Глава 23

…Резко вскинувшись, сел на лежаке, несколько секунд пытаясь понять, что же меня разбудило. Узкая щель задернутого входа палатки едва заметно серела во мраке – значит, еще не рассвело, но ночь уже уступила свое место серой хмари предутреннего сумрака. Вчера, после того, как расстался с Мойзи, я еще пару часов кружил по лагерю, не в силах успокоиться, да и потом, когда все же заставил себя улечься на жесткий лежак в палатке, долго ворочался – сон категорически отказывался приходить. Видимо, из-за этого, а также из-за приближающейся грозы, я проснулся сейчас с откровенно чумной головой. Пожалуй, что и вчерашнее подавленное состояние Мойзи, и мои нервные блукания по лагерю имеют то же объяснение – не раз доводилось слышать, что люди, даже задолго до грозы, которой еще и в помине нет, нередко испытывают тревогу, беспокойство… Да что люди, гномы – и те, бывает… А мы, кобольды, существа ничуть не менее чуткие… Да, несомненно, это из-за грозы – вон, далекий гром все никак не успока…

…Какой гром?!. Нет, не так – когда это гром, пусть и далекий, ворчал не переставая на протяжении… Сколько я уже не сплю? Две минуты, три??! Так какой, на хрен, гром способен грохотать столько времени???

Со все усиливающимся чувством тревоги я буквально взлетел с лежака, торопливо натягивая на себя снаряжение. И одновременно с этим относительный покой лагеря разорвали в клочья тревожно-тоскливые звуки горна. Горна, который играл отнюдь не побудку…

Та-та-таааа, та-ти-таааа… Тревога!..

...Какие-то секунды ничего не происходило – а затем лагерь наполнился невнятным шумом, в котором смешались шелест отбрасываемых в сторону одеял, неразборчивая ругань на нежелающие налезать на ногу сапоги, топот куда-то бегущих ног, дребезг винтовок, составленных «в козлы», и теперь упавших, когда кто-то второпях слишком сильно рванул свое оружие…

- Первый взвод, ко мне!!! – рычу я, вылетев из палатки, после чего язык сам по себе выпаливает фразу, что множество раз доводилось слышать во время учебных тревог в академии: - Командиры отделений, проверить наличие людей, доложить о потерях!!!

Какие потери, о чем я?! Что за чушь, не хватает еще в глазах того же О’Доннела показать себя сопливым новичком, впавшим в панику при звуках тревоги… Однако, вопреки моим опасениям, никто не смеется. Как будто так и надо, командиры отделений один за другим выпаливают фразы в духе – все на месте, потерь не имеем!

Последовала короткая заминка, в течение которой я соображал – а что, собственно, дальше? Перед глазами снова встают сцены веселой неразберихи учебных тревог в наших полевых лагерях в окрестностях Грейстоуна, и я выпаливаю:

- О’Доннел! Ведите взвод на позицию, согласно боевого расчета! Я – к командиру…

- Слушаюсь, сэр. – Отзывается унтер непрошибаемо-спокойным тоном. – Прикажете надеть капсюли на трубки?..

На секунду задумываюсь.

- Когда займете места согласно расчета. Курки – на полувзвод, - принимаю решение я.

…В день нашего выхода в лагерь, когда мы стояли в строю на крепостном плацу, первым приказом майора Эрневи стал именно этот – «зарядить оружие, курки не взводить, капсюли не надевать!» И только когда командиры рот доложили об исполнении, отдал команду – на плечо, направо, шагом марш… Этот приказ тогда показался мне не то, чтобы диким, нет… Но – неуместным. Особенно в свете моих воспоминаний о наших полевых выходах в академии, куда мы неизменно шагали в полной «сбруе», но с пустыми подсумками и, естественно, незаряженным оружием… Однако в голове сами собой всплыли картины увиденного на ферме Бьоркескогг, и всякие сомнения в правильности отданного приказа исчезли сами собой. Мы не в Арании. И направляемся совсем даже не во внутренний Баккеланд, а в приграничье.

- Есть. Взвод, разобраться по отделениям! В колонну по три! На редут номер один, скорым шагом – марш!!! – Рявкнул О’Доннел, и солдаты замельтешили, дабы через несколько секунд вытянуться в упорядоченную колонну, торопливой многоножкой утянувшуюся в сторону оборонительных позиций. Я же отправился искать командира…

…Собственно, практически всех офицеров батальона я встретил там, откуда решил начать поиски – а именно, у штабной палатки. Да и отсутствующие командиры появились практически одновременно со мной, последним торопливо пришагал майор Люверс, заслуживший мрачный взгляд от командира батальона – майора Эрневи. Впрочем, Люверсу, похоже, было наплевать…

- Джентльмены, - Эрневи обвел нас мрачным взглядом, - Думаю, никто из вас не страдает тугоухостью, и грохот, доносящийся с северо-востока, вы все прекрасно слышите. Учитывая, что до линии пограничных фортов отсюда всего с десяток миль… А также то, что данный… «гром» звучит слишком уж долго для того, чтобы его можно было объяснить хоть какими-то природными причинами… Я приказал поднять батальон по тревоге. Будем следовать плану, джентльмены. Лейтенант Баум, отправьте дежурного связиста в поселок, на телеграфную станцию – необходимо связаться со штабом пограничной когорты, узнать, что у них стряслось. Также пусть свяжется с крепостью, доложит дежурному о том, что сегодня в… - Эрневи щелкнул крышкой карманных часов, - …в четыре утра нами услышаны со стороны линии границы звуки, до крайности похожие на артиллерийскую пальбу.

- Я бы сказал, что скорее это похоже на разрывы динамитных бомб при так называемом «засевном» бомбометании с воздушных кораблей, сэр, - ни на кого не глядя, произнес Люверс.

- Я слышал Вашу версию, майор, и непременно ее учту, - ответил Эрневи. – Уилфорд!

- Я, сэр, - отозвался невысокий крепыш-капитан средних лет, командир четвертой роты батальона.

- Ваша рота, согласно боевому расчету – резервная. Выделите десяток солдат в сопровождение связисту. И еще – десяток, с толковым унтер-офицером, отправьте вон на тот холм, - Эрневи мотнул подбородком в сторону холма, виднеющегося милях в полутора от нашего лагеря, дальше по дороге. – Организуем там передовой наблюдательный пост. Завтракать – через три часа, сухим пайком. От каждой роты отрядить команду водоносов в поселок. На этом все, джентльмены. До прояснения ситуации и поступления каких бы то ни было приказов от командования – остаемся в полной боевой готовности. Идите к солдатам, джентльмены. Вопросы?

- Сэр, - Люверс впервые посмотрел на Эрневи. – Позволю себе напомнить, что мы не прикрыты со стороны поселка – восточные редуты не готовы.

- Я знаю, Люверс, - майор Эрневи досадливо поморщился. – Их должны были начать насыпать сегодня. Вы решили мне напомнить об этом, или у Вас есть какие-то предложения?

- Сэр, как минимум – у нас под рукой песчаный речной берег, а в поселке наверняка можно найти пустые мешки. Засыпать мешки песком и воздвигнуть из них бруствер получиться все же быстрее, чем насыпать редут. Или – хотя бы – завалить набок несколько обозных фургонов – это хоть какие-то укрытия для стрелков и расчетов.

Эрневи пару секунд о чем-то подумал, затем кивнул.

- Хорошо. Пусть отряженные в поселок за водой солдаты переговорят со старостой по поводу мешков. Люверс, сколько потребуется фургонов?

- Минимум – пять, сэр. Три – для организации позиции огневого взвода второй батареи, и хотя бы два – для стрелков прикрытия.

- Берите семь. Паттерсон, это Ваша позиция, выделите людей в помощь. Потом, что успеем – укрепим мешками с песком. Еще вопросы.

Вопросов не последовало.

- На позиции, джентльмены! Лейтенант Баум – задержитесь, я дам Вам донесение для передачи в крепость…

…С момента нашей тревожной побудки прошло уже несколько часов, и солнце (которого не видно из-за затянувших все небо белых облаков) уже должно приближаться к полудню. Грохот на северо-востоке давно стих, и кто-то из молодых солдат уже начал было рассуждать, что нас «зря дернули», но был довольно резко оборван более опытными товарищами, объяснившими болтуну, что здесь, в приграничье, никакая осторожность лишней не бывает. Единственное послабление, которое попросил у меня О’Доннел для взвода – это посадить людей, оставив только наблюдателей. Наблюдателей мы регулярно меняем. Собственно, на остальных редутах командиры поступили так же…

Вернувшийся из Кнёррепинга связист доложил, что связи нет. Вообще. Не то что с нашей крепостью или со штабом пограничной когорты – но даже с любым другим телеграфом. Не отвечают.

Это известие не добавило хорошего настроения майору Эрневи. Мрачно посмотрев в ту сторону, где, примерно в полумиле от наспех сделанных из поваленных фургонов и сейчас спешно укрепляемых мешками с песком позиций нашего правого фланга, за зарослями ивняка, возвышалась наблюдательная вышка – одно из самых высоких строений поселка, он отдал очередной приказ «смотреть в оба!», и начал нервно курсировать по лагерю, проверяя и перепроверяя батальон.

Я воспринял приказ майора всерьез, и до рези в глазах вглядывался в уходящую на северо-восток, в сторону границы, дорогу. Только этим я могу объяснить то, что безобразно прозевал их появление…

- Смотрите!!! – чей-то крик прямо над моим ухом.

Резко вскидываюсь – куда, чего? И в этот момент справа, со стороны Кнёррепинга…

ТОНГ, ТОНГ, ТОН-НГ…

Резко поворачиваюсь, и вижу, как на месте видневшихся сквозь ивняк строений поселка вспухают огненные клубки. Вспухают, застывают на какую-то секунду, и затем начинают медленно всплывать в небо, остывая и превращаясь из яркого огненного клубка в простой неряшливый ком черного дыма на тонкой ножке…

А выше дымовых клубов плыли они. Они казались почти черными на фоне затянувшей небо белой пелены. Бочкообразные обводы корпусов, уродливые горбы боевых рубок, скошенные трубы, из которых валит дым – по паре на каждом… Раз за разом от них отделялись черные капли, обрушивались на поселок, и –

ТОНГ, ТОНГ, ТОНГ…

С жутким скрипом и треском, слышимым даже здесь, валится поселковая наблюдательная вышка…

После прохода над поселком они отвернули в сторону реки. В профиль они показались похожими на гигантские уродливые башмаки – смещенные назад боевые рубки – как голенища, закругленный бак – как носок, а на месте каблука виднелись какие-то полукруглые приливы, напомнившие мне бородавки… Затем последовал плавный разворот, заход на поселок, и снова – тонг, тонг… А затем мы увидели, как, пробив своим неуклюжим телом белую вату на небе, вниз устремился третий – гораздо крупнее двух первых, увенчанный тремя трубами – и приземлился где-то за пылающим поселком…

Тем временем «башмаки» на небе, в очередной раз проплыв над поселком, вышли к мосту… Не знаю, то ли они не видели наших позиций, что странно, то ли поселок представлялся им приоритетной целью… Но они сбавили ход, после чего стало видно, как на головном замерцал белый огонек семафора. Ведомый ответил сиплым ревом гудка и лег в разворот, а головной… Головной пошел прямо на нас.

Он стремительно вырастал в размерах, а потом от его брюха отделились уже виденные нами черные капли, пара, затем – еще одна, рухнули на землю, подобно крупным черным градинам, и –

ДАНН-НГ!!!

Воздух, вдруг ставший горячим и твердым, как доска, из всей силы приложил меня в грудь, так, что я не устоял на ногах и самым позорным образом плюхнулся на задницу. В глазах все плыло, в ушах, как будто забитых ватой, слышался тонкий, непрекращающийся, и оттого – особенно мерзкий звон. Но даже сквозь эту вату и звон я расслышал многоголосый крик, дикий рев какого-то животного (видать, упряжного быка ранило), и фыркающе-шелестящий звук, с которым пронеслось над нашим редутом превратившееся в диковинный снаряд оторванное тележное колесо…

Это заняло какие-то секунды, если не доли секунд, а затем – еще один «ДАННГ!!!!»

Крик усилился, загремели винтовочные выстрелы; впрочем, не видно, чтобы они доставляли висящему в небе «башмаку» хоть какое-то неудобство. Он ответил хриплым гудком, в котором мне послышалась издевка, затем начал плавный разворот на месте, и тут ожила «бородавка» под его кормой.

Бородавка, оказавшаяся орудийной башней.

ФАНГ-ФАНГ, ФАНГ-ФАНГ!

Спаренное пневматическое орудие выплевывало в нас снаряд за снарядом… БАХ, БАХ, БАХ! Лагерь стремительно тонул в сизоватом дыме, имеющем донельзя неприятный запах отработанной взрывчатки…

Не знаю, сколько бы я еще так просидел, но меня бесцеремонно рванули за плечи. Надо мной склонился О’Доннел, и что-то рявкнул мне в лицо. Я не сразу понял, что…

- ЗА РЕДУТ, В РОВ!!! СКОРЕЕ!!! – затем рявкнул куда-то в небо: - ВЗВООООД!!! ВСЕ В РОВ ЗА РЕДУТОМ, ЖИВО!!!

Странное, навалившееся на меня оцепенение покинуло меня лишь тогда, когда мы все, кто был в этот момент на редуте, скатились с него в ров, образовавшийся у его подножия… А через какие-то секунды на только что покинутой нами позиции что-то взорвалось, и белесый дым поплыл вниз по скатам редута…

Я фыркнул от неприятного запаха, что принес с собой дым, и спросил О’Доннела:

- Все целы? – было… стыдно. Стыдно за себя. И обидно – это я должен был сообразить, и отвести людей в укрытие. Я, а не О’Доннел! Меня же этому учили!!! Четыре года учили!!! У них же здесь даже аэростатов в должных количествах нет, МакРейв говорил!!! Откуда им знать – про рытье противобомбардировочных щелей, про залповую стрельбу по воздушной цели с упреждением… Я же все это знаю!!! Точнее, знал… В академии… Сдавал на «отлично»… А как дошло до настоящего дела – ничего и не вспомнил…

Мои душевные терзания прервал крик О’Доннела:

- Разобраться по отделениям, доложить о потерях!

Во рву началась возня, впрочем, довольно быстро прекратившаяся, после которой командиры отделений один за другим отчитались о том, что потерь не имеют… А затем я услышал, как невысокому унтеру с седыми висками докладывают командиры десятков второго взвода – оказывается, они тоже здесь… Ну да, это же наша общая позиция…

- Вроде затихло, - произнес О’Доннел, и, ловко выбравшись изо рва, вскарабкался на насыпь. – Уходят! – крикнул он, обернувшись.

- На позицию, шагом марш! – скомандовал я, и первым полез из рва. Щеки горели.

…Хотя на мои горевшие щеки вряд ли кто-то обратил внимание, учитывая, что в лагере… Наверное, уже бывшем, и без моих щек горело всего и предостаточно. Фургоны, орудийные передки, часть палаток… Особенно ярко и задорно полыхала паровая повозка, с которой так и не был сгружен голем… Вонючие клубы черного дыма, треск горящего дерева. Говорят, что орки из пустынь Ирума верят, что души грешников после смерти попадают не на Вечный Лед, как у аранийцев, и не в ледяное царство Хлойн, как у нас, а в гигантский ров, в котором вечно горит огонь. Не знаю, правда это, или нет – но сейчас я получил самое живое представление, как это может выглядеть в реальности…

…Какие-то судорожные, икающие звуки отвлекли меня от созерцания царящего в лагере разгрома. Отыскав глазами их источник, я немедленно об этом пожалел – открывшееся моему взгляду зрелище вызвало резкий приступ тошноты, заставив вспомнить тягостную картину, увиденную на ферме Бьоркескогг…

…Эта груда досок была раньше фургоном… Или телегой, или орудийным передком – сейчас не поймешь. Он полулежит, пришпиленный к этому дровяному хламу обломком оглобли или дышла, как бабочка булавкой в коллекции любителя-энтомолога. Сизые внутренности вываливаются из пробитого живота на обрубки ног – те безжалостно сплющены и обкромсаны чудовищной силой чуть выше колен; окровавленные пальцы с обломанными ногтями судорожно скребут землю… Запрокинутое лицо уставилось в небо невидящими глазами; раз за разом он зевает, издавая то самое икание, что привлекло мое внимание к нему, и тогда из уголка рта стекает струйка крови на мундир, и без того уже залитый алым… Тем контрастней смотрится на этом алом фоне его белоснежная шевелюра – старший это или младший из братьев МакЛюрр? Не разберу, я и раньше-то их различал, только когда видел рядом, по росту – уж больно были похожи, а потом, по прибытии в полк, они попали во вторую роту нашего батальона, и у меня уже не было возможности к ним как следует присмотреться… Зрелище завораживает своей кошмарностью и неправильностью, и я с трудом отрываю от него взгляд, отводя его в сторону… Только для того, чтобы тут же наткнуться на еще одну беловолосую голову…

Без туловища.

…В себя меня заставил прийти звук горна, который в этом царстве пламени и дыма слышался чем-то абсолютно чужеродным.

На фоне сигнала «слушайте все!» прозвучало несколько резких хлопков. Источником их служил взъерошенный, как воробей после драки, майор Люверс, держащий в руке револьвер – похоже, он только что разрядил в воздух весь барабан…

- Двуколки!!! – рявкнул Люверс. – Пороховые двуколки и зарядные ящики – откатить к берегу, живо!!! Без пороха мы, как голые!!! – после чего выругался так, что О’Доннел уважительно крякнул.

- Взвод, за мной! – нашел я повод реабилитироваться в собственных глазах за недавний конфуз на редуте.

К пороховым двуколкам, которые каким-то чудом не взлетели на воздух, мы подбежали толпой, и стали торопливо откатывать их на руках подальше от горящих фургонов, поближе к неспешно текущей реке… Учитывая, что тех двуколок было – восемь штук, по две на роту, справились мы быстро.

- Командиры взводов и рот, ко мне! – снова рык Люверса.

А почему, собственно, он командует?..

Ответ на этот вопрос озвучил сам Люверс, как только к нему подошли капитаны МакРейв и Уилфорд, я, и еще несколько взводных командиров.

- Эрневи убит. – не скажу, что это известие прозвучало для меня громом среди ясного неба, но все равно внутри что-то сжалось… - С ним капитаны Паттерсон, Дуллитл, лейтенанты МакБелл, Доджсон… Остальных не разглядел. Они стояли группой, и один из первых снарядов, выпущенных канонеркой, пришелся по ним… Связи с командованием – пограничных ли когорт, легиона ли – нет, что происходит – неясно. Точнее, пока ясно одно – некие воздушные корабли совершили нападение на поселок и вооруженные силы Арании на ее территории. – про то, что Баккеланд – не совсем территория Арании, а ее колония – Люверс упоминать не стал, впрочем, никто не стремился его поправить.

- Как заместитель командира батальона, принимаю командование батальоном… - продолжил Люверс, но тут он был прерван капитаном МакРейвом:

- Майор, сэр, вы были заместителем командира батальона по артиллерии… - последние слова МакРейв выделил особо. Тут его можно понять – МакРейв, как командир первой роты батальона, должен заменить Эрневи в случае его гибели.

- Это верно, капитан. – Люверс отвечал сухо, каким-то безжизненным тоном. – Хотел бы напомнить Вам, что, согласно приказа полковника Стюарта, - теперь уже майор выделял слова голосом, - я официально назначен заместителем командира батальона… Пусть даже и по артиллерии. То есть, вплоть до отмены полковником своего приказа – я являюсь одним из офицеров батальона… Согласно устава, капитан МакРейв, в случае гибели командира части в командование вступает следующий старший по званию офицер. В случае наличия нескольких претендентов в равных званиях, командование принимает старший по производству в чин. Не думал, что придется Вам об этом напоминать…– Люверс нервно потер шею.

…М-да, дела. И ведь прав Люверс… Похоже, полковник Стюарт, вряд ли сам того желая, оказал первому батальону медвежью услугу, подписав приказ, которым он временно ввел этого тихого пьяницу в состав батальона… Хотя, откуда он мог знать, что произойдет… Такое?.. И ведь не возразишь – все согласно устава, любые попытки неподчинения в условиях ведения боевых действий – а то, что мы сейчас находимся именно в таких условиях, ни у кого из здесь присутствующих, судя по лицам, сомнений не вызывает – приравниваются к бунту, со всеми вытекающими последствиями… Х-хлойн Черная и Ледяной мост…

МакРейв промолчал. Люверс еще раз обвел всех присутствующих глазами, после чего все так же сухо произнес:

- Следующим по старшинству – принять командование во торой и третьей ротах, провести перекличку, доложить о потерях. – слова Люверса были прерваны чередой резких, беспорядочных хлопков со стороны поселка, которые через несколько секунд заслонил несколько нестройный, но узнаваемых грохот ружейного залпа. А за ним – еще один… Затем – снова волна беспорядочной пальбы, грохот… Похоже, ручные бомбы…

- Кажется, началось, - Люверс резко повернулся к поселку. – Капитан МакРейв, как я успел увидеть – Ваша рота менее всего пострадала, займите позиции на правом фланге взамен людей Паттерсона…

- Есть… Сэр. – Ответил наш капитан, после чего скомандовал: - Лейтенант МакДин, возьмите своих людей, займете позицию за перевернутыми фургонами, ближе к реке. Унтер-офицер МакБелл, примите командование вторым взводом, и занимайте соседнюю с первым взводом позицию…

…Мы вовремя успели поднять две опрокинутых взрывом повозки, дабы восстановить наше хлипкое укрытие – буквально через пару минут после того, как я торопливо прошел вдоль фронта моего взвода, из зарослей ивняка, что раскинулся между лагерем и Кнёррепингом примерно в пятистах ярдах от наших позиций, стали одна за другой выныривать фигуры, одетые в черные мундиры с ярко-алыми воротниками, погонами и лацканами. Причем выстраивающаяся шеренга больше всего напоминала мне развертывание роты в цепь для атаки…

- Всем приготовиться! – МакРейв буквально зарычал. – Капсюли – на трубки, курки – взвести! Огонь только по команде!!

- Пособите-ка, - спокойно раздалось сзади.

Я обернулся. Чуть позади позиций на боку валялась одна из наших пулеметательных установок. Тела убитых артиллеристов из расчета уже убрали солдаты третьей роты, а вот до орудия руки еще ни у кого не дошли – с ранеными бы для начала разобраться. Сейчас возле нее стоял Хрольв – без своей «ушастой» кепки, куртка закопчена, щека расцарапана… У нас на глазах гном навалился на лафет тяжеленной пулеметалки, приподняв его, но поставить на колеса не смог.

- Ты, ты, ты, ты – в распоряжение прапорщика! – МакРейв ткнул пальцем, и четыре солдата кинулись помогать гному. После чего обратился ко мне. – Лейтенант, сейчас Ваше внимание должно быть сосредоточено на противнике. Не доводилось ранее видеть «ушедших»? Смотрите. Хаттсмальский стрелковый полк, если мне не изменяет память…

Я смотрел. Внимательно смотрел на тех самых, воспетых страшными сказками моего детства «ушедших»… Вот они – виновники гибели папы… И все же в голове билось ощущение… неправильности. Чем больше смотрел, тем больше было… разочарование?! Я не могу объяснить, почему, но… После всех этих легенд, рассказов об их жестокости, после дядиных ярких эпитетов при их описании… Я ожидал увидеть… То ли покрытых косматой белой шерстью чудовищ с алыми глазами, вроде снежных великанов, то ли чернокожих татуированных и шрамированных варваров с торчащими наружу клыками, вроде морроанцев, а видел – обыкновенных… кобольдов. Таких же, как я, МакРейв, да добрых две трети нашего батальона! Мундиры похожего на наш кроя, только других цветов – вот и все различия…

…Издали донеслась неразборчивая команда, и цепь «северян» пришла в движение. Раз-два, раз-два, раз-два… Скорым шагом!.. Следом за первой цепью из ивняка показалась вторая…

Цепи противника накатывались, сияя сталью примкнутых штыков. Я торопливо оглядел своих солдат – Мойзи смотрит на приближающегося врага, широко раскрыв глаза и кусая губы; рядовой МакБерр внешне спокоен, только видно, как побелели пальцы, стиснувшие ложу винтовки… Остальные молодые солдаты тоже тем или иным образом выдавали охватившее их напряжение. Старики выглядели спокойнее, уверенно выцеливая приближающегося противника, но и у них нервы пошаливают – вот один торопливо облизал пересохшие губы, второй грызет кончик уса… На общем фоне выделялся только Гулл. Орк был каменно-спокоен. Совершенно. И свой «Йоркен» он держал расслабленно, даже, в какой-то степени, небрежно…

…А я?.. Как себя чувствую я?..

Да ничего… Вроде бы… Только сердце бухает часто и громко, так, что его, наверное, слышат даже «ушедшие», приближающиеся к нам… Даже дышать тяжело. Да пальцы рук и ног почему-то чувствуются ледяными, как будто я долго сидел на морозе, погрузив их в снег…

…Полуприкрыв глаза, торопливо делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять разбушевавшееся сердце, а также несколько раз резко сжимаю-разжимаю кулаки, дабы размять и хоть немного согреть пальцы – чего доброго, на спуск нажать не смогу…

…И за этими занятиями позорнейше «зеваю» тот момент, когда МакРейв командует «пли!», и за несколько нестройным залпом наши позиции затягивает густой пороховой дым…

- Заряжай!..

Слышится негромкая ругань – кто-то просыпал порох, стучат шомпола, щелкают курки… Кто-то вполголоса молится, впрочем, молитва обрывается коротким грубым «заткнись!»

…Ветер относит дым, и видно, что так похожие на нас кобольды в черно-алых мундирах уже близко, не далее полутора сотен ярдов; в цепях возникли прорехи, несколько тел осталось лежать на луговой траве. Слышится команда на чужом, но каким-то необъяснимым образом понятном языке, и цепи переходят на бег…

ТРА-РРА-РРА-РР-Р-РАГ!..

Чуть левее нашей позиции с необычайно громким треском рвется большое полотнище. Вздрогнув, поворачиваю голову – и понимаю, что это никакое не полотнище, а наша пулеметалка, которую гном с помощью солдат все же поставил на колеса и выкатил на позицию – и теперь Хрольв, приникнув к прицелу, левой рукойкрутит рукоять блока стволов, а правой – штурвал горизонтального наведения, неспешно проходясь свинцовой «метлой» по наступающим врагам…

- Пли!.. – ревет МакРейв, и его крик подхватывают унтера. Дым снова укутывает нашу пародию на редут, полностью лишив нас возможности видеть приближающегося противника.

- Заряжай! Стрелять бегло, по готовности!!!

- Беспорядочным – огонь! – кричит О’Доннел, и только сейчас я, наконец, вспоминаю про свое оружие…

Чувствуя, как горят щеки, торопливо выдергиваю винтовку из чехла, заряжаю… И замираю, потому что в поднявшемся дыму элементарно не видно, куда стрелять, а просто посылать пулю в дым – наудачу – я не хочу…

- Прекратить огонь!!!

Раздается еще несколько выстрелов, и все смолкает… Слышится звонкое «клац!» со стороны пулеметательного многоствольного орудия – судя по звуку, гном меняет расстрелянный патронный бункер на заряженный…

Ветер сносит дым, и мы видим, что противник отходит. Не бежит, нет – отходят перебежками, периодически оборачиваясь в нашу сторону и стреляя навскидку.

Только теперь я понимаю, что же это были за странные (фьюить!) свистящие звуки, раздававшиеся несколько раз над моей головой…

Не далее чем в ста ярдах от наших позиций лежат тела в черно-алых мундирах. Много. Десятка два, или даже больше, сразу точно не скажу. Смотрю на отходящих ушедших – вижу, как они под руки и на плечах несут нескольких раненых…

Одно из тел перед нашими позициями вдруг шевелится, неловко приподнимается… На непокрытой голове хорошо виднеются характерные полукруглые «медвежьи» уши. Харкнув кровью изо рта, лежа на боку, раненый северянин неловко вскидывает винтовку, целясь в нашу сторону.

Бах!..

Одинокий выстрел с нашей стороны заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. Пуля выбивает алый фонтанчик откуда-то из груди «ушедшего». Так и не успев выстрелить, он бессильно заваливается головой в траву…

Со стороны отходящих «ушедших» раздалось несколько криков, сопровождаемых выстрелами; однако отступления своего противник не прекратил, и вскоре черно-алые фигуры скрылись в ивняке.

- Как Вы, лейтенант? – капитан МакРейв подошел, внимательно глядя на меня.

Я вновь почувствовал, как приливает к щекам кровь.

- Сэр… Я… - на меня вдруг накатывает злость на самого себя. Какого хрена я мямлю, как застигнутый в чужом саду с полными карманами ворованных яблок мальчишка? – Я не стрелял, сэр. И с командованием взводом в бою… Я не справился.

Капитан смотрит на меня пару секунд, потом кривовато усмехается и отвечает:

- Бросьте, - похоже, он отлично понимает, что я сейчас чувствую?! – Для первого раза – весьма неплохо. По крайней мере, Вы не кинулись бежать сломя голову – мне и такое видеть доводилось. На будущее – старайтесь дублировать мои команды, как можно громче. Это успокаивает. Остальное… остальное придет с опытом.

Я киваю. Щеки все равно предательски горят.

- Сэр… - МакРейв вопросительно смотрит на меня. – Сэр… А раненого… Нужно ли… - я запинаюсь, не решаясь вытолкнуть из себя слово – «добивать».

МакРейв молчит пару секунд, затем медленно кивает:

- Это война, лейтенант. И на этой войне… Пощады никто не дает. И не просит. Просто вспомните, что видели на ферме…

Киваю головой… Да, капитан прав… Наверное. Но принять это тяжело… Хотя, пожалуй, сейчас не время и не место, чтобы думать об этом.

Гляжу в сторону ивняка, где скрылись «ушедшие», и вижу появившиеся новые действующие лица. Двое – в уже знакомых черно-алых мундирах. На одном – кепи, на другом – широкополая шляпа, похожая на те, что у нас носят старшие офицеры с парадной формой. Тот, что в шляпе, поднимает руки – похоже, смотрит в бинокуляр или подзорную трубу, солнце пустило яркий зайчик от стекла. Посмотрев на нас пару минут, тот, что в шляпе, повернулся к тому, что в кепи, похоже, что-то ему говоря. В процессе разговора он несколько раз махнул рукой в сторону наших укреплений, и так же несколько раз ткнул рукой второго в грудь – похоже, разговор не из приятных. Складывается впечатление, что старший офицер отчитывает младшего за безрассудную атаку. Эх, жаль, далековато они!

Или нет?..

В крепости я успел опробовать свою винтовку – и она порадовала меня весьма точным боем. Не зря унтер-офицер О’Дуайт советовал магазинчик своего старого приятеля, и не зря мастер Айронсайд содрал с меня столько денег, совсем не зря… Мне удалось поразить большой деревянный чурбак, служивший мне мишенью, на трехстах ярдах тремя пулями из пяти. Понятно, что я не вогнал их, что называется, «одна в одну», но все равно… Правда, здесь верные пятьсот ярдов, никак не триста… Но все же…

- Сэр, - я поворачиваюсь к стоящему рядом капитану. – Разрешите?.. – приподнимаю винтовку.

Тот скептически смотрит на виднеющиеся у ивняка фигуры, затем – на винтовку в моих руках, пожимает плечами.

- Что ж, попробуйте…

Приклад – в плечо, плавно, снизу вверх, подвести мушку под цель – фигуру в шляпе… Ветер слева - прицел на палец левее… Падение пули на такой дистанции… Мушка плавно перемещается чуть выше головы моей цели… Теперь мягко нажимаем спуск…

Выстрел звонко щелкнул… Первый выстрел в жизни, который я сделал по настоящему врагу – на настоящей войне. Несколько мгновений ничего не происходит, затем вдруг обе фигуры резко пригибаются; тот, что в шляпе, сильно толкает второго, в кепи, рукой в плечо, и фигуры вражеских офицеров исчезают среди ивовых ветвей…

Увы, но первым своим выстрелом по настоящему врагу – я бездарно промазал, что тут же и озвучил кто-то из солдат, с отчетливыми нотками разочарования в голосе:

- Мимо…

Однако с некоторым удивлением я услышал, как кто-то ответил, причем с легкой завистью в голосе:

- Ничего… Судя по тому, как дернулись – штаны у «медведей» полные. Близко прошла… Славная винтовочка у лейтенанта… Из нашего «Хорпса» на пятистах ярдах так не попадешь, насмешишь, разве что… Да и глаз меткий, видать…

…Стрельба в Кнёррепинге, уже почти стихшая, вдруг поднимается с новой силой. Пару минут канонада гремела, как хорошо налаженная молотилка, потом опять пошла на спад…

- Смотрите!..

Кто крикнул – я не понял. Я смотрел.

Река за поселком изгибается к югу, потому видна на достаточно большом протяжении. Поэтому все происходящее мы видели очень хорошо, несмотря на полмили, а то и больше, отделявшие нас от места событий…

На речной глади вдруг показались несколько черных семечек – лодки, и много окруженных брызгами воды черных точек.

Мне потребовалось не меньше минуты, чтобы понять, что я вижу.

Жители поселка. Те, что остались в живых после бомбардировки. Видимо, как-то организовав оборону, они держались до последней возможности… Наверное, ждали помощи от нас. Сейчас же, похоже, они потеряли надежду… И пошли на прорыв. Через реку. Кому повезло – на лодках, остальные – вплавь…

Выстрелы гремели, не смолкая.

Нам было хорошо видно, как в одной из казавшихся семечками лодок вдруг поднялась черная фигурка – и вывалилась за борт. Еще минуту лодка шла наперерез течению, прорываясь к спасительному южному берегу – но потом вдруг качнулась, плавно развернулась вдоль по реке, и неспешно поплыла вниз по течению, более не пытаясь с ним бороться – видимо, это делать стало просто некому. А за первой – и еще одна…

- РРРРОТА-А-ААА!.. – в утробном рыке МакРейва сейчас нельзя было угадать голос разумного существа. – ПРИГОТОВИТЬСЯ К АТАКЕ!!! ПРИМКНУТЬ ШТЫКИ!!!

- Взвооод… - пропел я, но тут…

- ОТСТАВИТЬ!!!

Как здесь оказался Люверс?

- ГАРАЛЬД! – Люверс смотрит в лицо МакРейва белыми от бешенства глазами; тот отвечает не менее диким взглядом. – ГАРАЛЬД, ОЧНИСЬ!!! – майор хватает МакРейва за плечи и резко трясет; тот сбивает захват, пригибается – кажется, что сейчас он бросится на майора.

- Капитан МакРейв, придите в себя! – ого… а Люверс, оказывается, может не только просить денег взаймы! Когда нужно, в его голосе слышится сталь…

- Уилл… - хрипло, сквозь зубы отвечает МакРейв. Ноздри раздуваются, на скулах играют желваки. – Уилл… Ты же сам видишь…

- Вижу, Гаральд. А еще – я знаю их… И ты их знаешь, причем – гораздо лучше, чем я, ты больше ходил на линию… - Люверс снимает с головы выгоревшее черное кепи с оранжевым артиллерийским околышем, и смахивает рукой пот со лба. – Они не стали бы атаковать, если бы их тылам хоть что-то угрожало. То, что мы увидели… Это агония Кнёррепинга. Там уже некого спасать, капитан…

Последние слова майора явно не понравились не только МакРейву, резко вскинувшему голову, но и многим из солдат… Однако Люверс, окинув их беглым взглядом, продолжил:

- Гаральд… - Люверс произносил имя капитана на аранийский манер, - В третьей роте убыль – почти половина личного состава ранеными и убитыми, в четвертой – не меньше. Потеряна половина офицеров батальона, из восьми орудий осталось два… Причем лафет одного из уцелевших не внушает доверия. Прапорщик! – окликает он гнома. Тот отвечает мрачным взглядом. – Что с Вашим хозяйством?

- Прямое попадание зажигательной бомбы в паровой тягач, - пожимает плечами Хрольв. – Голем мало того, что покорежен… Гидравлическая смесь на основе земляного масла, применяемая в нем, не очень хорошо воспламеняется, но уж если загорится… То, что от него осталось, годится разве что на гвозди.

Люверс мрачно кивнул.

- Итого: мы практически без артиллерии, без голема, без половины офицеров, и с кучей раненых. И все это – практически без прямого соприкосновения с противником… И еще одно: откуда здесь взялись стрелки из Южного Хаттсмальского, ты не подумал?

- Тоже мне, задачка, - фыркнул Хрольв, хотя вопрос Люверса был обращен к МакРейву. – Явно десант, высаженный шлюпом, который пер на посадку… Его весьма трудно было не увидеть…

- Вот именно. Несомненно, это десант. Теперь вопрос к вам, прапорщик: сколько солдат мог взять на борт шлюп?

- А это – смотря, как утрамбовывать, - мрачно буркнул Хрольв. – Можно и два батальона загнать, правда, стоять в трюмах придется друг у друга на голове… Подъемной силы решеток шлюпа и мощности его ходовых машин вполне хватит… А так… Если без пушек – то батальон. Но я бы на месте их командира загрузил две роты, и батарею легких полевых орудий...

- Две роты… Пусть так. Гаральд… Северяне не склонны к авантюрам. И не склонны к самоубийственным выходкам. А высадка трех сотен бойцов даже в ближнем тылу первой линии фортов – в обычных условиях затея абсолютно самоубийственная, даже, если не считать нас – тут и пограничные когорты, и наемные подразделения северной торговой компании, и поселковое ополчение… Так что, думаю, десант – это лишь авангард, основные силы подойдут по земле, - Люверс кивнул головой в куда-то в сторону границы. – Надо отходить за мост.

- Майор, - МакРейв посмотрел на Люверса уже спокойней, только дышал тяжело. – Согласно плана, в случае прорыва рейдеров «северян» мы должны оборонять мост…

- Согласно плана, капитан, - вздохнул Люверс, - наш правый фланг должен прикрывать укрепленный поселок… А на господствующей высоте за рекой, - Люверс махнул рукой в сторону южного берега, - должна встать усиленная наемная рота «северной торговой», с которой будет, если верить плану, батарея шестидюймовых гаубиц-пушек, аж шестиорудийного состава… Вы видите там хоть кого-нибудь?

Все инстинктивно посмотрели на противоположный берег. Он был девственно чист.

- Сейчас… - Люверс щелкнул крышкой стареньких часов в латунном корпусе. - …Час двадцать пополудни. С момента начала канонады прошло уже достаточно времени, чтобы командир наемной роты что-либо сообразил, и, если не привел роту согласно объявленного нам плана, то хотя бы делегатов связи прислал… Однако этого и в помине нет. – Люверс развел руками. – А без стоящих на той позиции пушек… - снова взмах руки в сторону южного берега, - …способных поставить огневую завесу – при подходе основных сил противника наш тет-де-пон превращается в ловушку. Мы, фактически, прижаты к реке…

Люверс замолчал, да дальнейших пояснений и не требовалось. Перспективы майор обрисовал весьма мрачные.

- Поставьте себя на место противника, джентльмены… - слова майора были прерваны отдаленной беспорядочной пальбой, раздавшейся с той стороны, куда утром выдвинулся наш передовой дозор.

- Так, - преувеличенно спокойно произнес майор, - А вот, похоже, и упомянутые мной «гости». Джентльмены! Вскрыть пороховые повозки, раздать патроны солдатам, набирать с запасом – в ранцы, карманы… Да хоть в кепи! Прапорщик, гляньте поврежденный лафет орудия – дотянем ли мы его хотя бы до того холма.

- Уже смотрел, сэр. – отозвался гном. – До холма – доедет, но дальше… Для полноценного ремонта нет ни материалов, ни времени.

- Дальше и не нужно. Собрать уцелевших тягловых животных, запрячь в повозки. Повозки – для раненых. Все, что не сможем забрать с собой – сжечь или подорвать.

- Чем подрывать? Нам не выделили взрывчатки, а артиллерийские картузы…

- …Вполне подойдут для подрыва неисправных орудий методом детонации заряда. Надеюсь, знакомое дело, прапорщик?

- Знакомое, - хмуро буркнул Хрольв, - Ломать – не строить…

Я поежился. Подрыв детонацией – штука рискованная. Одно из свойств пороха – чем выше давление окружающей его среды, тем интенсивней идет сгорание. Соответственно, если плотно забить порохом зарядную камору орудия, оставив там минимум свободного пространства - давление начнет нарастать скачкообразно, и ствол попросту разорвет…

- Живей, джентльмены, живей! – продолжал между тем Люверс. – Наш передовой пост должен был занимать позицию примерно в полутора милях от нас… То есть, при предписанных скоростях пешего марша три мили в час – противнику до нас полчаса, на установление связи с десантом, развертывание… Еще минут сорок, час – от силы. Будем исходить из того, что у нас есть сорок минут, прежде чем они начнут обстрел… И еще, джентльмены, - Люверс обвел внимательным взглядом солдат и офицеров, - Если нас прижмут к реке и уничтожат – противник по захваченному мосту в кратчайшие сроки форсирует реку, а там… Поблизости еще, как минимум, три поселка, которые в случае нашей неудачи могут повторить судьбу Кнёррепинга – им просто не хватит времени уйти. Если же мы закупорим мост, хотя бы до темноты… То успеем предупредить их, тем самым давая шанс на спасение, и подарив это, столь ценное сейчас, время… Жаль, подорвать мост нам нечем, но тут уж – как есть…