед домашними похвастаюсь… Так, где там последняя из принесенных нашим коротышкой бутылок? Пришла ее очередь…

Вот и все. Мы с Налем стоим перед воротами академии, бросая на нашу альма-матер воспетый сотнями романистов «прощальный взгляд»…

...Странно. Я четыре года мечтал, как, получив свои вожделенные шпагу и нагрудный знак, четким шагом промарширую через ворота прямиком в большую жизнь, и вот, когда, казалось бы, мечта сбылась, я обернулся, посмотрел на оставшиеся позади академические корпуса, плац, усаженную тополями аллею, деревья старого парка… И вдруг в душе зашевелилась невероятно черная тоска, как будто я прощаюсь… С домом. Домом, в котором за эти четыре года со мной происходило и хорошее, и плохое, где меня ругали, хвалили, учили, тренировали… Воспитывали. И про который я впервые после смерти отца мог сказать – да, здесь я был счастлив. И который я теперь покидаю навсегда, ибо, как я уже как-то сказал, даже, когда я снова сюда войду, я уже буду другим, и это место тоже уже будет другим…

Да, только сейчас, когда уже – все, этот отрезок пути пройден, я понимаю, насколько большая часть моей жизни накрепко связана с этим местом.

Наль мягко похлопал меня по плечу:

- Пойдем…

Я киваю, и мы снова, как и вчера, мерим булыжную мостовую, под гору, туда, где должен стоять дядюшка Мои. Остаются позади ворота с будкой дежурного, проплывает мимо ажурная ограда академического парка… Когда мы почти дошли до площади, я оборачиваюсь. Академия расположена на вершине одного из грейстоунских холмов, и потому сейчас, снизу, я четко вижу на фоне утреннего неба кроны старых дубов и возвышающиеся над ними крыши академических корпусов…

Дядюшка Мои встретил нас дружелюбным оскалом, старушка же Мэйз, окинув взглядом нашу поклажу, лишь философски вздохнула. Мы сели в коляску, и Мэйз, пофыркивая, как будто жалуясь на нелегкую лошадиную судьбу, неторопливо потрусила по улицам города по направлению к вокзалу…

Мы едем молча, даже дядюшка Мои не докучает нам историями из жизни своего многочисленного семейства. Я смотрю по сторонам, на город, с которым успел познакомиться во время нечастых увольнительных, и никак не могу отделаться от мысли, что сегодня в нем что-то изменилось. Наль, видимо, испытывает сходные чувства – даже не глядя на него, я ощущаю исходящее от него напряжение.

Вот, наконец, коляска выкатилась на небольшую привокзальную площадь и остановилась. Мы с Налем покинули ее и, расплатившись с дядюшкой Мои, навьючивали на себя багаж, когда орк неожиданно сказал:

- Не надо так бояться, молодые люди…

Я опустил на брусчатку футляр с винтовкой и притороченным к нему шпажным чехлом, который до этой фразы собирался закинуть на плечо, и удивленно посмотрел на Наля. Наль точно так же посмотрел на меня, после чего мы, не сговариваясь, устремили свои вопрошающие взгляды на старого орка.

Мои усмехнулся, в очередной раз продемонстрировав нам свои пожелтевшие, но все еще весьма крепкие, острые, а потому – весьма впечатляющие клыки, и неожиданно весело прогудел:

- Мэлкор запредельный, видели бы вы себя сейчас… Точь-в-точь как мой Ггорх, когда я три года назад привез его сюда, чтобы проводить в южный пограничный… Неужели вы думаете, что вы такие единственные? Поверьте старому орку – все, кто хоть раз отправлялся в путь более дальний, чем к тетушке на полуденный чай через две улицы, испытывали сходные чувства. Тоска, смятение… И боязнь. Боязнь будущего – вот что это такое. Вы боитесь своего будущего, которое для вас покрыто мраком неизвестности. А я вам говорю – не бойтесь! И уверяю вас, что, если бы сейчас здесь были ваши уважаемые отцы, они вам сказали бы то же самое… Да, вас впереди ждет много такого, про что не хочется говорить в такое замечательное утро, как сейчас – увы, вы выбрали стезю воинов… Так примите этот путь. Ошибайтесь, разочаровывайтесь, злитесь – но все равно идите вперед, ибо только так можно победить! Вы можете испытывать страх, но не можете бояться… Поверьте – «бояться» и «испытывать страх» - это совсем не одно и то же, это, я бы сказал, две большие разницы, ведь, когда вы испытываете страх – вы управляете им, а когда боитесь – страх правит вами. Не бойтесь своего будущего, джентльмены, и да пусть Мэлкор вложит свой молот вам в руки, когда вам доведется сойтись с врагом в бою! Идите… Дети… Ваш путь только начинается.

С этими словами Мои повернулся, легонько шлепнул старушку Мэйз поводьями по спине и отправился восвояси под звонкое пощелкивание подков по камням брусчатки.

Я еще раз посмотрел на Наля. Тот смотрел вслед неторопливо удалявшейся коляске с какой-то странной улыбкой. Потом посмотрел на меня, тряхнул головой и сказал:

- Знаешь… Не скажу, что мне сильно полегчало… Но ты не находишь, что слова дядюшки Мои, этого старого пр… Я хотел сказать, коммерчески успешного извозчика, весьма убедительны? По крайней мере, стоит их проверить. Вперед!

Мой друг закинул на плечи ранец и решительно двинулся в сторону вокзала. Я поспешил следом.

В этот раз тролль-носильщик не сидел с надвинутой на глаза кепкой, а предупредительно ждал нас возле двери в зал ожидания, причем предлагал он свои услуги с бойкостью, находившейся на самой грани навязчивости. Кое-как от него отбившись, мы, наконец, проникли в зал, где обнаружили, что мы сегодня не единственные каде… Офицеры, отбывающие с грейстоунского вокзала – там уже расположились четверо наших однокашников. Дальнейшие полтора часа прошли в неспешных разговорах, рассуждениях о политике и прочих малозначительных вещах, периодически прерываемых звоном вокзальных часов. Наконец, часы отзвонили один раз, возвещая о наступлении половины одиннадцатого утра – это значило, что до Налева отъезда осталось всего полчаса. В это время со стороны вокзальной площади донесся характерный гудок. Когда мы подъезжали туда с дядюшкой Мои, рельсов там не было, и крайне сомнительно, что их успели проложить за столь малый отрезок времени, а значит, гудок означал только одно – паровой экипаж…

- Интересно, кого это принесло… - произнес Наль – и осекся, потому что в дверь стремительно вошел высокий джентльмен лет сорока-сорока пяти, в военном мундире без знаков различия, темноволосый, но с изрядной проседью на висках. Лицо… Бывают люди с внешностью такого типа, что взглянешь, и сразу понимаешь – за этим человеком стоит длинная череда призраков его благородных предков, кои образуют ветвистое генеалогическое древо, иными словами – порода. Вошедший явно был из их когорты. А еще – мне бросилось в глаза несомненное внешнее сходство джентльмена с моим другом.

Вошедший одним решительным жестом пресёк все попытки носильщика навязать ему свои услуги и стал встревоженно обшаривать взглядом зал. Учитывая, что зал отнюдь не был переполнен, он довольно быстро увидел нас с Налем, после чего просветлел лицом и решительно двинулся в нашу сторону.

- Успел, - только и сказал джентльмен, подойдя к нам.

- Папа… - Наль недоуменно смотрел на него. – Папа… Откуда ты здесь? Как?..

- Элизабет телеграфировала мне сразу же, как только получила твою депешу. - Джентльмен, ожидаемо оказавшийся отцом Наля, смотрел на него так, как будто впервые увидел… Или, как будто пытается насмотреться впрок перед долгой разлукой. – Я сейчас в Клиссфилде, по долгу службы… Извини, на церемонию к тебе я попасть не мог. Но себе бы не простил, если бы не успел проводить в путь.

- В Клиссфилде? Я думал, ты дома… А как ты добрался, это же…

- Служба главы военно-финансовой комиссии военного департамента имеет свои преимущества. Воспользовался служебным паромобилем. Ехать пришлось всю ночь, но главное – я успел. Извини, малыш – дела действительно серьезные и требующие моего личного присутствия, потому дождаться тебя дома и встретить, как подобает, я не могу… И, боюсь, пробуду в Клиссфилде еще не менее недели, так что вряд ли успею к твоему отъезду в полк. Но я приеду к тебе в полк при первой же возможности.

- Надеюсь, не с инспекцией? А то я помню, как ежился дядюшка Максимилиан, когда рассказывал, как ты «навестил» его полк… - Наль иронично приподнял бровь.

- Максимилиан склонен к преувеличениям, - беззаботно отмахнулся герцог, после чего, снова посерьезнев, шагнул к Налю и облапил его за плечи. – Будь добр, дай на тебя посмотреть… - несколько секунд он вглядывался в лицо Наля, потом отступил на шаг и произнес: - Да… Ты вырос, мальчик мой. Совсем вырос… Жаль, отец не увидел тебя с этими погонами, он так мечтал… Прости.

Несколько секунд молчания, после которых герцог повернулся ко мне:

- Думаю, что не ошибусь, предположив, что вижу перед собой Торварда Магнуссона из клана МакДин? Реджинальд очень много рассказывал и писал о Вас. Позвольте представиться – сэр Артур Месгрэйв, для Вас – просто сэр Артур. – С этими словами сэр Артур шагнул ко мне, протягивая руку для рукопожатия.

Однако… Когда целый герцог первым протягивает руку – это, знаете ли… Невольно вытягиваясь в струнку, отвечаю на рукопожатие и абсолютно деревянным голосом выдавливаю из себя:

- Торвард Магнуссон, сэр. Для меня честь быть представленным Вам.

Похоже, моя скованность несколько позабавила герцога, во всяком случае, его усы слегка дернулись вверх, как будто сэр Артур сдерживал улыбку.

- Я тоже рад, что наконец-то лично познакомился с лучшим другом моего сына. Я вижу, Вы едете вместе?

- К сожалению, нет, папа. Торви едет в Констанциум, а оттуда – к месту службы, в Баккеланд.

- Жаль… - сэр Артур слегка качнул головой. – А Маркус и Луис?

- Они уже отбыли, папа. Луис – на Архипелаг, а Марк – в Блекрейвен.

- Жаль, что не получилось познакомиться со всеми вами сразу. Тем не менее, я надеюсь видеть вас всех своими гостями.

Дальше разговор был… Обо всем сразу и ни о чем конкретно. Сэр Артур с Налем успели обсудить то ли знакомых, то ли родственников, погоду, академию, желание Ричарда учиться там же, где его старший брат… Я старался быть рядом, но, как выражался Луис, «не отсвечивать». Дело в том, что на протяжении всего разговора сэр Артур внимательно, даже, я бы сказал, с жадностью вглядывался в лицо сына. И как будто не решался сказать Налю что-то для него, сэра Артура, важное.

Наконец раздался звон станционного колокола, возвещавшего приближение экспресса на Клавдиум. Отъезжающие подхватились, я тоже засуетился, и мы маленькой, но шумной толпой вывалились на перрон.

Издали раздался пронзительный свисток, рельсы загудели, предупреждая о появлении чего-то исполински-массивного, и вот на станцию вполз огромный, черный паровоз, тянущий за собой вереницу разноцветных вагонов – ярко-желтых, небесно-голубых и невыразительно-зеленых.

- Стоянка поезда – десять минут! – громко объявил полный человек в железнодорожном мундире и алом кепи начальника станции.

У паровоза началась обыденная для работников железной дороги суета – пополнение запасов угля и воды на паровозе, проверка смазки колес… Возле вагонов же особой суеты не наблюдалось – лишь из вагона первого класса выбрался какой-то представительный господин, и, не торопясь, раскурил здоровенную сигару.

Мы направились к ярко-желтому вагону первого класса. Кондуктор в бордовом, шитом серебром мундире, проверил билет Наля, выразил свое удовольствие от того, что столь достойный молодой офицер будет его пассажиром и непременное желание выполнить любые просьбы столь ценного пассажира, после чего вручил Налю ключ и сообщил номер - четвертое купе. Наль сказал нам – «подождите», торопливо подхватил свой небогатый багаж и нырнул в вагон, откуда вынырнул уже буквально через минуту для того, чтобы сгрести меня в объятия и потребовать от меня непременно написать Луису, дабы сообщить свой точный адрес. Сэр Артур выразил недоумение столь сложным способом подать о себе весть, и предложил написать просто по адресу – Клавдиум, Месгрэйв-кастл.

Раздался звон станционного колокола, начальник станции возвестил, что до отправки поезда остается две минуты, и попросил «господ пассажиров» занять свои места. Наль еще раз обнял меня.

- Ну… Храни тебя Создатель, дружище. Не пропадай!

- Береги себя, Наль…

Наль повернулся к отцу, и тут герцог решительно шагнул к нему, сгреб за плечи и притянул к себе.

- Мальчик мой… - голос сэра Артура вдруг стал хриплым и каким-то ломающимся. – Мальчик мой… Прошу тебя, помни одно – и я, и твой дед всегда верили в тебя и гордились тобой… Тебе нет нужды никому ничего доказывать. Помни об этом!.. Я, Элизабет, Ричард… Мы любим тебя, а мнение остальных… Да к ледяным демонам их!..

- Я знаю, папа, но…

- К Хозяину Льда все «но»!.. Ты – мой сын, и ты истинный Месгрэйв, что бы кто не шипел в спину! Помни об этом!! Тебе не раз придется рисковать своей жизнью, что ж… Рискуй, если надо… Но именно – если надо!! Поверь, лезть в огонь очертя голову только для того, чтобы кто-то решил, что ты достоин, чтобы тебе подали руку… Это глупо. И, самое главное – не пытайся ничего доказать самому себе… Храни тебя Создатель, малыш. Ну… Пора. Иди вперед, сын…

С этими словами герцог Месгрэйв притянул голову Наля, ткнулся усами сыну в лоб, на секунду застыл так… А затем мой друг, освободившись из отцовских объятий, вспрыгнул в вагон. Несколько секунд мы стояли и смотрели друг на друга, затем раздался паровозный свисток, и поезд тронулся, медленно набирая скорость. Вагоны все ускорялись, вот мимо меня мелькнула площадка последнего вагона… Раздался еще один свисток – и поезд скрылся за листвой раскидистых лип, растущих вдоль железнодорожных путей.