Глава 4
К дверям нашей комнаты в жилом корпусе мы с Налем подходили в несколько подавленном настроении. Даже известие, что я сверх положенных мне трехсот скаттеров получу солидную прибавку, этого настроения не улучшило. Откуда прибавка? Все просто. Академия, точнее, военный департамент, был довольно щедр к будущим офицерам, и кадетам полагались ежемесячные выплаты – по три скаттера. По традиции, эти выплаты именовались «карманными грошами», потому как кадет имел право тратить их, как ему заблагорассудится – ибо мы пребывали в академии на полном пансионе. Кто-то спускал эти деньги в увольнительных, кто-то – на каникулах… Кто-то копил и покупал то, что представляло для него ценность – как Марк со своей готовальней, весьма недешевой, к слову… Некоторые, подобно мне – оставляли деньги на хранение в казначействе академии. Ибо ездить мне в отпуск было далековато, отсылать деньги, по большому счету, некуда, точнее, незачем, а тратить их на всякую ерунду в нечастых увольнительных, вроде выпивки – не хотелось. Казначейство же скрупулезно откладывало монетку к монетке, и вот, по прошествии сорока шести месяцев в академии я получил солидный куш – сорок шесть на три – сто тридцать восемь скаттеров к тремстам мне причитающимся… Так что мой аттестат смотрелся солиднее Налева… Но радости, повторюсь, это не добавляло.
А возле двери нашей комнаты нас ждал сюрприз в лице унтер-офицера О’Дуайта. Унтер стоял, слегка расставив ноги и заложив руки за спину, уподобившись полицейскому приставу Престону, чья монументальная фигура украшала собой перекресток улиц Тополиной и Грозовых облаков. Отличие было лишь в объемах талии этих двух, вне всяких сомнений, выдающихся джентльменов. Ну, и в росте – Престон, если бы кто-то поставил его рядом с О’Дуайтом, не достал бы макушкой последнему даже до подбородка.
- Джентльмены… - как всегда, голос О’Дуайта был ровен, как лед на леднике Каррах-гвен-Мэй, одной из вершин хребта Глен-Мор. – Столь стремительный отъезд мистера Беккинриджа поставил меня в несколько затруднительное положение. Дело в том, что…
- Да-да, мистер О’Дуайт, мы все сдадим за Марка и распишемся в ведомостях, - Наль был раздражен, из-за чего и повел себя столь невежливо.
Похоже, подавленное настроение так явно отражалось на наших физиономиях, что О’Дуайт, вопреки обыкновению, позволил себе толику любопытства:
- Вы уже знаете, куда вам предстоит отправиться, джентльмены?
- Я в ныне формирующийся одиннадцатый полк корабельной пехоты, а лейтенант МакДин… - Наль мрачно посмотрел на меня, - …Поедет служить на родину. В Баккеланд.
О’Дуайт опустил глаза, задумчиво пожевал губами, затем взглянул на меня:
- Сэр… - Ого! Оказывается, в голосе нашего «железного О’Дуайта» могут звучать эмоции, пусть даже едва слышимые! – Позволю себе заметить, что написанные в последних газетах новости, касавшиеся Вашей родины, вызывают определенную тревогу…
- Мистер О’Дуайт, хоть Вы не начинайте… - Наль начал свою тираду… И осекся, потому что О’Дуайт вдруг стремительно повернул к нему голову, метнув в его сторону резкий взгляд; на одну секунду лицо старого унтера вдруг заострилось, под кожей пробежали желваки… А затем все вернулось в привычное русло – перед нами все та же каменно-невозмутимая маска с подкрученными кверху седыми усами.
Маска… Снова привычная маска вышколенного домашнего дога… Из-под которой опять на секунду выглянул волк – выглянул, приподнял губу, показав клыки, и спрятался.
- Сэр… - Голос! С голосом О’Дуайт не совладал, вдруг начал растягивать слова; тон его потяжелел. – Должен заметить… Сэр… Пятьдесят два года назад, когда я семнадцатилетним мальчишкой только завербовался в армию… Я свою службу начинал именно в Баккеланде, сэр. И хотел бы Вам заметить… - снова острый взгляд в лицо Наля, - Мы тогда не относились к северянам столь… Легкомысленно, сэр. Среди тех, кто служил тогда в моем девятом пехотном полку… Среди сержантов, меня учивших, да и просто среди более старших солдат… Было очень много тех, кто разгребал угли Йоттунборгского порохового завода… Сэр. И тех, кому довелось пройтись по залитым кровью мостовым Свальме. Северяне – не орки юга, совсем нет! Я имел возможность сравнить… Они не нападают только потому, что в дурманящем дыму в священной хижине предков духи нашептали в уши шаману, что нужно идти на бледнокожих и поход будет удачен. Если они бьют – то делают это обдуманно, расчетливо и сжатым кулаком… Сэр. И еще одно отличие северных кланов кобольдов от орков… С орками, как бы то ни было, можно договориться. Не всегда… Но по большей части. А вот с северянами, сэр, договориться не получилось, насколько я знаю, ни у кого. – Я молча кивнул головой в ответ на вопросительный взгляд Наля. - Должен заметить, что тогда, после Йоттунборга и Свальме… Даже мы, те, кто пришел уже через несколько лет… Даже мы еще лет пять спали в обнимку с винтовками, сэр. Кланы Баккеланда стояли на ушах… Простите, мистер МакДин…
- Ничего, ничего, сэр. Дядя и отец говорили мне о тех событиях… - я почему-то очень боялся спугнуть эти краткие мгновения откровенности.
- Да, сэр… Так вот – тогда все кобольды были уверены, что это – только начало. Я помню слова моего первого командира, сержанта МакНорва – «Йоттунборг и Свальме,» - говорил он, - «Йоттунборг и Свальме – это именно что удар кулаком. Представьте, что ушедшие сделают, если в этом кулаке будет боевой топор или винтовка». Я не великий знаток политики, джентльмены, а уж тогда-то, в семнадцать лет… Но я, помня, как кипел тогда Баккеланд, и как кланы лихорадочно готовились к большой войне… Тем более тогда, после неудачного ответного рейда отряда генерала Дэида… Даже я понимаю, каких на самом деле трудов стоило тогдашним Тану Зеленых Холмов и имперскому губернатору удержать всех и вся от сваливания в бесконечное кровавое болото. А потом… Потом ушедшие затаились… Так, напоминали о себе иногда… Рейдами на ближние к рубежу форты и поселения… И кто-то здесь, в Арании – решил, что все… Северные кланы наконец-то успокоились. Я же, джентльмены, считаю, что ушедших рано списали со счетов. Тогда, полсотни лет тому… Тоже многие говорили – перед Свальме и Йоттунборгом северяне провели серию более масштабных, чем обычно, рейдов. Прощупали. А потом – ударили. Так что позволю себе снова дать Вам совет, сэр – О’Дуайт посмотрел на меня. – Не расслабляйтесь. Исходите из того, что враг ведет разведку боем… И не верьте тем, кто будет пытаться Вас накормить успокоительными пилюлями в виде сказок – «да так всегда было, нападут и сбегут»… И еще – все же еще раз советую Вам навестить мастера Альберта Айронсайда. Улица Алых вишен, 12. Мы с ним – старые сослуживцы, когда-то начинали вместе, потом вместе же были переброшены на юг… Он дорос до полкового оружейного мастера за годы службы, и, уверяю Вас, в Грейстоуне и округе вряд ли найдется кто-нибудь, кто по части знания оружия мог бы поспорить с Альбертом… Ну, кроме гномов, конечно. Навестите его – озаботиться покупкой хорошего, точного и надежного оружия будет совсем не лишним как Вам, мистер МакДин, так и Вам, мистер Грэйв – корабельная пехота редко сидит без дела… - О’Дуайт вдруг как-то резко выдохнул и сгорбился, разом став ниже ростом. – Прошу меня простить, джентльмены. – С этими словами унтер-офицер кивнул нам, резким движением отдал честь и, развернувшись, отправился по своим делам.
Мы с Налем сидели в креслах и, не торопясь, распивали третью из четырех принесенных коротышкой бутылок. Все необходимые формальности были соблюдены, документы подписаны, имущество Марка сдано.
- Пожалуй, надо будет завтра навестить магазинчик этого Айронсайда, - задумчиво произнес Наль. – Учитывая, с какой настойчивостью его советует О’Дуайт… Туда стоит заглянуть хотя бы из чистого любопытства.
- Давай… Сначала на вокзал, потом – туда… Да, честно сказать, я бы и не только к оружейнику заскочил, - флегматично ответил я.
- Угу, - кивнул Наль, а потом произнес: - Странно… Еще вчера утром мы все были вместе, да что вчера утром – сегодня еще Марк был тут, а сейчас… - Наль мотнул подбородком в сторону двух осиротевших коек, - а завтра-послезавтра отсюда уйдем и мы…
- Скорее, послезавтра…
- Угу… Как планируешь добираться до Констанциума?
- Поездом, естественно, - я удивленно посмотрел на Наля. Мы вроде не столько выпили, чтобы мой друг задавал такие глупые вопросы.
- Я неправильно выразился, - вздохнул Наль. – Каким классом, я имею в виду?
- Вторым. Литерные предписания у нас выписаны именно на него, если ты забыл.
- А чего не первым? Никто тебе не запрещает взять первый класс, доплатив разницу сверх литера из собственных средств, зато доедешь с комфортом, - заметил Наль. – Это мне сутки до Клавдиума ехать, а тебе-то – почти трое… Так что я намерен взять первый, и тебе то же советую. Поверь, выйдет не так уж дорого.
- Хорошо…
Мы помолчали.
- Торви…
- А?..
- А чего ты так встревожился из-за этих… Северных кланов? Да и О’Дуайт тоже… Чего вы с ними не поделили, ведь, как я понял, они такие же кобольды?
Я задумался…
- Чего мы с ними не поделили… Тут все сложно… Дело в том, что у нас, среди кланов Баккеланда, точно никто уже этого не помнит. Аранийские летописцы не присутствовали при тех значимых событиях, в результате которых произошел раскол, а наши…
- Да я вообще заметил, что в курсе истории Арании Баккеланду уделено очень мало места, а ведь твоя… Страна (хоть у нас ее и считают всего лишь самой северной провинцией) весьма обширна, и делится на добрую дюжину графств…
- Ну насчет «мало места»… Ты не совсем прав, это в академическом курсе, который мы проходили, нашей истории уделено мало места, а так… У того же брата Аврелия, по учебнику которого мы учили упомянутый мной «академический курс», есть весьма интересная книга – называется «за полуночным морем». Весьма добротное исследование. Впрочем, мы отвлеклись… Так вот, начать придется с того, как мы вообще столкнулись с аранийцами. Произошло это во времена короля Гаральда, да, того самого, который вошел в историю Арании под прозвищем «Свирепый», и ладно – свирепый, некоторые его Гаральдом Жестоким зовут, а то и пуще того - Убийцей. Именно тогда, по утверждению как брата Аврелия, так и большой энциклопедии (а заодно – и наших легенд), произошла первая встреча кобольдов и аранийцев. Если ты помнишь, то в те времена Гаральд примучил, назовем вещи своими именами, остров Кринан. Среди островитян далеко не все были довольны новообретенным сюзереном, и многие отправились искать нового прибежища… Часть, и весьма не малая, приплыла к нам, в Баккеланд. Крины всегда отличались воинственным нравом, потому место под солнцем у нас они начали отвоевывать огнем и мечом. В те времена у нас тоже было не все гладко, потому, когда до наших земель добрались преследовавшие кринов аранийские корабли (Гаральду, знаешь ли, не улыбалось оставлять таких врагов и дать им шанс обосноваться поблизости) – резня уже шла на весьма обширной территории. Ну а там, надо отдать аранийцам должное – ваши предки сыграли на принципе «враг моего врага»… Совместными силами кринов частью - уничтожили, частью – выбили с наших земель. Кто уцелел – ушли на северо-восток по заливу «акулья пасть», в те земли, где теперь княжества, герцогства и прочие баронства всех этих альдемундов, швернов, гольдов… В общем, то, что на аранийских картах именуется «вольными кантонами». Но нас в первую очередь интересует то, что именно во время тех кровавых событий впервые встретились представители народа кобольдов и Арании. По крайней мере, как я уже говорил, так утверждает брат Аврелий, энциклопедия и наши легенды, так что примем эту точку за начало отсчета. Именно тогда, если верить Аврелию, аранийцы договорились о создании своих первых портовых городков на нашем побережье.
- Погоди, - Наль потер виски. – Что-то не сходится. Как мы могли с вами договариваться… Да по причине элементарного незнания языка это невозможно!
- А вот тут как раз я противоречий не вижу. Это с нами вы до того времени не встречались. А вот с гномами… Сколько вы уже знакомы с гномами?
- Да кто ж знает… Две тысячи лет? Или три? За точными цифрами – к гномам, у них в хрониках все записано чуть ли не с точностью до секунды…
- Именно. Открою тебе страшную тайну – гномы и кобольды – родственные народы, и языки у нас схожи, так что, зная гномье наречие, аранийцы худо-бедно, но объясняться с нами могли уже тогда. Ты только это… При ком-нибудь из моих соплеменников про наше родство с гномами не ляпни… Да и при гномах про их родство с «этими звероухими» - тоже не стоит…
- Почему?
- Не знаю. Повелось так. Не любим ни мы, ни они о родстве вспоминать, и все тут. Сейчас уже поспокойнее, но все равно можно нарваться на психа из наших, кто из-за слов о нашем родстве с гномами за скрам схватиться может. Да и гномы, при их-то вспыльчивости – сначала гаечным ключом по голове отоварят, и только потом решат, что да, оно того не стоило.
- Это весьма занятно… Но ты так и не ответил, что вы не поделили с северными кланами?
- Собственно, мы к этому подошли. Как я сказал, из наших точно об этом тебе уже никто не скажет, но… Позволю себе высказать свою гипотезу. Хотя как «свою»… Ну-ка, вспомни, что в один голос про причины возникновения войн говорили Доусон и Мейворт?
- «У любой войны есть только одна причина – деньги, джентльмены», - процитировал по памяти Наль. – Ты хочешь сказать, что причина ваших с северянами раздоров столь банальна?
- По крайней мере, это видится логичным. – Пожал плечами я. – Дело в том, что после победы над кринами аранийцы решили обосноваться на побережье Баккеланда. Согласно книге Аврелия – был созван тинг, на котором танами кланов было вынесено решение разрешить строительство нескольких портов и поселков при них. Учитывая, что среди нас не очень много мореходов – побережье танов волновало мало. И вот тут есть очень интересный момент… Что именно говорили, и что произошло на тинге – Аврелий не пишет – по понятным причинам, аранийские хронисты туда приглашены не были. Наши легенды тоже не сохранили дословного отчета, говорят лишь, что после тинга «тан на тана меч поднял», то есть была усобица. В общем, раскол между кланами произошел именно тогда. И еще – Аврелий пишет, что аранийские поселенцы в течение почти двухсот лет выплачивали кланам «морской налог». И вот здесь мы вступаем на весьма зыбкую почву моих предположений… Дело в том, что «северные кланы» этими самыми «северными» стали задолго до исхода. Просто их владения располагались на севере Баккеланда. Ход войны с кринами описан только у Аврелия, и он пишет, что кланы севера вступили в войну в самом ее конце, когда остальные кланы вкупе с аранийцами уже, фактически, добивали кринов. А теперь давай поразмышляем: итак, тинг. На тинге аранийцы говорят, что они хотят построить на наших землях город (а, скорее всего – и не один, по крайней мере, звание старейшего города в Баккеланде оспаривают сразу три поселения). Таны, посовещавшись, такое разрешение дают, получив в ответ обещание платы.
- Ты хочешь сказать… Что, по каким-то причинам, северянам в плате было отказано?
- Либо она была настолько мизерной, что северяне посчитали ее оскорблением. Это все мои предположения, повторюсь, но… Поставь себя на место аранийцев и танов тех кланов, земли которых имели выход к побережью, которое оказалось аранийской зоной интересов, или хотя бы соседствовали с ними. Итак – ты хочешь поселиться на земле прибрежного клана и готов за это платить. Для пущего спокойствия ты готов платить и ближайшим кланам-соседям. И тут вдруг вылезает представитель клана, земли которого мало что не соседствуют с землями клана, на которых ты хочешь поселиться, но и вообще находятся Хозяин Льда знает, где, и говорит – а я?! Давай мне мою долю! Скажи – ты бы согласился платить непонятно кому и непонятно за что, тем более, что даже на войну этот непонятно кто пришел к шапочному разбору?
- Нет, естественно! Если мне от этого клана ничего не нужно – то и платить не за что!
- Подозреваю, что примерно так ответили тогда северянам ваши предки. Да и мои, скорее всего, были с ними солидарны – действительно, это наши земли, к вам-то они какое отношение имеют, хотим – продаем, хотим – в аренду сдаем, хотим – выжигаем к Хлойн Черной! Но тинг-то – он общий, и традиционно каждое мнение должно быть услышано и учтено, а права голоса северян никто не лишал… Подозреваю, что причина тогда была именно в этом – в деньгах. Северяне посчитали себя оскорбленными. Кто первым схватился за меч – неизвестно, но, как я уже сказал – началась усобица, в которой, с одной стороны, стояли северяне, с другой стороны – наши с тобой предки. А после того, как вместо слов зазвенели мечи, к обидам из-за золота, с которых все началось, добавилась другая цена, замешанная на пролитой крови. У нас до сих пор традиции кровной вражды и мести до конца не изжиты, чего уж про те темные времена говорить… И самое главное – наши с тобой предки выиграли войну, причем выиграли так, что северяне были вынуждены уйти со своих исконных земель, уйти дальше на северо-восток. Так что к плате золотом и кровью добавились территориальные претензии, причем, самое плохое, что, если подумать – претензии вполне обоснованные…
- Какие же они обоснованные, их же выбили оттуда почти семьсот лет назад!
- Южным оркам и гоблам этот аргумент приведи…
- А они-то здесь причем?
- При том, что, если моим предкам вы платили дань за пользование землей, то их вы даже согласно вашей же официальной истории просто выгнали с их земель, когда триста лет назад приплыли на южный континент. Гоблы юга до сих пор вас винят за то, что вы осквернили какие-то их священные болота, и заметь, если верить столь нелюбимым тобой «борзописцам» – даже некоторые высшие сановники Арании сейчас кивают – мол, да, как-то нехорошо вышло… А ведь уже триста лет прошло! Так что и у северян, которых с их земель согнали в результате войны, согласись, основания для претензий имеются…
- Ну… Может быть… А дальше?
- А дальше… Если верить Аврелию – у моих и твоих предков наступили полное взаимопонимание и любовь и чуть ли не золотой век настал. И так – почти двести лет. Я, если честно, в этой благостной картине сомневаюсь, но… Мои сомнения – это только мои сомнения. Все сведения о тех временах почерпнуты из книги брата Аврелия, а он основывался на аранийских хрониках, и частично – на гномьих, из числа хроник тех кланов, которые издревле жили под холмами, что у нас зовутся железными, а гномы, знаешь ли, педанты, конечно, но в хроники они с маниакальной точностью записывают только то, что представляет для них интерес. Как ты, я думаю, догадываешься, наша история для них интереса не представляла. А наши хроники тех времен до нынешних исследователей не дошли.
- Почему?
- А вот как раз к этому мы и подошли. Через двести лет после исторического раскола кланы севера, или «ушедшие», как их стали называть, напомнили о себе. Зажгли на дальних холмах пять огней – это наше традиционное объявление войны – и напали. Ту войну у нас до сих пор называют «год кровавых рек»…
- Весьма красноречивое название…
- Ты вряд ли даже представляешь, насколько. Четыре клана из числа оставшихся были вырезаны под корень – все, до последнего кобольда, не пощадили никого – даже грудных детей. Четыре клана – это очень серьезно, поверь. Остальные тоже понесли колоссальные потери. В числе уничтоженных был клан МакМорн – и именно члены этого клана были «хранителями памяти» - они вели тогда наши хроники. Вместе с кланом было уничтожено и все его наследие. Все наши легенды и саги, дошедшие с тех времен в устной форме, отличают общие черты – они исключительно мрачны, и во всех из них подчеркивается, что северяне тогда не брали трофеев, не захватывали трэллей – они просто убивали нас и полностью стирали с лица земли наши следы…
Я помолчал. Наль терпеливо ждал продолжения.
- Сейчас трудно сказать, насколько прав Аврелий в своей книге, но в том, что к тому времени кобольдов и осевших в прибрежных районах аранийцев связывали, как минимум, достаточно тесные торговые отношения - сомневаться глупо. И те самые, заложенные двести лет назад города (а также ряд более новых поселений, которые аранийцы со свойственной им паранойей укрепили, как только могли) спасли оставшиеся кланы. А также то, что аранийские города в Баккеланде к тому времени наладили достаточно тесную связь с метрополией. Опершись на эти укрепления, подкрепленные мечами аранийцев, остатки кланов продержались до прибытия сил из Арании, после чего произошли события, именуемые «битвой у черных скал». Да-да, те самые…
- …Которые майор Доусон всегда приводил в качестве примера того, как НЕ надо планировать, и уж тем более – осуществлять, десантную операцию с моря? – вопросительно закончил Наль.
- Именно. Но будь добр, не ляпни этого, если окажешься в Баккеланде, ибо после тех событий эта скалистая прибрежная полоса для жителей Баккеланда – не важно, кобольды они или потомки тех аранийских поселенцев – стала священным местом. Но вернемся к нашей истории… Северяне потерпели серьезное поражение, но война еще не окончилась. Но тут северяне совершили еще одну серьезную ошибку… Не знаю, какого рожна они хотели от гномов железных холмов и зачем вообще к ним полезли – но они-таки полезли, да так полезли, что гномы в ответ вывели свои хирды на поверхность. Что такое гномья пехота в бою – тебе объяснять не надо, ты лекции Доусона по истории военного искусства знаешь лучше меня. Надо отдать должное командовавшему аранийскими силами графу Лоукостнеру – он оказался не только талантливым военачальником, но и неплохим дипломатом, и смог договориться с гномами о союзе. Результатом этого союза стало отступление ушедших из Баккеланда. После же их отступления… Тогда Лоукостнер начал строительство пограничных укреплений, которые сейчас называются «старый вал», «старые крепости» и так далее. Сильно подозреваю, что понесшие серьезные потери кланы если и хотели возражать против этого, то просто не имели возможности. Тогда же как-то незаметно в книге Аврелия сходит на нет вопрос с ежегодной данью от аранийцев. Ну а после всего этого… Признание кобольдами своего вассалитета было только вопросом времени, причем весьма недолгого. Как по мне, полноценное слияние кланов и аранийских поселенцев началось именно тогда, после «года кровавых рек». Дальше было еще много чего… Еще одна война с ушедшими лет через двести, когда на холмах снова запылали пять костров (правда, уже не столь для них удачная и не принесшая столь катастрофичных последствий, как предыдущая – но тоже весьма тяжелая), церковная реформа кардинала Решельда, да много чего еще…
- А те события, про которые говорил О’Дуайт? Эти… Как их… Свальбе и Йот… Йом…
- Свальме и Йоттунборг, не ломай язык. Лет шестьдесят тому… Это был последний на данный момент крупный набег северян. Не настолько страшный, как те две войны, но тоже… Хорошего мало. Они тогда вклинились в Баккеланд, захватили два города… В Свальме просто всех перерезали, а в Йоттунборге… Там был пороховой завод. Жителей согнали в цеха, обложили всем, что могло гореть – а могло многое, пороховой завод, сам понимаешь… И подожгли.
Наль втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
- И никто не уцелел?
- Никто. В некоторых вопросах… Ушедшие бывают еще основательнее и педантичнее гномов…
Наль замолчал. Я смотрел в окно, и последние лучи заходящего солнца казались мне отсветами того, уже давно погасшего, пламени. Наконец Наль решился нарушить тишину:
- Знаешь… Я могу как-то уложить в своей голове причины вашей вражды… Но вот такая жестокость, даже лютость… Я не могу понять ее причин… И уж тем более – не нахожу для нее оправданий…
- Причины… Оправдания… - разлепил губы я. – Уже поздно что-то искать и пытаться понять, Наль. Слишком давно это началось. Те, первые обиды семисотлетней давности… Очень может быть, что они были просто смехотворны. Но они уже давно лежат на дне целого океана крови, которая пролилась за прошедшие годы. Ты спросил, чего я так встревожился… А до этого сказал, что я сделал выбор на основе слухов и сплетен… - Я через силу усмехнулся. – Знаешь, пожалуй, я только сейчас, благодаря нашему разговору, понял, почему же у меня тогда, когда я сидел перед комиссией, после слов Ляфорса, душа была настолько… Не на месте. Я не встревожился, я испугался, Наль. «Ушедшие»… Они давно не заявляли о себе всерьез, их нечастые нападения в приграничье – не в счет. И из-за этого северяне давно стали для меня темным и мрачным кошмаром из тех страшных сказок, которые рассказывают только шепотом, и которые далеко не всегда имеют счастливый конец… Понимаешь? Вроде и страшное что-то, очень страшное, но – из сказки… Но вот теперь этот кошмар вдруг шевельнулся, напомнив, что, в отличие от сказочных чудовищ – он вполне может стать явью.