Глава 29

Они пришли под утро следующего дня. Нет, неожиданным их приход не стал, но… Как часто случается – вроде бы готовились, даже были предупреждены – но все равно катастрофически не хватило времени.

…Продолжить выполнение задания по восстановлению связи мы не смогли. В скоротечной схватке со шпионами «северян» (ну, а как их еще назвать?), кроме Баума и увиденного мной его связиста, ранения разной степени тяжести получили еще пять человек. Причем двое из этих пяти самостоятельно передвигаться не могли. Нет, мы с Баумом попытались, чуть вернувшись назад, оставив раненых в перелеске с тремя бойцами для охраны (Гарри сказал, что сегодня должен пройти обоз с беженцами, и мы рассудили, что уж для раненых-то местечко на повозках найдут), пройти дальше в сторону Кнассхольма, и даже прошли еще около мили, но… Баум с каждым пройденным шагом все больше серел лицом и скрипел зубами от боли, и в итоге пришлось искать местечко в догнавшем нас обозе уже для него самого…

От обозников я и узнал, что дозоры йоккехольмских ополченцев, выдвинувшиеся в сторону противника на дальние подступы, столкнулись с передовыми патрулями «северян». Услыхав такие вести, я принял решение отправить раненых, включая Баума, в Кнассхольм, а самому с остатками отряда возвращаться в крепость. Да, учитывая раненых и убитых, мы потеряли двенадцать человек, но в сложившихся условиях гарнизон крепости не должен лишиться даже такой, вроде бы, мелочи, как полтора десятка бойцов – так я рассуждал. Тем более, что теперь, когда мы лишились Баума, наши возможности по поиску повреждений линии связи и ее восстановлению существенно сузились. Да, мы можем поискать эти… Железные кочерги заземления, но кто сказал, что противник ограничился только этим, и не применил иных методов – тоже малозаметных, но эффективных, которых, например, я распознать не смогу?

Поэтому, поручив Баума и остальных раненых заботам обозников, я приказал оставшимся под моим началом солдатам двигаться к крепости… Чем ближе подходили к Йоккехольму, тем больше становилось беженцев на дороге – картина печальная, но в чем-то уже даже привычная… Только теперь они движутся навстречу нам, а не в попутном направлении.

В город мы вошли уже поздно вечером, когда солнце уже село, и лишь самый край горизонта светился кроваво-красной полоской. Переправившись через забитый повозками, тачками и просто пешеходами городской мост, слышал, как в толпе беспокойно передают друг другу, что надо поторапливаться – распоряжением джефоррадта городской мост в три часа после полуночи будет взорван.

…Призывы пошевеливаться, сопровождаемые весьма изобретательной руганью, я услышал, еще когда мы только приблизились по стремительно погружающимся в ночной мрак улочкам к окраине города, обращенной к нашей крепости. Я вдруг поймал себя на мысли, что встреченные мной до этого беженцы говорили вполголоса, чуть ли не шептали, как будто тишина могла послужить защитой от подходящих к городу подразделений «ушедших»… Здесь же все было строго наоборот. Неизвестный мне оратор (хотя, если вдуматься, не такой уж и неизвестный – голос был крайне похож на голос капитана Уилфорда) скрытность считал явно излишней, а вот повышение скорости выполняющихся работ – крайне полезным…

Вывернув из-за поворота на улочку, прямиком выходящую на крепостную дорогу, я увидел группу солдат, торопливо раскатывавших по бревнышку сарай во дворе одного из домов. Источником весьма эмоциональных выражений действительно оказался капитан Уилфорд, принимающий весьма деятельное участие в процессе разборки строения наравне с рядовыми.

- О!.. Лейтенант МакДин, Вас воистину послал нам Создатель! – радость на лице Уилфорда была столь неподдельна, что принять ее за чистую монету мог только крайне наивный тип, коим я, надеюсь, не являюсь. – Как там было… «Весело, легко, играючи» берите бревна – по два человека на бревно – и несите в крепость. Если не устраивают бревна, могу предложить на выбор мешки с углем… Кстати, а где лейтенант Баум?..

- Ранен, - коротко отвечаю я. Увидев, как разом отвердело и посерьезнело лицо капитана, в нескольких словах рассказываю о произошедшем на дороге в Кнассхольм.

- Вот как, - мрачно произносит Уилфорд, выслушав мой рассказ. – Необходимо подробно доложить об этом майору Люверсу… Как только доставите в крепость бревна. – Он невесело усмехается. – Можете не смотреть на меня так. Мы ждем «ушедших» с минуты на минуту, а укрепления на валах так же далеки от идеала, как мы с Вами – от Клавдиума. Так что, как только доложите, Вас с Вашими людьми все равно пошлют сюда… Так почему бы не начать прямо сейчас?..

Притащив в крепость бревна и сгрузив их на валу, первое, что я сделал – это озаботился поисками своей роты и своего непосредственного командира. Судя по наблюдаемой суете, отдохнуть нам не дадут, Уилфорд прав – но солдат надо хотя бы накормить после того, как мы сначала топали пол-дня в сторону Кнассхольма, а потом – столько же обратно, и потом – я предпочитаю, чтобы задачи мне ставило непосредственное начальство…

МакРейва мы нашли там же, на валах – рота под его руководством срочно устраивала стрелковые позиции, используя для этого самые разнообразные материалы. Выслушав мой краткий доклад, МакРейв отправил меня отчитываться Люверсу, сказав, что я найду его у второго бастиона, а моих солдат вместе со связистами под командованием надежного и несгибаемого, как гномья кирка, О’Доннела – на кухню, сказав, что ужин для нас оставлен…

…Люверс наблюдал, как закатывают по эстакаде на бастион орудия. Известие о стычке со шпионами «ушедших», понесенных нами потерях и особенно – о ранении Баума заставили его коротко выругаться, но этим майор и ограничил выражение эмоций. А вот упоминание о «лейтенанте Паульхайме» заставили его задуматься:

- Командовал человек… Не слишком-то типично для северян… Хотя…

Люверс замолчал. Пауза затягивалась; я, считая свою задачу выполненной, хотел попросить разрешения идти к своей роте, но вместо этого, движимый любопытством, неожиданно даже для себя самого переспросил:

- Хотя?..

Люверс посмотрел на меня, как будто только что вспомнил о моем присутствии, потом все же ответил:

- Хотя, если подумать, на этой начавшейся войне… Слишком много странных… Совпадений, если так можно выразиться. Больно уж все состыкуется – и нападение ушедших, и предательство кондотьеров «северной торговой»… Ну, или их части… Северяне всегда действовали куда как более… Прямолинейно. Эти воздушные корабли, опять же… Возможно, ситуация куда серьезнее…

Люверс опять замолк. Я опять собрался попросить разрешения идти, но сделать этого не успел – точнее, мой организм сам сделал это за меня, разразившись негодующей квакающей трелью пустого живота…

- Отправляйтесь ужинать, лейтенант, - усмехнувшись, произнес Люверс. – Затем – на валы, строить укрепления. Увы, но отдохнуть нам не удастся – враг на подходе…

…Со стороны Йоккехольма раздается грохот, темное ночное небо подсветила багровая зарница.

- Три часа, - с чувствующимся в голосе напряжением произносит МакРейв. - Городской мост взорван.

Я ничего не ответил. Мы работаем уже несколько часов, как «меченые» гномы в опасном забое, спешно возводя на валах укрытия для стрелков. Появившаяся на восточном окоеме горизонта полоска начавшего светлеть неба лишь подстегивает нас…

…Первые выстрелы, еще далекие, грянули часа через полтора – когда чернота ночи уже сменилась серо-голубыми предрассветными сумерками. Несколько беспорядочных хлопков отдались гулким эхом в небе.

- Вестового к Уилфорду – пусть немедленно сворачивается. – приказал Люверс. – На верхних площадках бастионов и на валах оставить наблюдателей; стрелковым командам нижних боевых галерей бастионов – занять места по боевому расписанию; один расчет с пулеметательной многоствольной установкой – на надвратную башню северных ворот; остальной личный состав – в казематы валов, быть в готовности занять посты согласно боевого расписания. Любое бесцельное слонятельство по крепостному двору категорически запрещаю! Капитан МакБойл, это особенно касается гражданских, находящихся под ответственностью Ваших сотен. – Невысокий, седой, но еще весьма крепкий кобольд в пехотном мундире образца, который был в ходу еще при прошлом короле – старом, но ухоженном - утвердительно кивнул головой, пробурчав: «Есть, сэр».

Началась ставшая уже привычной суета – кто-то срочно заканчивал работу, кто-то вспомнил, что забыл дополучить боеприпасы, на первый бастион срочно потащили картузы с порохом… В общем, все как всегда, в форте в Роумсвальбе так же было… Моим же вниманием завладело другое зрелище – с высоты валов была хорошо видна дорога, ведущая от города ко второму, каменному мосту, который охраняет наша крепость – и на эту дорогу сейчас стали выходить жители городка. Хотя, наверное, правильней будет сказать – «выбегать».

Это бежали те, кто не успел уйти по городскому мосту до назначенного срока, и было их неожиданно много. Хотя, наверное, такие находятся всегда – кому-то было до кровавых соплей жаль нажитого добра, и они все паковали и перепаковывали узлы, пытаясь впихнуть на повозку больше, чем та могла вместить; кто-то жалел уставших после длинного пути детей и ждал, давая им поспать и отдохнуть перед новым рывком; кто-то просто тянул до последнего, думая, что успеет; кто-то… кто-то вбил себе в голову, что должен умереть там, где провел всю жизнь, и не важно, что произойдет это не в постели от старости, а от клинка «ушедшего»… Но все эти мысли, жалость, жадность – все то, что держало их в городе – оказалось действенным только до того момента, как грянули выстрелы – и к ним пришло осознание, что враг перестал быть «где-то там», и теперь он здесь, рядом – вполне осязаем… И ужасающ.

И теперь все они – жадные и щедрые, тонкие и толстые, дети и старики – отбросив те мысли и чувства, что держали их в городе, не давая уйти раньше, бежали к единственной оставшейся в нашем распоряжении переправе, дабы уйти от холодной жестокости «северян», взращенной на почве древней вражды и щедро политой кровью.

И, что немаловажно, спешили они не только к мосту. Часть беженцев сворачивала на развилке к отрезку дороги, ведущей к вспомогательным, юго-восточным воротам крепости…

- МакБойл! Немедленно взвод своих людей – встать на восточном мосту, перекрыть подход к восточным воротам!

- Майор, - глухо отозвался давешний кобольд, бывший глава городского совета Йоккехольма, а ныне – командир вспомогательного подразделения волонтеров 9-го пехотного полка, - Вы что, намерены лишить их шанса на спасение, не дав укрыться в крепости?!

- Капитан, - процедил Люверс сквозь зубы, - Пропускная способность вспомогательных ворот и моста перед ними слишком мала, на то они и вспомогательные… Неизбежно столпотворение, один выстрел из пушки – и трупы можно будет складывать штабелями! Вы этого хотите? Живо перекрыть ворота, всех желающих укрыться в крепости – направлять к южным воротам! Они хотя бы не простреливаются со стороны города…

- Откуда здесь пушки?.. – начал было МакБойл, но тут выдержка изменила Люверсу, и он заорал:

- От демонов красной луны и Хозяина Льда!!! Вы еще спросите, откуда здесь «ушедшие»!!! Живо выполнять приказ, или катитесь вместе с ними… - кивок в сторону дороги от Йоккехольма, - …за мост, возможно, там с Вас будет больше толку!!!

К чести капитана МакБойла, свару он затевать не стал… А возможно, наконец-то вспомнил, что «…в армии приказы обсуждаются лишь в сторону их наиболее эффективного выполнения», поэтому просто козырнул, развернулся «кругом» (весьма четко для своих лет), и со всей возможной поспешностью пошагал вниз с вала. Через минуту перед восточным мостом встала неровная шеренга его подчиненных – три десятка вооруженных кобольдов и людей, большинство – в штатском платье… Один из них, видимо, назначенный ротным командиром, сделал пару шагов вперед, и что-то закричал спешащим к мосту беженцам, маша при этом рукой вправо – в сторону, где располагались южные ворота и мост.

- Капитан МакБойл, - произнес Люверс, как только бывший глава городского совета поднялся обратно на вал, - Отправьте своих людей к южным воротам – всех, кто пожелает укрыться в крепости – переписать и разместить в казематах южных валов. Потом подадите мне список, я отдам распоряжения квартирмейстеру для постановки на котловое довольствие и расчета порций. Худ! Ко всем колодцам и водяному насосу – часовых, не менее четырех к каждому. Воду начинаем выдавать строго порционно – дважды в день, утром и вечером, из расчета – котелок на взрослого и пол-котелка на ребенка… Сверх нормы – только на нужды лазарета. С этого момента исходим из того, что мы в осаде, джентльмены…

…Через полчаса поток беженцев иссяк; все, кто пожелал – а таких, даже на беглый взгляд, набралось не меньше двух сотен, главным образом, старики, женщины, дети - укрылись в крепости, остальные черными тенями торопливо перебегали каменный мост и растворялись на другом берегу. Рота Уилфорда вернулась в крепость. Последними к крепости прибежали десяток местных ополченцев, волоча на плечах двух раненых – вот их запустили внутрь через восточные ворота, и именно они принесли весть о том, что «ушедшие» вышли к окраинам города.

Двор крепости как вымер; на валах остались только дежурные наблюдатели, да мы, группа офицеров, укрывающихся за импровизированными легкими укреплениями. В воздухе витала легкая дымка, подсвеченная встающим солнцем; царила тишина, нарушаемая лишь щебетом просыпающихся пичуг, и это отчего-то донельзя действовало мне на нервы; я снова чувствовал себя как тогда, когда впервые увидел атакующих «ушедших» в нашем полевом лагере близ Кнёррепинга – пальцы застыли, сердце громко тревожно бухает в груди, отдаваясь в ушах…

Чтобы хоть как-то отвлечься от откровенно тягостного ожидания, наощупь проверяю снаряжение: карабин – на плече (я счел, что мои умения, как стрелка, приобретенные в академии, лишними точно не будут, потому забрал карабин из своей квартирки, когда Люверс отдал приказ разогнать личный состав по казематам и все кинулись его выполнять), кобура с верным револьвером – на ремне, там же два подсумка – револьверный, с двумя запасными барабанами, и винтовочный, с патронами и капсюлями; на левом боку – шпага (это уже требование Люверса – все офицеры сейчас при шпагах, включая его самого); на груди – бинокуляр…

Стоило мне провести пальцами по угловатому футляру, как в мою сторону простерлась длань упомянутого майора Люверса, и раздалось ставшее уже в чем-то привычным требование…

- Лейтенант, ваш бинокуляр!..

…Давя в себе глухое раздражение, расстегиваю крышку и протягиваю бинокуляр командиру. Тоже мне, нашел оружено… То есть, штатного бинокуляроносца! Нет бы – свой купить… Или подзорную трубу, как у полковника Меррида! Так нет же… По-моему, я ему этот прибор скоро подарю, пусть сам его таскает, все равно в него больше он смотрит, чем я…

Тем временем Люверс, еще не догадываясь, что вот-вот станет законным владельцем моего бинокуляра, подкрутил колесико настройки и негромко произнес:

- Вот они. – И передал бинокуляр Худу.

Тот приник к окулярам.

- Смотрите на опушку леса, - дал привязку Люверс.

Худ молча кивнул, минуту вглядывался во что-то, затем передал бинокуляр МакРейву; тот посмотрел в указанном направлении, впрочем, без особого интереса, затем вернул прибор мне, и я, наконец, смог удовлетворить свое любопытство…

…Опушка леса резко приблизилась, и стала видна гораздо четче – деревья и кусты перестали быть просто зеленой массой, стали видны отдельные ветви и даже листики; и на фоне этих ветвей и листиков я увидел перебегающие темные фигурки – уже знакомые черные мундиры с алыми отворотами…

- Капитан МакРейв, капитан Уилфорд… Первую и вторую роты первого батальона – на валы. Позиция первой роты – участок от первого бастиона до северных ворот, позиция второй, соответственно – от ворот до второго бастиона; Худ, участки между вторым, третьим и четвертым бастионами – занять первой роте третьего батальона. Наблюдателям пятого и шестого бастионов – бдительность усилить. Стрелковым командам бастионов – без сигнала не стрелять!

- Сигнал обычный, красным флажком?.. – спросил кто-то.

- Да. Так что проследите, чтобы дежурные не проспали сигнал…

- Ну, это вряд ли… - усмехнулся Уилфорд. – Сейчас начнется…

- Да, сейчас наши нервы проверят на прочность. По местам, джентльмены... По местам!

Фью-у-у-ууу-бум!!!

Северяне уже два часа методично обстреливают крепость, установив практически на самой опушке леса двенадцать полевых казнозарядных восьмифунтовок – две полковых батареи, скорее всего. Толку с этого обстрела… Учитывая, что стреляют они с дистанции почти в три четверти мили… Да еще и из орудий, не очень-то предназначенных для осадных действий… В общем, пока за все время обстрела они добились только одного прямого попадания в одну из наших баррикад на валу, в результате чего мы потеряли убитыми троих солдат. Остальные снаряды либо врезаются в валы, либо с противным подвыванием проносятся выше – дистанция великовата, говорю же.

Наши орудия пока молчат – как сказал МакРейв, нет смысла тратить снаряды на столь малозначительные цели, так что можно сказать, что воздействие на нас вражеские пушки пока оказывают более психологическое, нежели физическое…

В который уже раз обхожу свой участок наших позиций; от разрывов не вздрагиваю, лишь рефлекторно ежусь, когда противный свист очередного снаряда слышится мне уж больно близким. Надеюсь, что делаю это незаметно для своих подчиненных…

МакРейв сказал, что с восточных валов передали – было видно, как небольшой отряд ушедших входил в город. Несколько раз из города доносились выстрелы, один раз что-то взорвалось… Стреляли ли они для страховки, или кто-то из жителей города… Ну, или беженцев, так и не ушел… Не знаю, после того, что мы тогда видели на ферме – стараюсь об этом не думать…

Зато стоит подумать о других сведениях, переданных все с того же восточного вала – было видно, как солдаты противника идут от города к лесному массиву, таща на плечах то ли бревна, то ли что-то подобное… Хотя что тут думать? И так ясно, что противник готовится к штурму – во-первых, наша крепость прикрывает мост, просто так обойти ее и переправляться по мосту не удастся; во-вторых – Узель, между прочим, река судоходная, так что мы еще и фарватер простреливаем… С какой стороны не посмотри – препятствие в виде нашей крепости придется ликвидировать… Следовательно, потребуется то, что на лекциях в академии называлось «инженерным обеспечением штурма», правда, сомневаюсь, что у северян есть время на достаточно длительную осаду… Так что со штурмом они вряд ли будут затягивать.

Интересно, а что бы я сделал на их месте? Исходя из того, чему меня учили в академии?

Ну, как минимум… Как минимум, озаботился бы вопросом переправы через окружающие крепость рвы и каналы – ясно, что мосты и перешейки между ними десять раз пристреляны, и гнать по ним штурмовые плотные колонны, нарываясь на убийственный орудийный и ружейный огонь – идея далеко не самая лучшая…

Во-вторых – нужно преодолеть валы. Классические штурмовые лестницы… За неимением лучшего – сойдет, но это чревато большими потерями среди штурмующих… Другой вариант – «штурмовая насыпь», когда штурмующие засчет большого количества подручного материала создают более-менее пологий широкий подъем… Правда, валы у нас высокие… Но в них отсутствуют нижние боевые галереи, так что… да, такой вариант возможен, нужно только обеспечить материалы – фашинник, бревна и тому подобное – в потребном количестве. Вариант с выбиванием ворот… Отметаем, как невозможный – ворота прикрыты толстой сдвижной бронеплитой.

Задумчиво потерев подбородок, смотрю в сторону вражеских артиллерийских позиций – и вижу, как из леса в рассыпном строю начинают выбегать пока еще маленькие фигурки, и перебежками приближаться ко рвам. Передние по двое тащат… По-моему, бревна, сейчас, бинокуляр достану… Да, точно, бревна. Некоторые тащат мешки – наверное, с песком, ну, или с землей.

Началось?..

Но… Почему их так мало, там, на поле, хорошо, если рота наберется?..

Ответ я получаю быстро: подбежав к обводам рвов, расположенных по бокам от дороги, ведущей к северным воротам, солдаты противника из принесенных с собой бревен и мешков споро сооружают легкие невысокие укрытия, подобные тем, что мы соорудили для своих стрелков на валах. Часть из них открывает по нам ружейный огонь – к визгу снарядов добавляется свист пуль; одна из них с глухим стуком выбивает россыпь щепок из укрытия, за которым сижу я – весьма близко от моей головы, заставив меня непроизвольно пригнуться; другая часть «ушедших», залегши за импровизированными укрытиями, похоже, начинает окапываться – видно, как периодически взлетают вверх саперные киркомотыги… Видимо, они решили оборудовать стрелковые позиции, чтобы тем, кто будет своим огнем прикрывать штурмующих, было, где укрыться.

Ну что ж, похоже, для нас нашлась работа – нельзя же дать противнику хозяйничать близ крепости, как в своем винном погребе?..

Видимо, этот вопрос пришел в голову не только мне, потому что я слышу, как один из солдат второго взвода за соседним с моим укрытием спрашивает находящегося рядом капитана МакРейва:

- Сэр!.. Разрешите?.. – при этом он слегка приподнял приклад своего «Йоркена».

- Не стоит. До них около трехсот ярдов, поберегите патроны до момента, пока они пойдут на штурм, - доносится до меня ответ капитана.

Что-то дернуло меня за язык:

- Сэр!.. Разрешите мне? У меня хорошая винтовка, и на такой дистанции в мишень размером два на два фута я укладывал три пули из пяти…

- Так не терпится пострелять?.. – повысив голос, отвечает МакРейв, затем, после секундной паузы, пожимает плечами, как тогда, близ Кнёррепинга: - Что ж, попытайтесь…

Не торопясь, оттягиваю за спицу курок в боевое положение – винтовку я зарядил загодя, но не стал надевать на трубку капсюль, и курок поставил на предохранительный взвод, все, как учили, - затем осторожно, сняв кепи, поднимаю голову, стараясь не слишком высовываться из-за укрытия (фактически, стараюсь только глаза над бревном приподнять) и смотрю на позицию противника, выбирая цель.

Почти минуту я наблюдаю за ближайшим к нам укрытием, затем обращаю внимание на одного из вражеских стрелков – он заинтересовал меня тем, что, во-первых, что-то скомандовал двум ближайшим к нему солдатам, ткнув рукой в сторону северных ворот – и они перенесли огонь в том направлении, во-вторых же – тем, что стрелял он четко, выдерживая примерно равные промежутки между выстрелами – то есть, не волновался, все операции по перезаряжанию винтовки выполнял привычно и не задумываясь – похоже, унтер или просто опытный солдат, но уж не новобранец, это точно. Что ж, с него и начну…

…А приподниматься с винтовкой над укрытием страшновато… Хоть и знаю, что до противника триста ярдов, и стрельбу они ведут больше беспокоящую, то есть, не очень точную… Но, поднявшись, я привлеку внимание, по мне, скорее всего, шарахнут все, кому не лень – а пуля, как известно, «летит на крыльях случайности», кто знает, каким местом решит повернуться фортуна…

Пока я думаю обо всем этом, тело мое выполняло привычные действия практически без участия разума – раз – и локоть уперт в укрытие, приклад – в плечо, а прицел как бы сам собой уставился туда, где должен появиться противник; два – противник вынырнул из-за укрытия, и я чуть смещаю прицел вправо, беря поправку; три – палец плавно жмет спуск – он на моем оружии легкий, молодец этот оставшийся неизвестным знакомец Айронсайда! – выстрел грохочет не так уж громко, а через мгновение мой противник роняет винтовку, и, схватившись за плечо, неловко падает за укрытие…

Похоже, ранен. По моим прикидкам, попасть я должен был ему в грудь, но угадал в плечо – не очень верно взял поправку… да и расстояние все же приличное.

Так я думал, сидя за укрытием и спокойно перезаряжая карабин.

- Весьма неплохо! – крикнул мне МакРейв из-за своего укрытия, и солдаты подержали его одобрительным гулом. С удивлением понимаю, что, похоже, за моим выстрелом наблюдали все окружающие…

Не зная, что на это ответить, пожимаю плечами, и, крикнув своим «не высовываться!», пригнувшись, смещаюсь вдоль укрытия влево – на занятиях в академии все офицеры (начиная с О’Дуайта) в один голос советовали при первой же возможности менять позицию. Хотя бы просто сдвинуться в сторону на пару шагов, заставляя противника менять прицел…

Аккуратно выглядываю слева из-за положенных друг на друга угольных мешков, и сразу же зацепляюсь взглядом за обтянутую чужим мундиром спину – солдат торопливо долбит киркомотыгой землю, по плечи высунувшись из-за укрытия. Приклад в плечо, прицел – ему на уровне шеи, выждать два удара сердца, за которые он успевает дважды наклониться и выпрямиться, долбя непослушный грунт – и, когда он наклоняется в третий раз, нажимаю спуск, чтобы, выпрямившись, он как раз поймал лопатками мою пулю…

…Бревна, за которыми он укрывается, брызнули щепками, а солдат, не мешкая, ныряет за укрытие. Промах.

Не обращать внимания, задавить в себе разочарование от неудачного выстрела, перезарядиться, переползти вдоль укрытия вправо, аккуратно выглянуть, держа приклад у плеча…

...И практически сразу выстрелить, поймав в прицел середину груди вражеского стрелка – уж больно удачно тот высунулся, почти по пояс, упирая локоть в укрытие и старательно целясь в нашу сторону из винтовки.

Почему-то именно этим выстрелом, сделанным второпях, почти не думая – я попал наиболее удачно – именно туда, куда смотрела мушка, в середину его груди… Выронив винтовку, он повалился на бревна укрытия – как-то сразу, как марионетка, у которой ударом острого клинка обрубили сразу все ниточки, а затем неуклюже свалился куда-то назад…

- Хорошо, но достаточно, - доносится до меня голос МакРейва. – Стреляете Вы отлично, но напоминаю, что в первую очередь Вы должны наблюдать за полем боя и командовать своими людьми. К тому же, на Вас уже обратили внимание…

Похоже, он прав – не знаю, кажется мне или нет, но вроде как пули вокруг укрытия, за которым я сижу, стали свистеть погуще… Да и глухие удары в дерево стали раздаваться почаще.

Пожалуй, стоит перебраться левее, за второе укрытие, где так же расположились солдаты моего взвода во главе с О’Доннелом…

…Солнце поднялось уже довольно высоко, все еще по-летнему жаря с бездонно-голубого неба. До суеты множества маленьких существ на поверхности одной из планет, которым оно посылало свои лучи, ему не было совершенно никакого дела…

…Тум… Тум… Донеслось из раскинувшегося перед крепостными валами поля. Почему-то мне подумалось, что звук похож на удар с размаху мягкой подушкой по поверхности стола…

Северяне таскали бревна и доски не только для того, чтобы возвести легкие укрытия для стрелков на берегу рвов… В поле они оборудовали несколько простеньких редутов, за которыми укрыли свои восьмифунтовки – но звук этих выстрелов совсем не напоминал выстрел легкого полевого орудия. Скорее это был…

Резкий, сверлящий визг и последовавший за ним грохот прерывает мои мысли. Перед валом встает куст разрыва… Недолет. Ну, точно… Пока я занимался наблюдением за стрелками противника и периодически постреливал в них, при этом наблюдая, чтобы мои солдаты (в первую очередь, молодые) не стреляли слишком часто – Люверс дал команду открыть ответный огонь по вражеским стрелкам, но, как он сказал – «без излишнего рвения, патроны надо беречь для штурма»… В общем, пока я был занят стрелками – северяне выкатили в поле пару тридцатидвухфунтовых мортир, короткоствольных и не очень дальнобойных, сейчас считающихся несколько устаревшими, но от этого менее действенными они не стали… Вон, я их вижу, похоже… Приникаю к бинокуляру – точно, вон они, примерно в полумиле… К лафетам приделаны здоровенные квадратные щиты, заклепки на них смотрятся, как бородавки на жабьей шкуре… Наверное, для защиты расчета от излишне метких вражеских стрелков, не иначе, гномья придумка…

На первом бастионе громко ахают наши шестидюймовки, и с секундным запозданием справа отзывается второй бастион. Резкий звук заставляет меня (в который уже раз за сегодня?) инстинктивно вжать голову в плечи. Снаряды ложатся с перелетом, поднимая в небо за вражескими орудийными позициями высокие столбы перемолотой земли… Ничего, сейчас артиллеристы поправят прицел, и… Надо показать им, что наша крепость может больно огрызнуться! «Тридцатидвухфунтовки» - это не тот противник, которому можно подставить левую щеку после удара по правой, как советуют некоторые из аранийских святых…

…Что, собственно, вражеские артиллеристы сразу же и демонстрируют. У меня на глазах из ствола вражеской мортиры вырывается бледный в солнечном свете язык пламени и клуб синевато-серого дыма. Мне кажется, я даже вижу уходящий вверх по крутой траектории снаряд – он летит обманчиво-медленно, на долю секунды зависает в наивысшей точке, а затем…

…Снова раздается тот истошный, выматывающий все нервы визг снаряда, за которым через считанные мгновения следует грохот разрыва – за нашей спиной, где-то в крепостном дворе. С противным «фыррр» чуть выше наших голов проносится осколок, в воздухе ощутимо (и крайне неприятно) запахло отработанной взрывчаткой…

- В медчасть угодило! – раздается чей-то крик, и я всем организмом чувствую, как сердце мое замирает и пропускает пару ударов…

Кристина!.. Абигайль!.. И этот недотепа, чтоб его!!!

Не помня себя, вскакиваю и делаю шаг в направлении спуска с нашего участка крепостного вала…

- Лейтенант МакДин, назад! – МакРейв командует негромко, но резко. При этом, чувствительно надавив мне на плечо, заставляет пригнуться, укрыв голову за баррикадой.

- Капитан, пустите! – от волнения любые понятия о субординации вылетели у меня из головы, и я, стряхнув с плеча руку МакРейва, порывался кинуться к зданию медчасти, но мой командир роты, схватив меня за плечи, тряхнул как щенка:

- Придите в себя, лейтенант! – прошипел он мне в лицо. – Там, - капитан кивнул в сторону двора цитадели, где за громадой северных ворот пряталось здание медчасти, - Там Вы все равно ничем не поможете. Вы нужны мне ЗДЕСЬ! Северяне могут пойти на приступ в любой момент, и если мы не удержим валы… - МакРейв на секунду замолчал, затем продолжил: - Я понимаю Ваше беспокойство, но должен напомнить Вам, что, кроме личных чувств, - эти слова капитан выделил голосом, - у Вас есть еще долг офицера, и его с Вас никто не снимал! Так что вернитесь к своим людям, и извольте исправно выполнить… - слова капитана были прерваны очередным истошным визгом и гулким разрывом снаряда мортиры; следом почти сразу отозвались крепостные орудия. - …Идите на свое место, лейтенант. Помощью раненым уже занимаются те, кому положено. – МакРейв посмотрел в сторону крепостного двора, я проследил за его взглядом, и увидел, как от южных валов куда-то в сторону медчасти торопливо перебегают фигурки с оружием в руках и в разномастной одежде – судя по всему, на помощь медикам Люверс отрядил волонтеров.

Кивнув головой и стиснув зубы, перебегаю к своему взводу. Сердце снова колотится где-то в районе горла, и пальцев рук от внезапно охватившего их холода я почти не чувствую… Против своей воли я то и дело жадно обшариваю взглядом крепостной двор, который все более затягивается дымом – похоже, где-то что-то горит… По двору торопливо перебегают фигурки людей и кобольдов, они группами перебегают к крепостной церкви и обратно – я слышал, что под церковью мощное подвальное помещение, похоже, раненых переносят туда; вдруг я чувствую, как сердце мое начинает колотиться часто-часто – потому что в одной из групп, бегущих к церкви, рядом с носилками, на которых кого-то несут, я замечаю две девичьих фигурки в серых платьях и белых косынках… Они!!! А вон и еще одна фигурка, в синем мундире нашего полка… О, этот утиный бег я узнаю из тысячи! Мойзи семенит, вцепившись в ручки носилок, и одновременно пытается не потерять винтовку… В лазарете-то она ему зачем, Всеотец Великий?..

На моих глазах группа с носилками скрывается во вратах церкви.

Чувствуя облегчение, я на несколько секунд утыкаюсь лбом в бревна укрытия, затем, резко выдохнув, дергаю взводной рычаг своего карабина – МакРейв прав, надо напомнить «ушедшим», что мы можем больно кусаться…