Глава 25

Однако на следующий день Мойзи не пришлось продемонстрировать свои вновь открытые таланты…

Сигнал побудки горн провизжал с первыми лучами солнца, и сразу же в движение пришли оба лагеря – и наш, и беженцев. Надо отдать гражданским должное – они не тратили время впустую, на раскачку, завтрак и прочие привычные по мирному времени утренние процедуры – уже минут через десять группы беженцев потянулись на дорогу, начиная очередной дневной переход. Мы спешно строились в походную колонну, попутно занимаясь скорбной утренней процедурой – за ночь опять умерло несколько раненых, и их тела торопливо относили в сторону…

Не помню, от кого я услышал фразу «на войне всегда стреляют вдруг», но сказано более чем верно.

…Выстрелы загремели сзади-слева, когда мы уже часа два месили дорожную пыль. Судя по всему, стреляли солдаты одного из выделенных во фланговое боевое охранение десятков – Люверс приказал выделить людей в охранение сегодня утром. Дело в том, что два последних дня мы шли по равнинной местности, среди лугов и полей, но сегодня дорога втянулась в холмистую долину, где начала плавно петлять меж пологих холмов, высоких и не очень… Естественно, холмы мешали обзору, и Люверс отрядил людей с приказом – удалиться от колонны вправо-влево, и, следуя по гребням окружающих дорогу холмов, обеспечить ее безопасное движение. В случае контакта с противником – немедленно открывать огонь и отходить к основным силам. И, судя по стрельбе, один из десятков, что обеспечивал охрану нашего арьергарда, все же на что-то (точнее, на кого-то) наткнулся.

Поднявшаяся стрельба вызвала суматоху на дороге. Люверс, шедший по сложившейся уже привычке с нашей первой ротой, мельком взглянув на устремившихся вперед беженцев, резко обернулся, окинул колонну взглядом, затем рявкнул:

- Передать по батальону – делай, как я! За мной! – и первым побежал вперед, карабкаясь вверх по склону холма, что высился справа от дороги.

«…Что такое, почему мы бежим вперед? Ведь стрельба сзади-слева, мы должны развернуться фронтом к противнику…» - эти мысли пронеслись в моей голове в то время, как ноги автоматически понесли меня следом за довольно-таки прытким для своей комплекции майором. А потом пришло понимание – если бы Люверс сейчас начал разворачивать батальон, то, пока команда дошла бы до арьергарда, растянутая колонна неминуемо сбилась бы в кучу на дороге, теряя драгоценные минуты. Майор же пытался своим рывком, не меняя общего направления движения, решить сразу две задачи – хоть сколько-нибудь разорвать дистанцию с вероятным противником и занять господствующую высоту – какое-никакое, а преимущество…

Задыхаясь и отплевываясь, бегу за майором. Холм достаточно пологий, но высокий, так что подъем дается нелегко – уже начало колоть в боку, дыхание сбилось… Сзади слышу рев упряжного вола, и в голове мелькает мысль – эх, а раненым сейчас каково?! Хотя – вот она, вершина, чуть-чуть осталось…

- Стой! – хрипло выдохнул Люверс, наклонившись и уперев руки в колени, но почти сразу выпрямился, и начал отрывисто командовать: - Развернуться поротно, фронтом на восток… Орудие и пулеметательную установку – на левый фланг!.. Лейтенант – Ваш бинокуляр!

Мысленно помянув Хлойн Черную, торопливо срываю ранец с плеч.

- Да какого Хозяина Льда Вы таскаете его в ранце, он должен быть на груди! Живее же, что Вы телитесь!.. – рявкнул Люверс, и, как только я достал футляр с бинокуляром, буквально вырвал его из моих рук.

Но я уже и без бинокуляра увидел фигурки в мундирах – на этот раз в черно-желтых, в отличие от виденных ранее нами стрелков Южного Хаттсмальского полка. Они в изобилии высыпали на гребень холма, расположенного примерно в полумиле на восток от нашей позиции. Я заметил несколько конных упряжек.

- Вечный Лед и все демоны красной луны!!! – выдохнул Люверс, затем сунул бинокуляр мне в руки и заорал: - Батальон!!! Примкнуть штыки, приготовиться к атаке!!! Атакуем по команде!!!

- Уилл, - произнес МакРейв. В его голосе чувствовалось напряжение. – Даже на беглый взгляд, их не менее двух рот. Они если и уступают нам числом, то незначительно…

- Добавь к этому то, что у них шесть легких гномьих скорострельных горных двухдюймовок. При попытке навязать им артиллерийскую дуэль – даже если я сам встану за прицел, и первыми двумя выстрелами сразу разобью им две пушки, что будет просто-таки немыслимой милостью Творца – остальные за это время сделают восемь выстрелов, полностью подавив наше единственное орудие. А потом они могут просто стоять и любоваться, как их пушки будут расстреливать нас, как в тире, особенно если у них имеются бризантные снаряды… Да и от обычных гранат нам тоже будет крайне кисло. – Лихорадочно отвечал Люверс, глядя, как вражеские артиллеристы разворачивают упряжки и начинают снимать орудия с передков.

- Сэр, - произнес я, - А почему нам просто не отвести батальон за гребень холма? Тогда им придется вести огонь навесным, а, с учетом обратного ската, рассеивание…

- Нет, лейтенант, если мы уйдем на обратный скат, навесным огнем они стрелять не будут. – Люверс, казалось, полностью успокоился. – Наоборот, мы подарим им отличную возможность попрактиковаться в стрельбе по плотной массе пехоты противника…

- Какой массе пехоты, сэр, мы же…

- Да причем здесь мы?! Я говорю про них! – зло сказал Люверс, тыча рукой в сторону дороги. Я закусил губу. Да. Беженцы…

- Уилл… Но атака в лоб на шесть орудий… Это же самоубийство. – Мрачно произнес МакРейв, извлекая револьвер из кобуры и прокрутив барабан.

- А вот тут ты не прав, - усмехнулся вдруг Люверс, - у этих горных пушек довольно-таки большой угол возвышения ствола, но вот отрицательный угол… Его, считай, нет. Так что, как только мы скатимся с холма – мы в мертвой зоне…

- Зато потом нам предстоит атака вверх по склону, весьма крутому, кстати! Им достаточно только выкатить орудия вперед…

- И потерять их после первого же выстрела, когда они по инерции и из-за собственного веса самопроизвольно полетят вниз по склону? Нет, Гаральд… Чтобы стрелять таким образом, орудия необходимо вкопать в грунт почти по стволы, а этого времени мы им не дадим… так что нам грозит один-единственный залп, правда, почти в упор… Но разлет картечи – если они допетрят перезарядить картечью – у двухдюймовок на ближней дистанции крайне узок. Все, прекратить разговоры!!! Никакого другого выхода у нас все равно нет – только атака!! Разворачивайте роту в три цепи, капитан!!! Ранцы – снять к ледяным бесам, легче бежать будет!!!

- Рота, в три цепи – разомкнись! – рычит МакРейв.

- Взво-о-од… - пропел я, хотя уже видел, что взвод растянут в цепь, штыки примкнуты, ранцы сброшены… Торопливо скидываю с плеч лямки, отправляя в траву ранец, футляр с бинокуляром и ружейный чехол – все равно штыка у моей винтовки нет, и в рукопашной толку от нее будет немного. По примеру МакРейва, извлекаю из кобуры свой «Воблан-Грейн», вцепляясь в его удобную рукоять, как в свою последнюю надежду, и с сильно бухающим сердцем жду сигнала к своей первой в жизни боевой атаке…

…Вполне может быть, что и последней, - мерзким голосом произносит кто-то внутри.

Тряхнув головой, старательно загоняю страх в самые дальние закоулки души… На секунду перед глазами встает картина из не такого уж давнего прошлого – летний лагерь, здоровенное поле, и идеально ровная цепь кадетов, скорым шагом – раз-два, раз-два! – идущая в учебную атаку…

И тут кто-то из богов войны, не важно, древних или нынешних, снова решил сказать свое «вдруг!»

…Кавалеристы на галопе вымахнули на гребень холма, занимаемого северянами, со стороны, куда противник был обращен спиной, и в воздухе праздничным фейерверком рассыпался треск револьверной стрельбы – конники палили в упор, с двух рук, из седельных револьверов. Судя по всему, атака оказалась для врага полной неожиданностью, и это подарило нашим (и не только) неизвестным спасителям несколько ценных мгновений, которые они использовали с максимальной выгодой – кто перезарядил револьверы, кто добыл саблю и опустил ее на голову ближайшего врага… Хотя почему неизвестным?! Даже с такого расстояния я отчетливо различаю характерные кепи с изумрудно-зеленой тульей и иссиня-черными околышами – бойцы пограничных когорт!!! Откуда?!.

…Однако надо отдать «ушедшим» должное – про них ходило много легенд, описывающих их самые низменные и ужасающие пороки, но вот в том, что они – плохие бойцы, их не обвиняли никогда. Секундная растерянность сменилась яростью, и вот уже прозвучал нестройный залп – нескольких всадников в изумрудных кепи выбило из седел, с жутким истошным воплем забилась на земле раненая лошадь…

- ВПЕРЕД!!! ВПЕРЕД, ПОКА ОНИ ЗАНЯТЫ!!! – Люверс не кричит – хрипит, но мы его слышим…

Доусон… Он опять оказался прав – моя первая настоящая, боевая атака похожа на что угодно, только не на наши учебные атаки в академии… Мы не идем «скорым шагом», даже не бежим – мы несемся вниз по склону. Какие тут цепи, о чем вы?! То кубло ярости, ненависти и страха, что сейчас катится в сторону холма, занятого северянами, если и напоминает что-то – то только дикую и неудержимую орочью орду, стремящуюся поскорей обагрить свои ятаганы кровью бледнокожих, и украсить свои пояса их скальпами… В воздухе стоит невнятный рев – «а-а-а!!!», такой же жуткий вой вырывается из моего собственного горла – гордый возглас «За короля и Аранию!» остался где-то там, на учебном плацу грейстоунской академии… Равно как и любое из имен Всеотца, что издревле служили нам, кобольдам, боевым кличем…

Мы уже лезем на холм, занимаемый противником, и мне становится не до кличей. Медленно, слишком медленно!.. Сейчас Ушедшие расправятся с пограничниками (сколько их там было?.. Полсотни, сотня?..), и нас встретят ружейные залпы в упор… Но, против ожиданий, стрельба наверху только нарастает – слышен многоголосый, частый перестук выстрелов… Неужели у Ушедших есть пулеметалки? Тогда – все, проносится в моей голове, и тут ноги выносят меня на вершину...

…На вершине крутится волчком, сыпет проклятиями и непристойностями, лязгает металлом, грохочет пальбой, рычит и воет бешеный клубок сошедшихся в рукопашной свалке людей… И не только, одетых в разные мундиры…

- В ШТЫКИ!!! – в этом истошном реве невозможно узнать голос майора Люверса…

…И мир для меня сразу же суживается до маленькой сияющей точки – солнечного блика на острие штыка…

…Который тут же устремляется мне в грудь.

Удивительно, но за тот малый миг, что штык преодолевает расстояние до моей груди, в голове успела пронестись целая толпа мыслей – «…эхх, винтовку бы… Хрен с ним, можно тот же «Хорпс» с тем нелепым кинжальным тесаком… Да хоть бы шпагу мою – и то лучше, чем так…», а тело уже реагирует автоматически – подшаг правой вперед, резкий поворот корпусом влево, правая рука тыльной стороной предплечья подбивает ствол винтовки противника – и штык врага, согнувшегося в глубоком выпаде, пролетает мимо. Впрочем, мой враг тут же отпрянул…

Крепкий, плотный, среднего роста, в черно-желтом мундире. Кепи сбито с головы, и ясно видны характерные «медвежьи» уши. Рот кривится в ухмылке, причем не поймешь, то ли это гримаса ярости, то ли издевка надо мной, безоружным…

- Sydlug bassedtarre, der forradt sinne forfeddres lov! – рычит он, перехватывая поудобнее винтовку – коррезская «Ле Брэ», как я теперь вижу… Чувствую, как зубы самопроизвольно оскаливаются уже у меня – зря он так про моих родителей, зря…

В голове сам собой начинает звучать голос майора Карпентера:

- В бою может случиться всякое, джентльмены, в том числе и разбираемая нами сейчас ситуация – когда вы оказываетесь против противника, вооруженного винтовкой со штыком, что называется, с голыми руками. Кадет МакДин, подойдите. По моей команде сделайте выпад и замрите в конечной точке… Длинным – коли!.. Вот так… Когда противник наносит укол - левой ногой совершаем длинный шаг вправо, при этом левой рукой захватываем ствол винтовки и тянем себе за спину, тем самым выводя противника из равновесия – вот так… - мы с Карпентером на пару секунд замираем в причудливых позах. – Затем – подшаг правой ногой вперед, левой рукой продолжаем тянуть ствол винтовки от себя, правая рука при этом проходит между рук противника и захватывает шейку приклада, нижнюю кромку ложи либо цевье между его рук… Вот так, видите?.. А теперь – круговой отшаг правой назад, поворот корпуса вправо на сто восемьдесят градусов, ваша левая рука давит ствол его винтовки вниз, правая – тянет приклад вверх… - несмотря на все мои усилия, винтовка выкручивается из моих рук и перекочевывает в руки Карпентера, который застыл с винтовкой над головой, угрожая проткнуть меня одним ударом сверху… - и – вуаля. Вы завладели его оружием. Причем из этой позиции можете сразу нанести противнику мощный укол. А теперь – разбиться попарно, для начала разберем прием медленно, разделив на фазы…

…Все это проносится в моей голове в доли секунды, и я шагаю вперед – мне нужно сократить дистанцию; однако противник тоже не стоит на месте – он резко выбрасывает руки вперед в длинном уколе – он быстр, очень быстр, мы, кобольды, быстрее и проворнее людей, я, кажется, уже говорил об этом… Поэтому все, на что меня хватает – это резко шагнуть левой ногой вперед-влево и отмахнуться правой рукой, отбивая штык – с такой силой, что рукоять револьвера, который я сжимаю в правой руке, звучно лязгает о металл штыка…

…РЕВОЛЬВЕР!!!!! ДА М-МАТЬ ЖЕ!!!

БАХ! БАХ! БАХ! – стрелять я начинаю, не успев додумать ругательство в адрес собственного скудоумия. Забыть про оружие в своих руках – это кем надо быть?!! Пули сбивают моего противника с ног, и он кулем валится набок, сжимается, подтянув колени к груди, и замирает… Я тоже на секунду замираю, стоя над ним.

Похоже, я только что впервые кого-то убил…

Додумать эту мысль я не успеваю – справа вдруг раздается рев «dvergeaaxirre!!!» - и с этим, древним, как мир, боевым кличем гномов, мимо меня проносится затянутая в кожу спина. В хорошо знакомую кожу затянутая, если подумать… Широким круговым взмахом топора (не зря он чехол с ним за плечами тащил!) Хрольв отбивает укол штыка второго крепкого кобольда-северянина… Причем укол, судя по всему, предназначался мне, так что гном только что спас мне жизнь…Продолжая двигаться, как будто в каком-то стремительном, плавном танце, гном слитными движениями (топор выглядит, как продолжение его рук) разбивает обухом голову одному северянину и разрубает – другому…

- НЕ ЗЕВАЙ!!! – рычит он в мой адрес, и устремляется вперед.

Бросаюсь за ним, попутно выпустив пулю в чью-то обтянутую черным сукном спину – сейчас не до рыцарственных замашек, уцелеть бы…

…Бой окончен. Собственно, после схватки с моим первым настоящим противником мне погеройствовать больше не довелось – меня обогнали другие фигуры в запыленных синих мундирах, буквально сметая затянутых в черное северян – наш штыковой удар окончательно решил дело. Хотя, справедливости ради – пограничники справились бы и без нас. Кавалерийская атака – это только авангард, который связал северян боем и дал возможность добраться до них основным силам – я смотрю на бойца пограничной когорты – зеленый мундир с иссиня-черным воротом и изумрудно-зелеными погонами, кепи характерной расцветки… Часть из них вооружена револьверными двуствольными карабинами Брайдера, с массивными двадцатизарядными барабанами – они стреляют попеременно, из верхнего ствола, а затем – из нижнего… Вот почему звук стрельбы показался таким частым… Правда, чтобы стрелять из такого карабина, нужно обладать изрядной сноровкой – чтобы повернуть тяжелый барабан, стрелку приходится нажимать тремя пальцами – средний, безымянный, мизинец – рычаг поворота, и только потом – указательным на спусковой крючок… Но, надо признать, пограничники в совершенстве овладели этим оружием…

Я просто бездумно бреду между солдатами – нашими и пограничниками – и чувствую себя… Вымотанным до предела я себя чувствую, и ничего больше. Я взмок, липкий, горячий воротник мундира противно трет шею, по вискам и лбу из-под кепи стекают капли пота… И пить дико хочется.

Сделав еще несколько шагов, вдруг натыкаюсь на знакомую фигуру… Мойзи сидит, откинувшись назад и опираясь на руки, и неотрывно смотрит на лежащее перед ним тело в черном мундире. Откуда-то из живота этого тела (оно лежит на боку, мне не очень видно) торчит приклад винтовки Хорпса…

- Мойзи, что с Вами?

Мойзи вздрагивает, поднимает голову, и я вижу огромные, неправдоподобно черные глаза – такое ощущение, что зрачки заняли всю радужку. Он смотрит на меня и… Молчит.

- Мойзи, Вы ранены? Мойзи!.. – протягиваю руку и легонько встряхиваю его за плечо.

- М… - губы Мойзи шевельнулись.

- Что?..

- М… Мягкий… - бормочет Мойзи.

- Что?! – еще раз переспрашиваю я. Кто «мягкий», какой «мягкий», драккар мертвецов его забери?!

- Мягкий… М-мягкий!.. Он – мягкий!! Мягкий!!! – голос Мойзи звучит все громче, в нем появляется надрыв, и я понимаю, что парень, похоже, вот-вот впадет в истерику… Но абсолютно не понимаю, что мне с этим делать…

Однако придумать ничего не успеваю – на помощь приходит О’Доннел, появившийся неизвестно откуда.

- Тихо, тихо… На, выпей, сынок… - Унтер чуть не силком втискивает Мойзи в зубы горлышко небольшой плоской фляги, прервав поток его стенаний. По подбородку Мойзи стекает коричневая струйка, он делает глоток – и судорожно закашливается, пытаясь втянуть в грудь хоть немного воздуха… Во фляжке унтера явно не вода, зато взгляд Мойзи становится… Осмысленным. Откашлявшись, он съеживается и закрывает лицо руками…

- Воды дайте кто-нибудь, - как будто услышав мои мысли, произносит О’Доннел, и тут же ему протягивают солдатскую флягу, в которой что-то плещется. Поворачиваю голову – Гулл. Ну да, а кого я еще ожидал увидеть? Орк носится с Мойзи, как… Как с непутевым младшим братом, наверное, это самое верное сравнение…

- Ему дайте, Гулл. – мотает головой О’Доннел, указывая на Мойзи.

- Разрешите, сэр?.. – спрашивает Гулл почему-то у меня.

- Отведите его в сторонку и присмотрите за ним, пусть успокоится. – Произношу я. Другие решения мне в голову сейчас не приходят…

Орк кивает, и, взяв Мойзи под мышки, легко поднимает его на ноги. Тот стоит, слегка покачиваясь, все так же не отрывая рук от лица. Орк похлопывает его по плечу, потом, слегка приобняв за плечи, ведет вниз по склону, что-то негромко, успокаивающе бася.

- Гулл! – окликает его О’Доннел. Орк оборачивается.

О’Доннел шагает к трупу северянина, рывком выдергивает из него винтовку Мойзи; несколько раз воткнув в землю штык, очищает его от крови, и протягивает винтовку орку. Тот молча берет ее, закидывает на плечо, где уже висит его «йоркен», после чего снова возвращается к Мойзи, безучастно стоящему рядом…

- Сэр, - произносит О’Доннел, повернувшись ко мне. – Когда вернемся в крепость… Подайте капитану рапорт о переводе Мойзи в нестроевые. – Не дождавшись моего ответа, унтер продолжил. – За пятнадцать лет службы мне довелось видеть разных людей, сэр. Из одних солдаты получаются, из других – нет. Так вот, Мойзи из тех, из которых – не получится. Пусть дослужит свой срок каким-нибудь писарем – он грамотный, сэр… Так будет лучше всем – и ему, и другим. А потом, как срок выйдет… Можно оставить его каким-нибудь вольнонаемным… Или вон, в Йоккехольме в школу пусть устроится. С детишками возиться – это как раз по нему… Глядишь – женится, может, и диссертацию свою, про которую все талдычит, напишет… Но из строя – его надо убирать, сэр…

Я молча кивнул. Меня подобные мысли – что из Мойзи не получится сделать солдата – тоже посещали несколько раз за прошедшее с момента нашей встречи время.

Но, пожалуй, только сейчас у меня в голове мелькнуло, что дело не только в том, что я не смогу сделать из Мойзи солдата, но еще и в том, что я почему-то сам не хочу, чтобы он этим самым солдатом становился – во всех смыслах…

- Хорошо, я поговорю с капитаном, когда мы вернемся в крепость, - произнес я. О’Доннел козырнул, и, ручаюсь, в этот миг подумал о том же, о чем и я – что до крепости нам еще надо дойти… И не факт, что все мы доберемся живыми.

- Что происходит?! Поверьте, майор, я бы дорого дал, чтобы понять, что у нас происходит, на протяжении последнего года, как минимум! ОЧЕНЬ дорого!! – громогласный рык, в котором причудливо смешались ярость и сарказм, я услышал, когда мы с О’Доннелом собирали взвод после боя. Говорить окончательно еще рано, но даже такая короткая схватка обошлась моему взводу двумя убитыми…

«Любопытство – это не порок, любопытство – это хобби…» - пелось в одной забавной песенке. Сказав О’Доннелу, чтобы продолжал, я, движимый этим самым любопытством, пошел посмотреть, кто столь яростно выражает свои эмоции.

Далеко идти не пришлось – всего несколько шагов, и я увидел майора Люверса в компании весьма, гм, примечательной личности… Личность обладала высоким ростом, атлетическим сложением, роскошной рыжей шевелюрой, не менее роскошной огненной бородой, и… Черной повязкой, закрывающей левый глаз. Верхняя губа здоровяка презрительно кривилась – видимо, причиной такой вынужденной ухмылки был шрам, рассекающий левую щеку и теряющийся где-то в усах и бороде. И вишенкой на торте – полковничьи эполеты на мундире пограничной стражи! При внешности записного пирата – более чем убойное сочетание…

- …Мне самому очень интересно, почему все мои рапорты и докладные записки, которые я с упорством, достойным куда лучшего применения, направлял в штаб северного легиона, остались, судя по всему, без каких бы то ни было последствий! Полтора года!! Полтора года назад первый раз я доложил о том, что у вражеского берега на Хугльвьёрре стали появляться вешки! Причем в течение года появлялись новые – летом, осенью, весной, что явно указывало на то, что противник начал наблюдения за изменением уровня воды в реке… А лунки зимой во льду?! Знаете, ЧТО мне написали в ответ, когда я доложил о том, что противник бьет лунки во льду реки, судя по всему, проверяя толщину ледяного покрова зимой и его грузопроводимость? Мне посоветовали «…сосредоточиться на исполнении своих основных обязанностей, а не отвлекать штаб от работы докладами О ПРОДЕЛКАХ КАКИХ-ТО РЫБАКОВ!!!» - последние слова пират рявкнул так, что птица, пролетавшая в этот момент над нами, решила хлопнуться в обморок, по крайней мере, она крайне стремительно упала к земле. – РЫБАКОВ!!! На Хугльвьёрре!!! Хотел бы я посмотреть на того безумца, кто рискнет пойти на эту реку порыбачить, неважно, с какой стороны… - полковник коротко, зло засмеялся, потом продолжил: - Полгода назад я доложил, что аэростаты наблюдения со стороны противника висят в воздухе почти круглосуточно – ведется воздушная разведка приграничной полосы!!! Я всегда был против того, чтобы наши солдаты шлялись в рейды на тот берег, но все же, признаю – шансы вернуться оттуда всегда были, даже у самых забубенных голов… Но это было раньше! Сейчас все сильно усложнилось… Конкретно в последние три месяца – нельзя стало не замечать очевидный факт – противник до крайности усилил охрану границы!!! Наконец, два месяца назад, одна из немногих групп, вернувшихся из рейда, притащила с собой крайне любопытную вещь – новомодный коррезский быстросборный понтон!!! О чем это говорит?! Да хотя бы о том, что как минимум два месяца назад к Хугльвьёрру северяне подтащили понтонный парк!!! Хотя бы один!!! А может, и больше… Устав ждать хоть каких-то действий от командования легиона, я предоставил доклад по команде своему непосредственному начальству, и копию отправил в наш местный департамент «нетопырей»!!! Результат был более чем любопытен – меня вызвали к губернатору!!! Где, кроме упомянутого джентльмена, присутствовал никто иной, как его ублюдочная светлость командующий северным легионом генерал Уилфорд, мать его!.. И где мне попытались устроить выволочку, как мальчишке… Обвиняя в распространении панических слухов!!! С угрозами снять меня с должности командующего северо-восточным пограничным участком!.. Пришлось напомнить, что, хотя пограничные когорты и активно взаимодействуют с северным легионом, тем не менее, его командующему не подчинены!!! Более того, я, как командующий участком, даже губернатору не подчинен – только непосредственно главе департамента таможенных дел!!! Много тогда пришлось выслушать…

- Полковник Меррид, мне понятны Ваши эмоции, - в отличие от полковника, Люверс говорит сухо, безэмоциональным казенным голосом, а я вдруг чувствую, как у меня встает дыбом шерсть на ушах. Меррид?! Вот этот тип с лицом морского разбойника и душегуба – Меррид?!! Тот самый, чьи слова я читал тогда в газете на Грейстоунском вокзале – дескать, близ Йомсвика – это кобольды сами своих же?.. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, но я заставляю себя остаться на месте. Потому что, чем больше слушаю полковника, тем больше ощущаю какую-то… неправильность…

- Тем не менее, - продолжает Люверс, - когда я спрашивал у Вас – что происходит, я надеялся услышать от Вас, офицера пограничной стражи, не Ваше видение бюрократии и управленческого идиотизма в штабе северного легиона, а более конкретные сведения об оперативной обстановке… И о том, что произошло на границе…

- Люверс, а Вам недостаточно того, что Вы здесь – в десятках миль от границы! – сцепились с крупным отрядом «ушедших»?!

- Сэр! – в голосе Люверса послышалась злость. – У меня уже четвертый день нет никакой связи ни с кем!!! Все, что я слышу – слухи от беженцев, что северяне опять зажгли пять огней, и нас снова ждет «год кровавых рек»!!! Все, что я знаю наверняка – это то, что три дня назад поселок Кнёррепинг, близ которого был разбит наш лагерь, а затем и расположение батальона были атакованы неопознанными воздушными кораблями, в результате чего поселок был полностью уничтожен, а батальон потерял убитыми и ранеными почти треть состава!!! А затем мы вступили в бой с подразделением Южного Хаттсмальского полка «северян»!!! Более того, вечером противник подтащил тяжелые штурмовые орудия!!! Мне нечего было им противопоставить – хотя бы потому, что наемная рота «северной торговой» с приданной им усиленной батареей шестидюймовок, так и не изволила явиться и занять предписанные им ранее утвержденными планами позиции!!! И сейчас я на свой страх и риск веду батальон обратно в крепость, где мы дислоцируемся, просто потому, что даже близко не представляю, что же произошло, и не располагаю сведениями о противнике!!! – Люверс тоже завелся, и последние слова почти выкрикнул.

- «Северная торговая…» - ядовито прошипел сквозь зубы Меррид, затем резко и гулко выдохнул, потер раскрасневшееся лицо руками, и произнес почти спокойно: - Так. Майор Люверс, отставим эмоции в сторону. – До меня только сейчас дошло, что Люверс и Меррид, похоже, уже знакомы друг с другом. – Три дня назад… Три дня назад в три тридцать утра мне доложили, что со стороны фортов номер три, четыре, шесть, расположенных на северном фасе находящегося в моем ведении участка посредством светового семафора получены сигналы «набат!».

- Именно «набат»? – переспросил Люверс.

- Да. Именно «набат», Вы не ослышались. Со стороны фортов доносятся звуки разрывов и артиллерийской канонады, телеграфная связь с фортами отсутствует, связь посредством светового семафора также оборвалась. Из «шестерки» кроме сигнала тревоги успели просемафорить открытым текстом сообщение «пять огней!», повторенное трижды… После чего форт замолчал следом за остальными. Так что под слухами о зажженных «ушедшими» огнях на холмах, боюсь, есть серьезные основания…

Люверс молча смотрел на полковника, ожидая продолжения. Я вдруг поймал себя на мысли, что вокруг настала тишина – похоже, уши навострили все окружающие, не только я…

- Мной было принято решение выдвинуть оперативный резерв на помощь фортам первой линии, - продолжал между тем полковник, - не доходя четырех миль до линии границы, отряд встретился с превосходящими силами противника, вступив во встречный бой… В результате которого боевые порядки отряда были смяты, и отряд, не дойдя до назначенной цели, был вынужден начать отход… - Меррид помолчал. – В связи с явным превосходством противника, принял решение выйти к месту дислокации наемного батальона «северной торговой», и принять совместные меры к отражению нападения… Однако делегаты связи, отправленные в расположение наемников, обнаружили лагерь оставленным. Когда мы вышли к нему основными силами, я убедился в этом собственными глазами – причем лагерь был оставлен не второпях и не в результате боя. Более того, те из местных жителей, кого еще удалось застать на месте, сообщили, что батальон покинул свое расположение в полном порядке накануне, перед этим, ссылаясь на приказ губернатора, демонтировав все оборудование телеграфного узла, по сути, уничтожив его (именно этим я объяснил себе полное отсутствие проводной телеграфной связи), и ушел на юг… Как я понял, рота, которая должна была поддерживать вас, тоже не явилась… И телеграфная связь тоже отсутствовала? Очень интересное совпадение, не находите?

- В свете рассказанного Вами – в совпадение я не верю, - флегматично пожал плечами Люверс.

- Я тоже, - кивнул Меррид. – Служба отучила, знаете ли…

- Думаете?.. – Люверс многозначительно посмотрел на полковника.

Теперь настала очередь Меррида пожимать плечами:

- Все, что я думал по поводу происходящих в Баккеланде в последние полгода событий, особенно касательно управления как собственно страной, так и северным легионом, я еще три месяца назад изложил в рапорте, который частным порядком, минуя всех местных чинуш, переправил «нетопырям» непосредственно в Клавдиум. Но об этом – позже. Сейчас сосредоточимся на том, что удалось выяснить в ходе проводимой разведки и при непосредственных стычках с противником… Предварительно – противник наступает двумя корпусами, основным и вспомогательным. По поводу основного корпуса на данный момент достоверно известно следующее: корпус в составе как минимум, четырех пехотных полков (опознаны первый и второй Южные Хаттсмальские пехотные, Кнюлляндский пехотный, Орванский егерский. Ах, да – сейчас мы дрались с Кнерресмальскими стрелками из полка легкой пехоты, так что – пять полков…) наступает вдоль дороги на… На Йоккехольм, майор. Прямиком в направлении крепости №9, в которую Вы ведете батальон. По данным конной разведки, основные силы противника вчера были в двух дневных переходах отсюда… Как думаете, на что они нацелились?

- Догадки излишни, - все больше мрачнея, ответил Люверс. – Улле, полковник. Им нужен незамерзающий порт.

- Рад, что наши выводы совпадают. Учитывая, что Улле расположен глубоко на нашей территории – укреплений, прикрывающих его с суши, он не имеет, а, учитывая, что скоро наступят холода, когда боевые действия в здешних условиях крайне затруднены – затея противника имеет серьезные шансы на успех, с зимовкой в захваченном городе и снабжением с моря… Конечно, если они в кратчайшие сроки возьмут крепость в Йоккехольме. Итак, майор, Вы все еще намерены вести батальон в крепость?

- Не понял Вашего вопроса, полковник, - в голосе Люверса зазвучали нехорошие нотки. – Возможно, в департаменте таможенных дел принято иначе, но у нас, в армии, - голос Люверса ядом просто-таки сочится, - ПРИКАЗЫ исполняют на том простом основании, что это именно ПРИКАЗЫ, а не просьбы, пожелания… И тому подобное. Приказ – защищать крепость, прикрывая Улле, хранящийся в сейфе командира полка, насколько я знаю, никто не отменял. Более того, если мне по прибытии в крепость предъявят приказ – оставить крепость и отступать, я объявлю этот приказ преступным, ссылаясь на поправку Решельда!!!

Меррид несколько мгновений смотрел на майора, а затем вдруг широко ухмыльнулся.

- Добро… - прогудел он. – Добро, Люверс. – После чего, посерьезнев, продолжил: - Ваше решение – оборонять крепость – полностью поддерживаю. Со своей стороны – постараюсь если не разгромить, то остановить вспомогательный корпус противника, который выполняет роль боевого заслона с южного направления, прикрывая фланг основных сил, и перерезать противнику пути отступления.

- У Вас для этого недостаточно сил, полковник, - буркнул нахохлившийся Люверс. – А, учитывая измену – назовем вещи своими именами! – наемников…

- А вот теперь вернемся к вопросу моего рапорта, что я отправил в Клавдиум три месяца назад по частным каналам. Меньше чем через месяц, по моим же каналам, я получил ответ – сигнал принят, в Баккеланд будет направлен эмиссар. Некоторое время назад… Скажем так, хорошие знакомые передали – эмиссар в Баккеланд прибыл. Причем, судя по некоторым сведениям, в Клавдиуме заинтересовались происходящим здесь… Кроме прочего, мне дали «добро» на более плотное взаимодействие с кланами… Так что помощь – будет. По крайней мере, таны кланов МакДин, МакЛюрр и МакПерри обещали прикрыть Улле, а МакБран, МакКайл и МакХоттэ – подпереть противника с юга. Остальные кланы тоже не останутся в стороне, но им подтягивать свои войска существенно дальше и дольше…

- Звучит так, как будто Вы предполагали, что события будут развиваться подобным образом, - пробормотал Люверс.

- Трудно было не заметить повышенный интерес противника именно к северному участку границы, - пожал плечами Меррид. – А Улле представляется наиболее лакомой целью… С перспективой на развитие кампании противником в следующем году… Потому и предпринял ряд шагов в этом направлении. Но это лирика. Главное, чего нам не хватает – время. Время нужно кланам на сбор и подтягивание сил, а самое главное – оно нужно метрополии на то, чтобы среагировать…

- Думаете, здешняя возня заинтересует метрополию? – Люверс скептически вскинул бровь.

- Уже заинтересовала, - уверенно кивнул полковник. – Можете даже не сомневаться – помощь из метрополии будет, вопрос только, как я уже сказал, во времени – на сбор сил и их переброску. Даже с учетом того, что воздушному кораблю потребуется около четырех суток на преодоление расстояния от базы Синего флота до нас… Будем исходить из того, что им на анализ ситуации и переброску сил потребуется не менее двух недель. Так что нам осталось продержать ушедших одиннадцать дней…

- Это при благоприятном стечении обстоятельств, если весть о нападении уже добралась до метрополии, - мрачно отозвался майор, - а, учитывая наличие у противника собственных воздушных сил – этих одиннадцати дней нам могут не дать. Я так понимаю, эти – Люверс кивнул на трупы в чужих мундирах, лежащие на траве, - тоже оказались здесь посредством десантирования?

- Да, - хмуро произнес Меррид, посмотрев в небо. – Мои парни засекли шлюп без опознавательных знаков, он прошел почти час назад практически над нашими головами, курсом строго на восток… Драгефьорденские безмозглые кретины!!! – вдруг без перехода рявкнул он. – Ведь докладывал же, что трагедия у Йомсвика могла произойти только при наличии у противника собственного воздушного корабля! А это, в свою очередь, радикально меняет расстановку сил в приграничье, и отправляет все наши планы прикрытия на помойку!! И что получил в ответ?! Телеграмму-молнию, с требованием изложить в рапорте все, что мне известно о взаимоотношениях кобольдских кланов, проживающих в данном регионе, особое внимание уделив вопросам конфликтов между ними и так называемой «кровной мести», и направить рапорт в адрес… Министерства по делам войны и колоний!!! И копию – в министерство внутренних дел, ни больше, ни меньше… Как они еще министерство иностранных дел не приплели – они же тоже регулярно пытаются рулить делами колоний, ссылаясь на то, что сто лет назад кто-то из этих высоколобых министров сидел своим министерским задом сразу на двух стульях – министра внутренних дел и иностранных дел соответственно… С-стадо барр-ранов…

Меррид замолчал, устало потер лицо руками, затем уставился на Люверса своим единственным глазом – который неуловимо напоминал глаза кролика, возможно, своим неестественно красным цветом – похоже, этот человек давно не высыпался как следует…

- Во всем, что касается вражеских воздушных кораблей – нам остается уповать на милость создателя… В любом случае, Вы правы, майор – будем выполнять приказ. До Хэльфэльвена мы с вами, за рекой наши дороги разойдутся – вы в крепость, а я с моими людьми поверну на юг…