Глава 20

…Мерное топанье десятков ног по широкому проселку действует на нервы успокаивающе. Два часа назад мы свернули временный лагерь, разбитый нами для ночевки… Ну, не то чтобы лагерь – полтора десятка черных проплешин от костров, да вытоптанная поляна… Ох, и будет же ругаться какой-нибудь фермер, увидев это! Но что поделать – эта поляна была наиболее удобным местом для ночлега более чем трех сотен рекрутов… Точнее, уже солдат – их же к присяге привели… Ладно, с потравами и проблемами местных фермеров пусть командование разбирается, не моего ума это дело, тем более, что мы с места ночлега уже успели отмахать не то шесть, не то семь миль, что внушает осторожную надежду на то, что во второй половине дня мы все же прибудем в итоговую цель нашего похода – «крепость №9», расположенную близ небольшого городка Йоккехольм. Окидываю взглядом свой взвод – ничего, шагают… Даже Мойзи, за которого я больше всего боялся… Строй растянули, но да ничего – чувствуется, что «поймали темп», и теперь бездумно меряют ногами дорогу…

…Вообще… Пока моя служба идет хуже, нежели я надеялся, но все же (тьфу-тьфу-тьфу!) – лучше, чем я опасался. Конечно, возня с новобранцами стоит мне кучи нервов, но пока, вроде, справляюсь… Да, с посильной помощью О’Доннела, не без того, но – тем не менее, пару раз даже замечал в глубине глаз унтера что-то, похожее на одобрение. Например, на арсенале Хаттскульта, где наших рекрутов привели к присяге и вручили оружие.

…Да, кстати, никто из рекрутов не воспользовался предложенной мной возможностью, и не покинул рекрутский пункт – тогда, в первый день, когда я, скрежеща зубами, устраивал своим подчиненным первое строевое занятие, разбивая их на десятки. Кстати, тогда тень одобрения в глазах О’Доннела я тоже заметил – когда все же заставил четыре образовавшихся шеренги рекрутов поделиться правильно, с грехом пополам повернуться «направо», и сомкнуться в затылок направляющему, дабы выстроить их по росту. Ну, если унтер думал, что я даже с такой пустяковой задачей не способен справиться – он меня сильно недооценил. Хотя – откуда ж ему знать, что я сын такого же унтер-офицера, только из другого гарнизона? И что подобные сцены со стороны наблюдать мне доводилось неоднократно? Вот руководил подобным бедламом я, и правда, впервые…

На следующий день после знакомства со взводом мы погрузились в вагоны третьего класса и отправились в Трогельпинг, где встретились со второй рекрутской группой, а так же получили обмундирование и снаряжение, после чего наши рекруты стали своим внешним видом отдаленно напоминать солдат… Процентов так на десять… А на остальные девяносто – они стали напоминать огородные пугала, но это пока. Начало, что называется, положено, выправка придет с опытом. Кстати, да, склады в Трогельпинге произвели на меня неизгладимое впечатление – такое ощущение, что весь Баккеланд работает только на то, чтобы заполнить корпуса бесчисленных цейхгаузов разнообразным воинским имуществом…

Капитан МакРейв пребывал в достаточно приподнятом настроении, и не уставал превозносить полковника Сильвера – по словам МакРейва, внесенные Сильвером в документы правки сильно сэкономили нам время, а то пришлось бы несколько раз мотаться с нашей ордой рекрутов по разным городкам… Я мысленно содрогнулся при этих словах, для меня поездка до Трогельпинга-то явилась тем еще приключением…

После Трогельпинга наша одетая в военные мундиры орда, которой мы все (в смысле, начальствующий состав) старались придать хоть какое-то подобие порядка, отправилась в Хаттскульт, где рекрутов привели к присяге и вручили оружие…

Да, присяга… После академии, где любое мало-мальски значимое для нашей кадетской жизни событие обставлялось со всей возможной помпой, а церемония принесения присяги своим блеском затмила даже выпускную… Эта присяга, организованная военным комендантом Хаттскульта, произвела на меня впечатление… Уныло-канцелярское. Присяга производилась прямо в арсенальном дворе, рядом со складом, с которого мы получали оружие… Рекруты повзводно выстраивались в одну шеренгу перед унтером, тот зачитывал построчно текст присяги, рекруты хором за ним повторяли, затем следовала команда «направо!», шеренга, превратившаяся в «колонну по одному» подходила к столу, где сидел клерк, каждый расписывался в списке приведенных к присяге напротив своей фамилии, затем свежеиспеченные солдаты топали на склад за оружием… Все сухо, казенно, деловито – как будто не клятву «служить и защищать великую Родину» давали, обязуясь через любые тяготы и невзгоды пронести «…верность, честь, добродетель!..» (так в присяге…), а… Ну, я не знаю… Товар какой-то грузили, вот!.. Даже майор Мейсон в нашем форте – и то это торжественней обстряпывал…

Судя по кислому выражению лица МакРейва, он тоже от этого был не в восторге, но сделать ничего не мог.

Оружие нашим подопечным выдали двух разных типов – половина тяжелых пехотных «Йоркенов», половина укороченных «Хорпсов» №2. Хорошо хоть, калибр один, и на том спасибо… Ну и то, что их действительно выдали строго поровну, что, после некоторых пертурбаций, позволило нам навести относительный порядок – в каждом взводе было по два десятка, вооруженных «Йоркенами» - первый и второй, и по два десятка, вооруженных «Хорпсами». Почему так?.. Из-за некоторых конструктивных особенностей винтовки Хорпса №2. Ох, хотел бы я в глаза этому полковнику Хорпсу посмотреть! Ну, или инженерам его фирмы, которые эту винтовку придумывали… И, наверняка, не я один!.. Нет, сама-то винтовка Хорпса, «модель вторая», получилась весьма неплохой – именно начиная с этой самой «второй модели» к фирме пришла известность, а вместе с «четвертой моделью» - и какой-никакой авторитет, но… Скажите, кем, ну кем надо быть, чтобы додуматься примыкать к винтовке кинжальный штык таким образом, чтобы его режущая кромка была направлена к каналу ствола, как это сделано на «Хорпсе-два»?! Моя б воля – заставил бы я этих изобретателей взять их винтовки, примкнуть штыки – а дальше – заряжать и стрелять, заряжать и стрелять, усиленно работая шомполом! И так до тех пор, пока они себе все пальцы об этот штык не раскромсают… Да и сама идея такого штыка… Для ножа – длинен, в качестве пехотного тесака – короток… Хорошо хоть, придуманную каким-то таким же, гм, «умником»… Штык-лопату… Присобачить к винтовке не додумались, а то видел я это чудо-оружие… Карпентер в академии показывал, сопровождая демонстрацию крайне едкими комментариями. Да… Что же касается старого доброго капсюльного «Йоркена» - у него вышеописанного недостатка со штыком нет – потому как у него штык граненый, игольчатый, на трубке – хоть узаряжайся… Зато длинный и тяжелый, зараза… Потому-то так и поделили вооружение внутри взводов – в случае чего, первый и второй десятки с примкнутыми к «Йоркенам» штыками составляют первую линию, прикрывая ведущие из-за их спины огонь третий и четвертый десятки, чтобы, если атака противника все же докатится до строя, бойцы с «Хорпсами» успели примкнуть к своим «коротышкам» кинжальные тесаки…

Из-за того, что винтовки выдавались общим пофамильным списком, естественно, внутри взводов царил полный разнобой в плане оружия, и мне пришлось перераспределять оружие самостоятельно, как, собственно, и остальным взводным. Первое, что я сделал – это отобрал у Мойзи «Йоркен» и вручил Гуллу. Соответственно, Гуллов «Хорпс» достался Мойзи… Разница в весе винтовок – почти три фунта, это не шутки. Естественно, более слабому солдату давать лишнюю тяжесть я не хотел.

Гулл с явным знанием дела осмотрел винтовку, проверил замок, приложился, после чего самым серьезным тоном меня поблагодарил – «у этих «Хорпсов» слишком короткий приклад для меня, лейтенант, сэр, неудобно целиться…» По-моему, при первой встрече я его недооценил…

…А позавчера вечером мы высадились из поезда на небольшой станции, промаршировали по единственной улочке маленького городка и встали на ночевку за околицей, чтобы с утра начать наш пеший переход до Йоккехольма и крепости, которой предстоит стать мне домом… На какое-то время. И хорошо, если не на всю оставшуюся жизнь.

…Первый же день похода не обошелся без казусов. И, как я и ожидал, источником проблем стал стрелок Мойзи.

Часа через два после того, как колонна начала движение, Мойзи начал сдавать, несмотря на все мои старания – перед выступлением я самым тщательным образом осмотрел его ноги, проверил сапоги, даже портянки он – и то под моим надзором наматывал! И все же было видно, что ему тяжело. Заметил это не только я, но и остальные рек… Новобранцы. На моих глазах Гулл отстал от своей шеренги, пристроился к Мойзи, что-то сказал ему. Мойзи пропыхтел что-то в ответ. Гулл, не говоря ни слова, отобрал у него винтовку и требовательно протянул руку. Мойзи, нерешительно посмотрел на здоровенного орка, и начал выпутываться из лямок ранца. Понятно…

- Рядовой Гулл, отставить!!!

Орк неспешно повернулся ко мне.

- Он слаб, сэр. С грузом он не дойдет. Я помогу.

- Рядовой Гулл, здесь и сейчас – я решаю, кто, кому и когда будет помогать. Через полчаса мы должны дойти до родника, возле которого будет тридцатиминутный привал, дабы наполнить фляги. Там и разберемся. Но эти полчаса рядовому Мойзи придется нести свой груз самостоятельно. Рядовой Мойзи, Вам все ясно?

Мойзи кивает и напяливает ранец обратно. Кстати, почему крышка ранца так странно топорщится?

- Рядовой Мойзи, не слышу!..

Мойзи как-то испуганно съеживается, и тихо произносит:

- Сэр… Я Вас понял, сэр…

Ладно, Всеотец с ним, потом объясню, как нужно отвечать офицеру. Если начну читать нотацию сейчас – добьюсь, скорее, обратного эффекта.

- Рядовой Гулл, вернитесь на свое место в колонне.

- Слушаюсь, сэр…

Гуллу, похоже, не понравилось, что я заставил Мойзи топать со всем грузом самостоятельно. Ничего, переживет.

Ну, до родника мы топали подольше, чем полчаса, но, хвала Всеотцу, дошли, и Мойзи в том числе.

- Вы, Вы и Вы, - невежливо тычу пальцем в братцев-«волков» и третьего их родича из клана МакЛюрр, - Собрать фляги у взвода, наполнить в роднике. Вы – старший в команде. – Снова тычу пальцем в того из братьев, что чуть повыше ростом. – Исполнять!

Те молча разворачиваются и начинают собирать фляги.

- Отставить! Что должен сказать старший в команде, получив распоряжение офицера?

- Есть, сэр… - бурчит старший из братьев-«волков».

- Исполняйте… Рядовой Мойзи, ко мне!

Мойзи подошел ко мне, втянув голову в плечи.

- Мойзи, расстелите на земле шинель.

Мойзи молча повиновался.

- А теперь вывалите на шинель содержимое своего ранца…

Мойзи замер. Уши его побагровели. Ни дать, ни взять – школьник, которого застукали за подглядыванием в щелку в ставнях женской бани…

- Действуйте, Мойзи, действуйте…

Скулы Мойзи побелели, уши же, напротив, стали бордового цвета. Однако вываливать на шинель он ничего не стал. Аккуратно поставив ранец на землю, он расстегнул клапана крышки и вытащил из него книгу. Одну, две… Пять. Затем на шинель легли кружка, ложка…

- Рядовой Мойзи… - тот замер, испуганно глядя на меня. – Слово «вывалить» подразумевает «взять ранец, перевернуть и вытряхнуть из него все содержимое», а не «выкладывать все аккуратно, испытывая терпение офицера». Достаточно. Дайте книги сюда…

Мойзи прижал книги к груди с выражением лица… Слов-то не подберу. В голову приходила только виденная как-то гравюра, на которой морроанские черные орки тащили на костер какого-то аранийского проповедника, которого потом причислили к лику святых за великомученичество – вот у того проповедника было похожее выражение лица…

- Мойзи, не устраивайте цирк и не заставляйте меня ждать. Дайте верхнюю книгу…

Побледнев еще сильнее, Мойзи все же кое-как передал мне верхний потрепанный томик в кожаной обложке.

Молитвенник. На внутренней стороны обложки несколько неровным почерком написано – «Дорогому Альфреду от бабушки Клариссы. Да охранят тебя эти молитвы от любого зла».

Так, с этим ясно… Я, конечно, офицер, и должен быть требователен к солдатам с точки зрения устава и прочего… Но отобрать у парня память о воспитывавшей его бабушке, которая умерла четыре месяца назад – для этого надо быть последней скотиной…

…Я еще не успел познакомиться с каждым своим подчиненным, но для беседы по душам с Мойзи, как с вызывающим у меня наибольшие опасения, я время нашел. Нельзя сказать, что у него была какая-то особо интересная биография, хоть и не без достаточно крутых поворотов… Просто… Судите сами – сын уличной музыкантши из бродячей труппы (да, такие в Арании встречаются), до десяти лет колесивший с труппой по дорогам метрополии. Про отца ничего не знает (либо не хочет вспоминать – по крайней мере, когда он произнес слово «отец», я почуял нотки неуверенности и… страха?..) Что произошло, когда ему исполнилось десять лет, Мойзи не сказал, но его мать решила оставить кочевую жизнь, и с сыном осесть у своей матери в маленькой квартирке на окраине Клавдиума… Там все вместе они прожили три года, с трудом сводя концы с концами, пока пять лет назад матушке Мойзи не пришла в голову гениальная идея отправиться в южные колонии, где, по слухам, реки текут молоком и медом… Ну да, в некоторых листовках «Королевского Департамента по делам колоний», которые оный департамент распространяет, дабы заманить в южные колонии очередную партию потенциальных рабочих на тамошние плантации сахарного тростника, или еще куда – и впрямь писали подобные идиотизмы, я видел… Хвала Всеотцу, у матушки Мойзи хватило ума не тащить за море с собой сына и бабку, а отправиться туда самостоятельно, с обещанием «выписать их к себе, как только она как-то устроится»… От матери пришло два письма, после чего связь прервалась, и Мойзи остался с бабушкой, которой, как я уже сказал, не стало четыре месяца назад… Промаявшись пару месяцев в стенах их осиротевшей конуры и поперебивавшись случайными заработками, Мойзи решил, что, наконец, настала пора осуществить свою мечту…

Да, у Мойзи, как оказалось, есть мечта. Он мечтает изучать кобольдов! Образ жизни, обычаи, верования, и особенно – легенды и саги… Он от нашего народа буквально в восторге… Оказывается, не все в Арании испытывают отвращение к кобольдам при виде наших звериных ушей, подобно мисс Кристине Ченни при нашей первой встрече. Бывают и вот такие вот… Восторженные… Кгхм. Интерес к нашему народу ему привил один из представителей этого самого народа, колесивший вместе с их бродячим ансамблем по стране. Мойзи называл его «дядюшка Ролло». Ну… Мы не такие частые гости в метрополии, тем не менее, наш брат там встречается. Особенно, если на нем военная форма. И наиболее вероятно, что представитель нашего народа в этой самой форме служит где-нибудь недалеко от границ эльфийской резервации – Великого Леса (так его называют в газетах. То, что Великий Лес – ни разу не резервация, а вполне себе исконные земли длинноухих любителей растительности, за которые они готовы грызться насмерть – газетчиков не больно-то интересует). Да, сейчас временное перемирие между людьми и эльфами успело перерасти в пусть шаткий, но мир… Но еще совсем недавно, говорят, кобольды весьма ценились в частях, которым не повезло нести службу на границах эльфийских земель – считается, что мы, благодаря лучше развитым, нежели у людей, чувствам, и лучшим силе, выносливости, проворству – немногие, кто может сойтись с эльфийским воином врукопашную с равными (ну, или почти равными…) шансами. Правда, потом, после службы, наши обычно отправляются домой, в Баккеланд. Но некоторые остаются…

…В общем, этот самый дядюшка Ролло задурил мальчишке голову, как умея, пересказывая ему наши саги. Ну, а дальше, видимо, по принципу «там хорошо, где нас нет» - Баккеланд стал ему представляться этакой… Да не знаю, чем, в голову же я ему не залезу… В общем, Мойзи жаждал сюда попасть. Кто-то ему сказал, что, дабы изучать другие земли и их обитателей, ему надо поступить на географический факультет Университета Его Величества…

Слушая Мойзи, я не мог понять, смеяться мне – или плакать. Я чувствую себя так, как будто вижу перед собой… Младенца, глядящего на мир чистым, ясным взором, и с просто-таки запредельной наивностью… При этом нельзя сказать, что Мойзи глуп, совсем нет! Жизнь среди бродячих артистов, да и в крохотной квартирке бабушки он тоже отнюдь не как сыр в масле катался, несомненно, наложили на него свой отпечаток… Как в нем все это уживается – я не знаю, но, слушая его болтовню о том, что «…давно бы сюда завербовался, но не хотел огорчать бабушку, она и так после исчезновения мамы места себе не находила…» и «…я непременно напишу о вашем народе диссертацию, сэр! Представлю ее в Университет, и вот тогда-то они не смогут не взять меня!..», я чувствовал, что мне очень хочется прикрыть рукой глаза…

…В общем, после смерти бабушки Мойзи отправился на вербовочный пункт. На вопрос, почему именно в армию, а не в представительство «северной торговой компании», дабы завербоваться куда-нибудь… Да на тот же Драгефьорденский морской завод – тот лишь недоуменно пожал плечами, и сказал, что об этом не думал. Потом встрепенулся, и сказал, что «дядюшка Ролло» рассказывал, что, если отличиться в сражениях, то есть шанс заслужить медаль, и тогда, возможно, поступить в университет будет легче… В этот момент мне очень захотелось встретить где-нибудь этого «дядюшку Ролло», и завязать его уши узлом…

Вспоминая наш недавний разговор, аккуратно кладу молитвенник бабушки Мойзи на его же шинель, и беру из его рук следующий том… Хотя это – не том, это томище!!! Темно-красная кожа переплета, золотое тиснение по корешку… Книга явно очень дорогая. Интересно. По внешнему виду – такой книге место в книжном шкафу библиотеки какого-нибудь лорда, а не в бедной каморке бабушки Мойзи, и уж, тем более, не в солдатском ранце… Открываю обложку – и из-под нее выпадает бумажный лист… Мойзи, увидев его, уронил оставшиеся три книги, и попытался его поймать, но я оказался быстрее.

- Поднимите книги, рядовой…

На листе оказался карандашный рисунок. Точнее, портрет. Женщина и маленький мальчик. В чертах мальчика прослеживалось явное сходство с женщиной, и еще – это, несомненно, был стоящий передо мной Мойзи, запечатленный в раннем детстве. Значит, женщина – его мать, по крайней мере, логично это предположить. Слишком острый подбородок, слишком широкие скулы… Но вот глаза… Огромные, на пол-лица, и как будто сияющие каким-то внутренним светом… Я не великий знаток искусства, но рисовал настоящий мастер… На обороте – надпись – «Лидии и Альфреду – на добрую память». Подписи нет…

Смотрю на первую страницу… Ого! «Саги севера», автор – какой-то Захария Керстальский. Дарственная надпись: «Альфреду – в день двенадцатилетия. Звездочка моя, пусть искра, зажженная Создателем в душе твоей, разгорится ярким огнем и ведет тебя по жизни только ровными путями. Мама».

…М-да. Еще одна память – на этот раз, о матери. Да, солдатам не положено уставом таскать в ранцах лишний груз, но… Повторюсь, забрать у этого наивного щенка эти книги – верх скотства.

- Я так понимаю, что эти книги крайне Вам дороги, Мойзи?

Мойзи торопливо закивал.

- Что ж… - поднимаю с шинели молитвенник, вкладываю в него портрет матери Мойзи. – Уберете к себе в ранец. А вот это… - взвешиваю на руке «Саги севера». - …Этот вес явно не по Вашим плечам. – идея, вспыхнувшая в голове, была неожиданной, но показалась мне неплохой. В конце концов, ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным? – Рядовой Гулл, ко мне!

Орк, тяжело топая, подбежал ко мне.

- Сэр?..

- На будущее – прибыв по вызову офицера, солдат должен доложить – «рядовой такой-то по вашему приказанию прибыл»…

- Рядовой Гулл по Вашему приказанию прибыл, сэр.

- Хорошо. Гулл, Вы на марше хотели помочь Мойзи?

- Да, сэр…

- Что ж, это весьма похвально. Уберите к себе в ранец. – Протягиваю я ему здоровенный том. – Когда доберемся до крепости, отдадите Мойзи…

Гулл кивнул, и, пробасив: «есть, сэр!», начал копошиться в ранце, пристраивая там книгу.

- Следующую книгу, Мойзи…

Открыв дешевую картонную обложку протянутой книги, я снова ощутил себя могучим рыцарским конем – в смысле, ощутил неудержимое желание заржать, подобно упомянутому животному. «Шипы страстной розы»… Название, гм, весьма говорящее. Судя по всему – запретный плод сладок, не довелось попробовать – так хоть почитать? Судя по физиономии Мойзи, стремительно меняющей цвет с бледной на багровую, я угадал… Вокруг нас уже начали собираться солдаты, привлеченные дармовым зрелищем. Ну да, в армии только и развлечений, что посмотреть, как офицер солдат гоняет… Хлойн Черная, если они узнают, какие книги таскает в ранце Мойзи – ему же жизни не дадут…

Так и не придя ни к какому решению, командую:

- Покажите, что осталось…

Хвала Всеотцу – всего лишь романы столь популярного Думеши, а не какая-нибудь… Кгхм, «ода плотской любви»… Что же делать?

Решение, пусть и нелепое, приходит неожиданно.

- Мойзи, я так понимаю, вот эти книги, - слегка встряхиваю пресловутые «шипы розы», которые все еще держу в руке, а затем – киваю на романы Думеши в руках у Мойзи, - Не настолько дороги Вам, как молитвенник Вашей бабушки и подарок матери?

Мойзи торопливо закивал.

- В таком случае, мы поступим следующим образом… - делаю короткую паузу, дабы собраться с мыслями. – Молитвенник понесете сами, «саги севера» - понесет рядовой Гулл, книгу он Вам вернет, когда мы доберемся до конечной цели нашего путешествия… Что же касается остальных… Мойзи! – трясу «шипами розы». – Скажите на милость, зачем Вам «трактат о движении небесных тел»? Что Вы по нему собрались вычислять в крепости – скорость вращения колеса орудийного лафета? – слышатся смешки. Пусть смеются, не беда – поржут, да и забудут. Если узнают о настоящем содержании книги – Мойзи придется куда солоней…

Упомянутый Мойзи вылупился на меня, затем попытался что-то сказать.

- Мойзи!.. Кто учил Вас перебивать старших по званию? – справа стоит О’Доннел. Мойзи тут же тут же прекращает свои попытки указать мне вслух на мою ошибку и окончательно угробить свою репутацию, и застывает с испуганным выражением на лице.

- Что касается романов Думеши… - обвожу взглядом толпящихся вокруг солдат. – Если кто-то решит взять себе в ранец – я не возражаю.

- Разрешите мне, сэр. – раздается басовитый голос, и вперед проталкивается «медведь» из МакБерр. Мне стоило немалых трудов добиться, дабы он завернул свой скрам без ножен в тряпицу и убрал на дно ранца… Парень никак не желал смиряться с мыслью, что в армии есть установленная форма одежды, и она не предусматривает свободного ношения другого холодного оружия, кроме штатных штыков.

- Отлично. – Киваю я. – Ну, а в крепости… В библиотеку сдадим, что ли?..

- Сэр… - О’Доннел смотрит на меня. – В крепости нет библиотеки.

- Уже есть, сержант, - поворачиваюсь я к нему. – Рядовой Мойзи ее только что основал…

- Библиотекарь… - хихикнул кто-то. Готов спорить, что знаю, какая кличка будет у Мойзи.

- Что же касается этой зауми… - задумываюсь я.

- Позвольте мне, сэр… - О’Доннел протягивает руку. – Эта… «Заумь»… - О’Доннел ухмыляется, и я понимаю, что он прекрасно осведомлен об истинном содержании книги, - Эта заумь пойдет мне на раскурку трубки. Заодно, с Вашего позволения, я прочитаю Мойзи короткую лекцию об исполнении приказов старших по званию и вообще о дисциплине… Совсем короткую, отжиманий на тридцать-сорок… Ведь я приказывал Вам избавиться от лишних книг еще в Трогельпинге, верно, рядовой? – обращается О’Доннел к Мойзи, но смотрит при этом на меня, причем сейчас я уверен на все сто, что смотрит с одобрением. Ясно. Готов спорить, что он прекрасно все знал, но смотрел, как я буду выходить из ситуации. Еще одна «проверка на зуб». Тоже мне… Педагог.

- Что ж, проведите, сержант. И проверьте, чтобы Мойзи правильно уложил ранец.

- Есть, сэр…

- А вы, джентльмены… Учитывая, что на месте вам спокойно не сидится… - обвожу взглядом солдат своего взвода, столпившихся вокруг… - В одну шеренгу становись!!! Займемся строевой подготовкой…

Папа всегда говорил – солдат должен быть все время чем-то занят!