Глава 19

Свежий утренний ветерок медленно разгоняет по крепостному плацу вонючие, грязно-серые облачка порохового и динамитного дыма. Надо отдать северянам должное – по их утренним артиллерийским бомбардировкам можно часы сверять, они открывают огонь ровно в пять тридцать, ни секундой позже или раньше. По идее, за обстрелом должна последовать атака, но наблюдатели в северо-западном бастионе не подают знаков опасности – то ли северяне не торопятся атаковать… То ли наблюдателей уже нет – по-моему, я видел облачко разрыва где-то там, где должно быть их укрытие... А может, они вообще не смотрят сейчас на вражеские позиции, а так же, как и я, глазеют в небо…

Да, в этом утреннем небе есть, на что посмотреть…

…Я не могу сказать, что много размышлял о смерти раньше. Нет, понятно, что за свои девятнадцать лет я уже успел с ней столкнуться. Помню, как в шесть лет испугался, когда отец подвел меня попрощаться с дедушкой. Дедушка, который, не смотря на болезнь, до последнего дня оставался таким сильным, дедушка, очень высокий для кобольда – полных шесть футов, в гробу вдруг стал таким… Длинным, заострившимся… Несуразным… Вот эта-то несуразность и напугала тогда меня до дрожи. Потом помню, как плакал, когда смотрел, как угасает мама – она вдруг начала жаловаться на то, что ей стало больно дышать, а потом очень быстро – меньше, чем за полгода – исхудала, кожа ее стала тонкой и восковой, волосы цвета надраенной меди, волосы, которыми она всегда так гордилась, потускнели и сменили цвет на тускло-ржавый… Когда она смотрела на меня, она пыталась улыбаться – и это было… Больно и страшно. Когда ее не стало, помню, как взахлеб рыдал, уткнувшись отцу в грудь, и все спрашивал – почему?.. Почему именно она, почему именно наша мама?.. И отец, у которого у самого слезы текли по щекам, тогда ответил мне – не знаю, малыш… Не знаю, но… Ее лицо вдруг стало таким спокойным. По крайней мере, ей больше не больно… А потом обнял меня и прошептал – давай жить, сынок… Давай жить так, чтобы мама улыбалась, глядя на нас, куда бы не пролег теперь ее путь… И помни, что когда-нибудь мы обязательно с ней встретимся.

Смерть папы… Она оставила в душе глухую тоску. В отличие от дедушки и мамы, с ним мне даже не довелось попрощаться, и могилы, куда я могу прийти, у него тоже нет…

Что же до меня – то о своей смерти я как-то не особо задумывался. То есть… Задумывался, когда читал «Волчьи хроники» или «Сагу об Эрике Неистовом»… Или другие героические саги и сказки… Я был уверен, что, уж если мне доведется умереть – то моя смерть будет героической и даже в чем-то красивой, что я уйду с мечом в руке, окруженный трупами сраженных врагов, под боевые кличи верных друзей – прямо с поля боя буду вознесен в чертоги Всеотца…

Что ж, в чем-то мои детские наивные мечты, родившиеся над страницами прочтенных книг, меня не обманули.

Моя смерть действительно… Красива. Хотя почему только «моя»?.. Наша. Всех, кто еще остался из нашего полка и укрывшихся в нашей крепости №9 жителей из ближайшего к ней городка Йоккехольм и некоторых окрестных деревень, хуторов и ферм…

Наша смерть неспешно и величественно наплывает на нас из этого светло-синего неба. Кипенно-белые паруса, на которые рассветное солнце бросает нежно-розовые отблески, кажутся крыльями каких-то фантастических птиц. Стройные обводы корпусов рождают в голове мысли о хищно-узком профиле акулы, мелькающем иногда в глубине волны рядом с бортом корабля – сходство усиливают боковые стабилизаторы, чей скошенный абрис так похож на плавники. Только шпангоуты страховочных сеток по бортам выбиваются из общей картины, но даже в них есть что-то таинственно-притягательное…

Два воздушных корвета неотвратимо вырастают в моих глазах, и это рождает в душе тоску и… Восторг, как вид приближающейся грозовой тучи. И, подобно грозовой туче, эти неспешно плывущие на не такой уж большой высоте красавцы не несут нам ничего хорошего… Что ждет нас? Динамитные бомбы, что, подобно граду, рухнут на крепость, заставив ее гарнизон наконец замолчать и открыть дорогу их войскам? Или, подобно стремительным молниям, в нас полетят десятки снарядов из скорострельных носовых пневматических орудий?..

Хотя… Какая мне разница? Все равно нам нечего им противопоставить…

Интересно только, почему они так тянули, раз за разом бросая на штурм пехотные батальоны и неся потери в бесплодных атаках, вместо того, чтобы сразу задействовать это грозное, жуткое и прекрасное творение разума человеческого?

- Ветер… Ветер переменился. – голос Хрольва звучит из-за моей спины несколько неразборчиво, и я понимаю, что последнюю фразу произнес вслух. Неразборчиво и глуховато гном говорит по двум причинам – во-первых, вчера, во время последнего приступа, ему пропороли щеку. Майор медслужбы Митэль, наш гарнизонный хирург, первый полуэльф, которого мне довелось увидеть в жизни, зашил ему щеку без анестезии – грубыми, неровными стежками сапожного подмастерья-неумехи, но это простительно – если вспомнить, что с того момента, как мы вернулись в крепость, все свое время этот язвительный полуэльф посвящает уходу за ранеными, если и прихватывая хоть несколько минут на то, чтобы вздремнуть – то исключительно урывками… Во-вторых – мы все подоглохли от беспрестанной пальбы последних дней…

- Ветер переменился… – продолжает меж тем Хрольв. – Это парусники, паровых труб не видно – значит, «старички», даже корпуса еще небронированные, наверное… Последние три дня дул юго-западный ветер, и вот, наконец, они дождались попутного… Похоже, все, лейтенант. Каждый из них поднимет… Извини, я сейчас не в том состоянии, чтобы сказать, сколько бомб, но - достаточно, чтобы после их сброса здесь было уже некому отбиваться… Точнее, - тех немногих, кто переживет бомбардировку, уже не хватит, чтобы отбить штурм…

Я устало киваю – какой смысл отрицать очевидное?

Окидываю взглядом крепостной двор – множество воронок, стволы деревьев вокруг плаца – ветви срублены осколками мортирных бомб, из-за этого деревья напоминают гигантские сгоревшие спички, воткнутые торцом в землю… Груду кирпича и дерева на месте северных ворот – сначала постарался Люверс со своей героической затеей, а затем – Хрольв. Адская машина, созданная его техническим гением из верхней части парового голема и рамы с колесами от старого артиллерийского парового тягача, до сих пор валяется в проходе, поверх своего гигантского противника… Хотя почему «до сих пор»? Говорю так, как будто ее мог кто-то украсть за ночь…

- Заряжа-а-ай… Кхе-кхе… - пересохшее горло подводит, голос срывается, и дальнейшую команду я уже не пою, а сиплю: - Стрелять по моей ком…кх-анде!

- Заряжа-а-а-ай… - трубно раздается откуда-то слева, и, повернув голову, я вижу Гулла – орк где-то потерял кепи, и сейчас его иссиня-черные волосы, собранные в хвост на затылке, нещадно треплет ветер.

- Слышали командира?! Заряжай!!! – откуда-то справа выныривает О’Доннел. Мундир его давно уже потерял свой светло-синий цвет из-за копоти и кирпичной пыли, и тем ярче выглядит какая-то относительно белая тряпица, которой наш Митэль перетянул его рану под правой ключицей. Неправдоподобно ярким цветком на белом выступает алая кровь…

- Сэр!!! Разрешите – мы с парнями завалим опору лафета во-он в ту воронку – это даст необходимый угол возвышения ствола, глядишь, и приголубим кого из них напоследок?! – унтер-артиллерист из клана МакПерри, как же его… Не вспомню сейчас, хотя мы вместе отступали от границы, в башке от канонады давно все перемешалось… Азартно тычет левой рукой в сторону предполагаемой позиции нашей последней пушки. Правая висит на перевязи.

- Разрешаю. – Это не имеет смысла, даже учитывая малую высоту, на которой идут корветы, все равно мощности оставшейся в нашем распоряжении шестидюймовки не хватит, точнее… Мощности-то хватит, не хватит опыта ее расчета для стрельбы по воздушной цели, но пусть уж будут заняты хоть каким-то делом – когда хотя бы создаешь иллюзию, что даешь отпор – становится не так страшно…

Интересно, как там Кристина и Абигайль? Хотя в церковном подвале, где мы устроили импровизированный лазарет, скопилось много раненых, а они сами вызвались помогать Митэлю, так что у них практически нет свободного времени, чтобы увидеть все это и успеть испугаться…

Снова гляжу на корветы – Всеотец великий, какое же все-таки прекрасное и величественное зрелище, особенно сейчас, когда они подошли так близко… Забыв о том, что клинок сломан, извлекаю из ножен шпагу, точнее, обрубок с клинком длиной не более полутора футов, и готовлюсь отдать последнюю команду.

А ведь начиналось все не так уж плохо…

…Столь вожделенные прапорщиком бронедивизиона северного легиона Хрольвом, сыном Хагена, цепи мы вынесли за ворота завода без каких-то особых затруднений. Когда мы прошли в калитку, сопровождаемые равнодушными взглядами двоих привратников в линялых форменных тужурках (людей, не гномов) – мне подумалось, что мы напрасно наматывали на себя эти цепи под мундиры, нещадно пачкая нательное белье и собственно мундиры машинным маслом. Всеотец свидетель – если бы мы заявились к воротам, волоча цепи за собой, как тот кладовщик на складе – выражение лиц дежурных вряд ли претерпело существенные изменения, разве что раскошелиться на пару шеллов пришлось бы… Эту мысль я и озвучил Хрольву, когда мы садились в пролетку.

- А-а-абсолютно верно!!! – энергично закивал Хрольв. – Этим, у ворот – на… - гном на мгновение запнулся, но тут же продолжил, - …плевать и розами засыпать, даже если бы мы волоком тащили за собой корпус «секретного монитора «Галахад», настолько секретного, что про него, по-моему, знают уже даже в Ируме, и который эти… Кгхм, «предприниматели» из «северной торговой» не могут склепать уже три года, напрочь сорвав все сроки… Проблема вовсе не в них – ну, заплатили бы им по пятку крейцев на рыло, - проблема в том, что ворота просматриваются караульным от калитки сектора «корпорации»… Вам что, действительно не жаль беднягу Бальдра? Он же после такого как пить дать – исполнит свою угрозу и бросит мне вызов, хотя бы для того, чтобы лицо сохранить. И драться будет всерьез. А мне его убивать совсем не хочется – он нормальный мужик, вообще-то, и не виноват, что мне… То есть, нашему полку, так нужны были запасные цепи… Да и кровников в клане Железных Холмов заиметь на пустом месте – тоже ни к чему…

- Прапорррщик… - МакРейв сорвался-таки на рычание, но тут же взял себя в руки. – Не буду лукавить – меня абсолютно не интересуют трудности гномьих межклановых взаимоотношений и Ваше конкретно в них участие… Больше всего меня сейчас занимает – куда Вас доставить, чтобы избавиться, наконец, от этой груды промасленного металла?! И желательно – побыстрее, нам еще мундиры как-то отчищать…

- Цвергова наковальня, тоже мне, нашли проблему… - фыркнул гном. – Побудете моими гостями часика четыре, ничего с вами не станется, за это время ваши мундиры станут такими чистыми, какими не были, даже выйдя из рук портного, гарантирую…

МакРейв выразил сомнения в умениях Хрольва по части стирки, на что гном невозмутимо заметил, что да, он сам действительно обделен подобными талантами, но это и ни к чему – для этих целей в доме, где он квартирует, имеется очень приличная прачечная. Гномья прачечная, не что-нибудь!!! Само это определение – «гномья» - это уже гарантия качества!!!

Собственно, нам все равно ничего иного не оставалось, так что, когда пролетка подъехала к обнесенному высоким кованым забором трехэтажному дому характерной гномьей архитектуры, мы неуклюже выбрались из нее, расплатились с кучером и поднялись на третий этаж, в довольно просторную угловую квартиру… Ну как – просторную… Площадь у нее была довольно обширная… Но я еще никогда не видел квартиры, настолько захламленной множеством бумажных листов разного формата – чертежи, эскизы, какие-то черновики, листы писчей бумаги, испещренные значками математических формул…

- Так, - Хрольв подошел к заваленному бумагами низенькому столику, не чинясь, широким жестом смахнул их с него – тогда стало понятно, что это не столик, а деревянный сундук, откинул крышку – сундук оказался пуст – и продолжил: - Скидывайте мундиры, рубахи – цепи сюда, живо!

Я почувствовал, что краснею – раздеваться, пусть даже и только по пояс, в чужом доме, мягко сказать, неприлично…

- Джентльмены, - гном, видимо, заметил мое смущение, - Только не говорите мне, что в нашей доблестной армии вы не сталкивались с таким явлением, как солдатская баня – ни за что не поверю… Что же касается меня – уверяю вас, я уже видел в своей жизни столько и такого, что вашими могучими обнаженными торсами смутить меня невозможно. Если для вас это такая проблема – я дам вам пару одеял, задрапируетесь в них, подобно патрициям древней Империи… Давайте, разоблачайтесь, и, как говорил один мой знакомый орк – «не делайте мне нервы!..»

МакРейв молча расстегнул портупею, снял мундир, размотал намотанную на него цепь и отправил ее в сундук. Затем стянул через голову нательную рубаху. Глядя на него, повторил эти нехитрые манипуляции и я…

- Во, - удовлетворенно кивнул Хрольв, в свою очередь, освобождаясь от своей цепи и закидывая ее в сундук – испятнавшие его зеленый свитер пятна масла его, казалось, совершенно не заботили. Затем он подошел к столу (также заваленному какими-то большими бумажными листами), выдвинул ящик, достал стеклянную колбу, пошарил в шкафу, вытащил оттуда клетчатую тряпку. Смочил тряпку прозрачной жидкости из колбы – по комнате поплыл резкий химический запах…

- Оботритесь от масла, - ловко кинул он тряпку капитану, который так же ловко ее поймал, - Я пока ваши мундиры в прачечную утащу. Через четыре часа все будет готово…

…Это были довольно-таки долгие четыре часа, поскольку МакРейв хранил дружелюбное молчание, прапорщик тоже, снабдив нас одеялами, посчитал свои обязанности хозяина выполненными, и углубился в созерцание одного из больших бумажных листов на своем столе, периодически делая на нем какие-то пометки карандашом.

Впрочем, где-то через час он снова вспомнил про нас, и предложил нам с капитаном угоститься стаканчиком настойки:

- Секретный рецепт клана, из которого я…

- НЕТ!!!! – Рявкнул я прежде, чем сообразил, что такое мое поведение хозяин может понять превратно, а то и вовсе – посчитать оскорбительным. Но, согласитесь – причины у меня есть!!! Воспоминания о другом «секретном рецепте» под названием «грань Аркенстона» еще очень свежи в моей памяти…

- Хм-м-м… - Хрольв удивленно выгнул левую бровь; учитывая рассекший ее шрам, гримаса получилась этакой удивленно-угрожающей. – Не ожидал столь бурной реакции… Хотелось бы узнать ее причину?..

Я покраснел, после чего сжато, в емких кратких выражениях, изложил историю своего знакомства с «фирменной продукцией» клана Алмазной секиры…

Услышав название напитка и мою характеристику его убойных свойств, гном посмотрел на меня так, как будто я только что вытер грязные сапоги любимой скатертью его бабушки, причем, судя по выражению лица, сапоги должны были быть испачканы наисвежайшим, и оттого – особенно липким, коровьим навозом, и произнес:

- Я могу Вам только посочувствовать – иметь возможность попробовать почти что легенду, и не суметь ее оценить по достоинству… Не понимаете вы ничего в настоящем алкоголе – причем под «вами» я имею в виду не конкретно Вас, а вообще всех – людей, эльфов, орков, троллей, кобольдов… Всех… Впрочем… - вздохнул гном, - Я, скорее всего, просто придираюсь. В любом случае, с моей настойкой ничего подобного Вам не грозит. Потому все же… Позволю себе настоять на своем – попробуйте!..

С этими словами он наполнил стакан и протянул мне.

Я втянул ноздрями запах. Запах… Странный. Пахнет хвоей и… Грибами. Капитан, видимо, тоже его учуял, потому что встрепенулся и посмотрел на хозяина. Тот правильно истолковал его взгляд и наполнил второй стакан. Капитан коротко поблагодарил, сказал: «здоровье хозяина!», и опрокинул в себя стакан, после чего застыл с полуприкрытыми глазами. Посмотрев на него, я молча отсалютовал хозяину стаканом, после чего решительно припал к нему губами…

…По телу пробежала теплая волна, в ушах прошумел шальной порыв свежего морского ветра, перед глазами расступились хвойные ветви, ласковое солнце мазнуло своей пушистой кисточкой по моим глазам…

…И все закончилось. Я снова сижу в комнате прапорщика Хрольва. Осталось только чувство легкости во всем теле, покой на душе и ясность в голове. Дышалось тоже как-то… Легче.

- Ну, как?.. – с любопытством поинтересовался Хрольв.

- Спасибо, весьма неплохо, - отозвался капитан. Я тоже высказался в том духе, что –рецепт мне понравился больше, чем то… Хрольв удовлетворенно кивнул, после чего сказал:

- Джентльмены, дабы убить время, предлагаю партию в Ток-Нерр, - с этими словами достал с полки шкафа доску для этой игры, весьма даже роскошную. – Карт не держу, увы…

Капитан кивнул, Хрольв сбросил очередную кипу бумаг с предмета мебели, оказавшегося журнальным столиком, поставил его между собой и капитаном и разложил на нем доску. Я сел сбоку, приготовившись наблюдать за игроками…

…Через день после посиделок у Хрольва (мундиры нам действительно отстирали – мое почтение! По-моему, даже цвет стал насыщенней, и ощущение давления и натирания шеи воротником тоже ушло!), утром мы с капитаном сели в поезд (на этот раз цвет вагона был голубым, положенного нам второго класса), и отправились в первую точку нашего довольно сложного маршрута – город с несколько нетипичным для наших мест названием Роялди… Да, отправку големов мы до этого проконтролировали, хотя, по-моему, могли этого и не делать. Представители корпорации «Железных холмов» пригнали такой «почетный караул», что наше присутствие ни на что не влияло, разве что для очистки совести поглядели, как големов загрузили на грузовые платформы, Хрольв расписался в куче бумаг, после чего поезд, бодро свистнув на прощание, скрылся в утреннем тумане.

Да… Итак, мы отправились в Роялди, городок, имеющий несколько нетипичное название… Почему нетипичное? Ну… Как-то так получилось, что практически все поселения в Баккеланде, имеющие, что называется, «аранийские» корни, то есть выросшие из аранийских крепостей, портов и факторий, к настоящему моменту имеют наши, местные, названия – вон, даже столица, и та – Драгефьорден, как я уже и говорил. Нет, изначально-то крепость, с которой начался город, носила другое название – «Церазус кастеллум», на староимперском, но… Годы шли, все теснее переплетались связи между нашими народами, ушла в прошлое древняя Империя, а следом за ней – и древний язык, ну и… Как ни крути, а кобольды все равно в Баккеланде составляют большинство народонаселения, так что вытеснение старых имперских названий кобольдскими было практически неизбежно. Тем не менее, у некоторых поселений, образовавшихся гораздо позже, после второй большой войны с «ушедшими», прижились названия на новоаранийском языке, как у этого городка…

Само путешествие было довольно скучным, ну, да мне не привыкать. Собственно, оно не было и долгим – уже вечером мы высадились на станции Роялди, окинули взглядом напоминающее барак одноэтажное вокзальное здание, после чего бодро протопали на своих двоих до группы добротных одноэтажных зданий, с толстенными кирпичными стенами и черепичными крышами, которые МакРейв назвал «королевскими казармами», благо идти оказалось всего пару кварталов. Дежурный мельком глянул на наши предписания, проворчал под нос что-то из разряда «…где ж вас столько времени ледяные демоны носили…» и «…наконец-то это безумие закончится…», после чего свистнул вестового. Да, в буквальном смысле – свистнул. Заспанный (похоже, здесь это традиция…) вестовой проводил нас с капитаном в ближайшее здание, где в наше распоряжение для ночлега была предоставлена небольшая комната с двумя металлическими койками, застеленными не слишком свежими матрасами. Ни меня, ни капитана это не смутило – ранец под голову, шинель – сверху, никаких проблем, ночлег вполне сносный. По словам капитана, нам двухдневный пеший переход до крепости предстоит, с двумя ночевками, так что здесь – еще вполне комфортабельно, по сравнению с голой землей-то… В общем, переночевали, а с утра…

…А с утра меня торопливо познакомили с четырьмя унтер-офицерами, которые распоряжались здесь среди этой… Орды, другого слова здесь не подберешь, и вот теперь я стою перед своим первым взводом… Честно говоря, чувствую я себя слегка неуютно под пристальным взглядом сорока пар глаз. Наверное, дело в том, что до настоящего момента я был на их месте – в смысле, всегда смотрел на командиров из строя, а не наоборот…

Скашиваю глаза направо. Там стоит унтер-офицер О’Доннел – мой заместитель на время следования нашего отряда в крепость. До нашего с капитаном прибытия именно он выполнял обязанности старшего в этой команде, а сейчас капитан назначил его в мой взвод. Ну… Это понятно, я для капитана – темная лошадка, вот он и назначил мне… няньку, в смысле, наиболее опытного унтера, чтобы молодой лейтенант не наломал дров от излишнего усердия… О’Доннел, судя по фамилии, как и наш О’Дуайт, уроженец графства Лира. Ну, либо выходец из семьи уроженцев этого графства, потому как он жгучий брюнет, что для коренных «лирян» несколько нетипично – это графство расположено в северо-восточной части метрополии, там, в основном, светловолосые, рыжих много, в крайнем случае, люди с каштановыми волосами, но вот такие черноволосые – там редкость, это характерно для южан, но не для них… В остальном же, О’Доннел – типичный унтер, если так можно выразиться: чуть повыше меня ростом, крепко сбитый, кулаки весьма внушительные, голос мощный. Сейчас он стоит и безучастно рассматривает неровную шеренгу рекрутов, замерших перед нами.

Однако, пауза затягивается… Чтобы как-то ее заполнить, я направляюсь к шеренге, дабы пройтись вдоль нее, повнимательнее рассмотрев рекрутов. И начну я, как и положено, с правого фланга, потому как правофланговым стоит – не много, ни мало – орк. Единственный среди всех. Остальные – кобольды, их большинство, ну и люди, конечно.

За те несколько шагов, что мне нужно пройти, окидываю орка внимательным взглядом. Высокий – где-то шесть футов и четыре дюйма, крепкий (ну, да они все крепкие). Кожа – отчетливого красноватого оттенка, значит, не из южных колоний – у тех зеленоватый оттенок кожи, и уж тем более не черный орк, а либо «пустынник» - из племен орков, обитающих в пустынях на границе Ирума, либо «степняк» - те же места, только чуть севернее. Предположение, что сюда добрался орк с западного континента – отметаю, как бредовое. Да и одежда характерна для племен сынов пустыни – широченные белые штаны длиной до середины голени, кожаная безрукавка на голое тело, белая повязка на голове. На ногах – короткие кожаные сапоги без каблуков. Татуировок, которые так распространены среди орочьих племен южного континента и Ирумских пустынь, почти нет – лишь вокруг левого запястья обвилась спиралью белая линия… Точнее, белая змея. Я не великий знаток орочьей «росписи по телу», но в академии внимательно слушал офицеров (а они практически все с боевым опытом, Ляфорс предпочитал набирать в преподавательский состав людей, познавших войну на своей шкуре), да и О’Дуайт, бывало, рассказывал нам о некоторых особенностях службы в южных регионах… В общем, слышал я, что такая белая змейка на левой руке обозначает. Парень мало того, что самый младший сын своего отца, так еще и рожден не от жены, а от наложницы. Но и это еще не все – наложница взята не из рода отца, а рабыня – либо пленница, либо купленная, либо взята в качестве заложницы от более слабого рода – об этом говорят шипы возле головы змеи. Короче, если говорить о иерархической ступеньке, которую занимает… То есть, занимал парень в семье – то эта ступенька располагалась аккурат на одну ступень ниже той, что занимают сторожевые дворняги, что во множестве бродят вокруг тамошних орочьих стойбищ в ожидании костей и объедков.

Когда до орка остается пара шагов, мой взгляд еще раз пробегает по татуировке и цепляется за деталь, не замеченную сразу – чуть выше белой змейки расположилось несколько красных стреловидных значков. Не удивительно, что я сразу их не увидел – бледно-красные рисунки теряются на кирпично-красной коже. «Шакал»… Про это тоже слышал. Это значит, что парню довелось по приказу старших родичей исполнять роль палача, причем не просто палача… Ему пришлось душить жертв – такая смерть у «пустынников» считается крайне позорной. Причем позор это не только для жертвы, но и для того, кто приводит приговор в исполнение… М-даааа, кто ж тебя настолько в твоей семье ненавидел, и главное – за что?.. И каких сюрпризов теперь от тебя ждать?

Останавливаюсь перед ним. Орк стоит, возвышаясь надо мной на голову, и безучастно смотрит куда-то в даль, поверх моей головы. Интересно, он по аранийски-то понимает?..

- Рекрут, Ваша фамилия?.. – обращаюсь я к нему.

Последовала короткая, в пару секунд, пауза, после которой орк, все так же глядя поверх меня, пробасил:

- Гулл.

Прежде, чем я успел хоть что-то произнести, из-за моего правого плеча донеслось:

- Когда офицер обращается к солдату, стоящему в строю, тот, отвечая, должен всегда добавлять «сэр»! И смотреть при этом на офицера!

Решив поддержать начинание унтер-офицера О’Доннела в совмещении знакомства с личным составом с практическими занятиями по строевому уставу, произношу еще раз:

- Итак, рекрут, как Ваша фамилия?

На этот раз темно-карие глаза орка посмотрели прямо на меня, и временный боец моего взвода произнес:

- Гулл… Сэр. Это имя. Родового имени у меня нет…

Итак, начало положено… Вопрос про фамилию он понял, назвал имя и пояснил, что фамилии, которую он назвал «родовым именем», у него не имеется. Ну, учитывая его татуировки – это не удивительно. Как я уже сказал, кто-то его старательно гнобил, и то, что ему не позволили носить имя рода – лишь очередное унижение. Неудивительно, что парень в итоге предпочел сбежать как можно дальше от родных мест.

- Уроженец этих мест, или приехали откуда-то?.. – продолжаю я.

- Приезжий… Сэр. – Орк отвечает неторопливо, чуть растягивая слова; мне чудится, что в его голове слышится щелканье каких-то шестеренок, когда он обдумывает мои вопросы.

- Сколько Вам лет? Чем занимались до вступления в армию?

- Двадцать два года… Сэр. До армии… Пять лет был в услужении у одного джентльмена в Арании… У него служила моя мать. Когда она умерла – завербовался в армию, сэр…

Что ж, по крайней мере, он меня понимает… И аранийским владеет очень и очень сносно, акцент почти не слышен; да и столь уверенный ответ по поводу возраста дает надежду, что счет сей представитель пустынных… Или степных орочьих племен, разумеет хотя бы в пределах сотни. Пять лет в метрополии… Про жизнь в родном племени он даже не вспоминает… Хотя, похоже, удивляться здесь нечему, скорее уж, удивительно то, что он так долго терпел – дело в том, что те представители пустынных племен, которым выпала подобная судьба, хоть и мало чем по своему положению отличаются от рабов, тем не менее, рабами не являются, и могут в любой момент сказать вождю – «я ухожу», и уйти на все четыре стороны. Тут есть один нюанс – после ухода им запрещено появляться на землях племени под страхом смерти. Ладно… Первое впечатление я составил, пока – этого мне достаточно. Кивнув, иду дальше вдоль строя.

Иду нарочито неторопливо, вглядываясь в лица рекрутов, которые провожают меня несколько настороженными взглядами. Основную часть, как я уже сказал, составляют кобольды – в основном, из кланов, населяющих эти земли, что вполне логично. Много сородичей капитана, из клана МакРейв, есть рыси из МакБелл, вижу представителей клана МакХорн – «камышовые коты»… Ого!.. А вот это редкий гость – из клана МакБерр. Земли этого клана лежат значительно восточнее, на самом юго-востоке Баккеланда. Клан интересен тем, что это единственный «медвежий» клан в Баккеланде. Остальные медвежьи кланы, как я уже говорил как-то, оказались в рядах «ушедших», составив, по сути, их костяк. А МакБерр выбрали другую сторону… Может быть, поэтому ушедшие их ненавидят особенно люто. МакБерр, впрочем, платят ушедшим той же монетой. Окидываю «медведя» взглядом. Примерно одного роста со мной, но гораздо шире в плечах. Темно-русые жесткие волосы, серые глаза смотрят внимательно и спокойно. За пояс заткнут скрам без ножен. Проходя мимо, бросаю взгляд на шнур в рукояти. Так и есть – среди коричневых и серых прядей клановой расцветки отчетливо виднеются ярко-алые нити. Мститель… Поклялся не вкладывать скрам в ножны, пока не отомстит за кого-то… Не удивлюсь, если клятву он принес, соблюдя все традиции – то есть, предварительно заохотив медведя и искупав эти алые нити в его крови. Ох уж мне эти ревнители традиций… Еще одна потенциальная головная боль…

Рядком стоят несколько «волков». Нет, не мои сородичи из МакДин, другой «волчий» клан – МакЛюрр. Хотя МакЛюрр и МакДин достаточно тесно связаны, в том числе, и родственными связями – например, мать тетушки Агни – урожденная МакЛюрр, вышедшая когда-то замуж в наш клан. Именно для представителей этого клана характерен тот снежно-белый цвет волос, которым так гордится тетушка.

Так, стоп!

Задумавшись, я почти прошел мимо пятерки «волков», но мое внимание привлекли двое из них – уж больно бросилось в глаза семейное сходство…

- Братья? – спрашиваю я, довольно невежливо тыкая в них поочередно пальцем.

- Да, сэр, - односложно отвечает тот, что повыше.

- Понятно… Тогда Вы, рекрут, - касаюсь плеча того, что повыше, - встаньте сюда… - выдернув его из строя, ставлю во главе группы «волков», - А Вы – сюда… - ставлю второго брата так, чтобы между ними было три человека… То есть, кобольда.

- Сэр, - тот, что повыше, явно заволновался, - Сэр… Я хочу служить вместе с братом!

- Я это учту. А пока – будьте любезны соблюдать дисциплину в строю, и стоять там, куда вас поставил офицер.

Парень из МакЛюрр пытается еще что-то сказать, но его прерывает рык следующего за мной неслышной тенью унтер-офицера О’Доннела:

- Отставить р-разговоры! Исполнять команду офицера!!

Рекрут замолкает, но смотрит на меня с откровенной неприязнью. Ну и пусть… Сейчас сам все поймет, по крайней мере, надеюсь, что поймет. На самом деле, я поставил их таким образом для того, чтобы при делении взвода на десятки они оказались в одном десятке. А остальные их родичи по клану будут раскиданы по другим десяткам… Это я помню еще по нашему с отцом форту – когда приходило пополнение, если среди них было несколько сородичей из одного клана – отец всегда раскидывал их в разные десятки. Исключение он делал только для родных братьев – они отправлялись служить вместе, братьев отец никогда не разлучал.

Отхожу на пару шагов от строя, громко спрашиваю:

- Еще родные братья в строю есть? Поднять руки! Только родные, двоюродное и троюродное родство меня не интересует…

Ближе к концу шеренги несмело поднялись две руки. Подхожу. «Рыси». На этот раз – МакКайл, судя по шейным платкам.

Повторяю с ними ту же процедуру, что до этого провернул с братцами МакЛюрр.

Когда я подходил к концу шеренги, обратил внимание еще на одну колоритную личность. Ничего удивительного в том, что он привлек мое внимание, не было, скорее уж, наоборот – согласитесь, немногие летом натянут на себя пальто и замотают шею длиннющим шарфом… Ростом – с меня, но из-за того, что руки торчат из рукавов граблями – пальто явно с чужого плеча, причем человек, на которого оно шилось, ростом был ниже рекрута, а вот объемами, наоборот, значительно превосходил – он кажется выше. Невольно задерживаю взгляд на кистях рук – удивительно длинные и тонкие пальцы, явно незнакомые с грубой работой, аккуратно подстриженные ногти. С такими руками надо служить в какой-нибудь конторе младшим клерком или играть в каком-нибудь оркестре, но уж точно не сжимать ими карабин Хорпса или длинный пехотный «Йоркен». Волосы светлые, аккуратно зачесанные на пробор, глаза голубые, лицо худое, бледное и абсолютно мальчишечье… Еще большую «детскость» лицу придают крупные, нахально оттопыренные уши.

- Рекрут, Ваша фамилия?

Голубые глаза испуганно смотрят на меня.

- М… Мойзи… С-сэ-э-эр…

- Сколько Вам лет, рекрут Мойзи?

- В-восемндцать… Сэ-эр…

- А выглядите на пятнадцать… Кто-нибудь может подтвердить Ваш возраст?

В строю слышатся смешки.

- Отставить смех! – тут же реагирует О’Доннел, и смех послушно стихает.

В голубых глазах вспыхивает нешуточная обида.

- С-сэр… Моя дата рождения… З-записана в приходской книге… В церкви святого Туллия, в К-клавдиуме…

- Мы далековато от Клавдиума, рекрут…

Что с ним делать? Выглядит-то действительно лет на четырнадцать-пятнадцать… С другой стороны, никто не может подтвердить его возраст – но никто не может и опровергнуть, в конце концов, нашему Луису тоже двадцать никак не дашь, но, тем не менее, он действительно был самым старшим в нашей четверке… Ладно, как прибудем в пункт постоянной дислокации – напишу приходскому священнику этой самой церкви святого Туллия, а пока… А пока передо мной моя очередная головная боль – что-то подсказывает мне, что за рекрутом (а вскорости – рядовым стрелком) Мойзи будет нужен глаз да глаз – в шеренге рекрутов я не вижу второго такого, выглядящего настолько неприспособленным к будням армейской жизни, нежели этот… Цыпленок, по другому не назовешь…

Не торопясь, отхожу от шеренги на несколько шагов, разворачиваюсь.

- Взвод! На первый-четвертый… Рассчитайсь!

Молчание.

- По команде «на первый-четвертый рассчитайсь» рекрут, стоящий правофланговым (в данном случае это рекрут Гулл), громко и ясно произносит «первый!», повернув голову к соседу по шеренге. Следующий за рекрутом Гуллом рекрут произносит – «второй!», и далее, по порядку номеров. После четвертого номера расчет начинается сначала, соответственно, с первого номера. Каждому запомнить номер, который он назвал. Замыкающий шеренгу рекрут, после того, как озвучит свой номер по расчету, громко произносит «расчет окончен!» Все ясно?

Молчание.

- Когда офицер задает вопрос строю, необходимо отвечать хором, громко и ясно – «так точно, сэр!», «никак нет, сэр!» - рык О’Доннела взлетел, как мне кажется, до небес, - Итак, вам ВСЕ ЯСНО?!!

- Так точно, сэр… - вразнобой отзывается строй.

- НЕ СЛЫШУ!! – перехватываю инициативу у О’Доннела я.

- ТАК ТОЧНО, СЭР!! – все еще нестройно, но уже с гораздо большим показным воодушевлением отзываются рекруты.

- На первый-четвертый… Рассчитайсь!!!

…Ну… Надо отдать им должное – они старались. Расчет пришлось проводить трижды, пока, наконец, его результаты стало можно признать удовлетворительными.

- Первые номера – шесть шагов вперед…

Несколько человек несмело выходят из строя.

- Отставить!!! Команды не было!!!

Вышедшие торопливо впрыгивают обратно в шеренгу.

- Слушай мою команду!! Первые номера – шесть шагов вперед, вторые – четыре, третьи – два, четвертые – на месте! Шагом… Арш!!!

Глядя на получившийся результат, я почувствовал, как у меня нервно задергались сразу оба уха и левый глаз.

Оххх… Как же они мне все… Дороги!!!

Пыхтя, как паровоз приснопамятного «шахтерского экспресса», подхожу к одному из «волков» из клана МакЛюрр…

- Рекрут, Ваш номер по расчету?

- Третий… Сэр…

- Тогда… - с трудом удерживаюсь от того, чтобы не сорваться на шипение. – Какой Хлойн Черной Вас занесло в шеренгу ко вторым номерам?!

- Сэр… Я хочу служить со своим…

- ОТСТАВИТЬ!!! – мой рык, по-моему, перекрыл даже рев О’Доннела.

- КРУ… ГОМ! НА СВОИ МЕСТА В ШЕРЕНГЕ, ШАГООООМ… АРШ!!!

А вот в одну шеренгу они вытянулись лихо – по-моему, я еще не успел сомкнуть губы после короткого «…арш!», как вместо подобия четырехшереножной… Толпы передо мной стояла пусть неровная, но уже в чем-то родная шеренга из сорока рекрутов…

После нескольких секунд молчания, в течение которых я боролся между двумя сущностями, решая, с каких именно слов начать свою очередную попытку достучаться до сознания этих… Этих… В общем, я пытался успокоиться, и начать общаться в холодно-спокойной манере, свойственной унтер-офицеру О’Дуайту, а не перечислять… Самые разные… Привычки, обычаи, половые признаки и прочее, присущее… В общем, не уподобиться давешним управляющему Бальдру и прапорщику Хрольву… Ну, или унтер-офицеру Геррису из моего родного форта – тем более, что высказать все это столь поэтично, у меня бы вряд ли получилось…

- Хотел бы вам всем заметить, джентльмены, что вы все, похоже, не понимаете, куда пришли, - мерно шагая вдоль строя туда-сюда, пытаюсь копировать чеканно-спокойную манеру речи О’Дуайта. – Здесь армия. Армия! А не… Скотный двор! – останавливаюсь, окидываю взглядом шеренгу. – Одним из основополагающих принципов армейской службы являются единоначалие и… Дисциплина. А это, в свою очередь, подразумевает подчинение приказам старших по званию. В немалой степени из этого куется победа на поле боя. Потому советую Вам запомнить, джентльмены – все ваши «я хочу» - остались дома! Вам придется научиться подчиняться, либо – уйти. Благо, пока вас не привели к присяге, сделать это достаточно просто. Некоторым из вас рекомендую уже задуматься об этом… Тем более, что я, со своей стороны, сделаю все от меня зависящее, дабы вычислить отдельных «ярких индивидуальностей» еще на первой стадии знакомства, и отправить их по домам, избавив ваших будущих командиров от лишнего труда. Все ясно?..

«Так точно, сэр!» прозвучало несколько вразнобой и без энтузиазма, но все же достаточно громко.

- Отлично. В таком случае – повторим процедуру разделения на десятки. Итак, на первый-четвертый рассчитайсь!!!

В очередной раз пытаясь разбить свой взвод на четыре десятка, я поймал себя на мысли, что искренне восхищаюсь унтер-офицером О’Дуайтом и… Сочувствую ему. Если каждый первый курс в академии походил на этих… Лопоухих щенят – это какие же стальные нервы надо иметь, чтобы вылепить из них хотя бы бледное подобие настоящих солдат…