«Любить себя… Любить себя?» – повторила Лера, глядя в зеркало, и усмехнулась. Ей казалось, что она мастерски владеет этим качеством. Потому что любить никого другого больше не хотелось. Вообще. Но, оказалось, что и тут она дала маху.

Лера разглядывала свое отражение, внутри нее набирал обороты снежный ком. Он скручивался в районе желудка и надвигался к гортани. Сдавливало дыхание. Ей захотелось крикнуть, но это же так глупо – кричать в пустоту. В одиночество. Кричать – значит хотеть жить. Или выжить? А у Леры даже на это не было сил. Просто крикнуть.

– Любить себя, да уж. – Лера в последний раз глянула на перекошенное от усмешки лицо и отошла от зеркала. Она налила в чашку кипятка, растворив сублимированный кофе, варить в турке ничего не хотелось. Взяла безвкусный бутерброд с колбасой и глянцевым помидором и запихнула в рот. Снежный ком в горле никуда не делся, поэтому Лера с трудом сглотнула, залила гортань кислым кипятком с редкой пенкой и встала из-за стола. Пора было собираться на работу.

Работу свою Лера не любила. Когда-то мечтала о том, чтобы попасть в это красивое здание с окнами на речушку. Она видела себя такой деловой, с папочкой, в прямой длинной юбке и обязательно в лодочках. Черных, лаковых, с небольшим каблучком. Деловая женщина! Юбка сбылась, окна во всю стену с видом на речку – тоже. И даже лаковые туфли с папкой были на своих местах, то есть на ногах и в руках соответственно. Вот только счастья не было. Было ощущение поедания вот такого безвкусного бутерброда с картонной колбасой и глянцевым помидором. Когда все началось?

Лера сама толком не знала. Ее жизнь напоминала рутину. Когда-то она влюбилась не в того, потом вручила свое сердце с потрохами человеку, который этого совсем не заслуживал. Потом долго залечивала раны, ощущая свой перебитый псевдолюбовью хребет. Потом встретила двух достойных мужчин: Тимофея, Петю5. Но один ей не нравился, второму не нравилась она. И ведь так обидно: Петя в итоге влюбился в беременную от другого мужчины женщину6. А ее, Леру, не разглядел совсем. Даже волосатый и некрасивый Тимофей великолепно устроил свою судьбу. И женщина у него – красавица, она ее видела. И это, пожалуй, было обиднее всего. Все устраивают свою жизнь. У всех получается. Только не у нее. У нее все летит к чертям. И как выбраться из этой ямы она не понимала.

Комок ширился в гортани, и Лера начала задыхаться от этих мыслей, которые стали привычными для ее головы. Нет, Лера не сдавалась.

Бесконечные знакомства, свидания, встречи. И вроде бы мужики-то нормальные, а ее тошнит. Тошнит уже от всего. И хочется взять чемодан, запихнуть туда какой-нибудь одежды и рвануть из дома куда подальше.

Но работа. Дом. Цветы эти, долбанные в горшке. Привычная жизнь.

Лера зашла в свой кабинет, скинула верхнюю одежду, достала свои лодочки. Лаковые, на небольшом каблуке. И плюхнулась за стол. Впереди ее ждал очередной рабочий день ее обычной жизни.

– Лера, тебя к главному вызывают. – крикнула секретарша Любочка. Стерва редкостная. Тоже счастливая.

Лера встала, взяла документы и пошла к шефу, не ожидая ничего хорошего.

Ничего хорошего и не случилось.

– Лер, мы открываем офис. И нужна твоя помощь.

– Где? – спросила Лера, прекрасно зная, где этот офис будет находиться. В жопе мира.

– Ну не строй из себя. Ты прекрасно знаешь, где. И наверняка понимаешь, почему ты. Я тебе доверяю. Я знаю, что ты справишься. Мне нужен свой человек. И для тебя – это возможности роста. Сесть в кресло начальника. Ты же хотела этого, помнишь?

Лера стояла молча. Перед ее глазами маячило долгожданное путешествие, о котором она только утром думала, поглядывая в сторону чемоданов. Вот только не в лучшую жизнь, а в жопу мира.

– Хотела. А сейчас не хочу, Вадим.

– Нет такого слова «не хочу». Есть такое слово – «надо». На кого я еще могу рассчитывать? Тем более ты же не просто идешь, ты взлетаешь. Это такой шанс для тебя!

– Ага.

– Не слышу в голосе радости и энтузиазма!

– Ага, – повторила Лера и вышла.

– Ну что, я тогда готовлю документы! – крикнул шеф ей вслед, а Лера только пожала плечами. В горле невероятно жгло, и очень хотелось позвонить маме.

Рабочий день только начинался. А настроение уже кончилось. До конца рабочего дня Лера функционировала на «морально-волевых».

Уже направляясь домой, Лера взяла телефон и пролистала список контактов. Звонить некому. Набрала привычный номер:

– Мам, я получила повышение.

– Я тебя поздравляю дорогая. Умничка моя. Ты так этого хотела!

– Мам, что-то мне совсем нерадостно.

– Ну брось, поедешь, посмотришь, поработаешь. И если что – бросишь.

Так мама говорила всегда. И тогда, когда Лера не поступила в вуз, который хотела, зато поступила на экономический, о котором мечтала мама. И когда ходила на сто пятое свидание в поисках единственного. Хотя уже по анкете и фото понимала, что там не пахнет чем-то приятным для нее. Мама всегда говорила, что стоит только попробовать, посмотреть, примериться. А там глядишь и привыкнешь. Или, наоборот, решишь, что не твое – и сделаешь ноги. Почему-то Лера привыкла привыкать. Так было… спокойнее что ли? Синица в руках, а не журавль, которого она никогда не видела в небе.

Только один раз в жизни она отказалась от синицы, от Тимофея, который выражал к ней явный интерес и был готов на многое, чтобы завоевать ее сердце. Она сделала ноги. А сейчас жалела. Жалела об упущенных возможностях. Даже Тимофей устроил свою жизнь, а она нет. Совсем нет. И просвета не видно.

Мама продолжала что-то говорить, а Лера шла по улице и думала, что ей все надоело. Надоело. Невыносимо надоело.

Она всегда любила себя. Ей так казалось. Она выбирала правильные для себя вещи. Никогда не жалела на косметику или одежду. На еду. Она всегда выбирала то, что будет для нее лучше. Даже не выбрать Тимофея и Петю ей казалось лучшим решением.

И работа эта. Она уже почти начальник нового отделения их кампании. Уважаемый человек. И туфли у нее не с рынка, а дорогие. Итальянские. Вот только почему ей не хотелось больше ничего? Ни лодочек этих лаковых, ни нормального кофе. Не есть в ресторанах или возить себя по курортам. В груди – огромная дыра, комок в горле.

Нет опоры. И вроде взрослая, самостоятельная женщина, а опоры нет. Ей так хочется, чтобы нашелся хоть кто-то. Хоть кто-то, кто помог ей эту опору найти, поддержать.

Единственная подруга – затраханная бытом и детьми Маша сказала ей как-то: да ты зажралась. И было и правда стыдно за мысли, что она с радостью бы поменялась с Машкой местами. Дала ей свои туфли, деньги просто за возможность жить в семье, с детьми, с мужем. Не одной. Хотя Машка тоже не выглядела счастливой. Уставшей разве что.

Лера подошла к мосту, лежащему над бурой речушкой. И посмотрела в свое отражение.

– Любить себя, да уж, – прошептала она, и маленькая слеза, выкатившаяся из ее правого глаза, полетела навстречу к собственному отражению. К той, кого она точно не любила. Потому что не знала – как.

Лера расплакалась.

– Девушка, вы с моста-то не прыгайте, тут мелко. Шею сломаете.

Лера обернулась на голос. Перед ней стоял какой-то бородатый мужик и улыбался.

– Я и не собиралась, просто на воду смотрю. – огрызнулась она.

Мужик подошел поближе и тоже посмотрел на воду.

– Действительно, красиво.

Лера хмыкнула, потому что вид речушки был достаточно жалкий – пластик в воде, много какого-то мусора, жирные разводы на поверхности, грязная пена. Ничего привлекательного.

– Вон, смотрите какие удивительные краски. – и мужик ткнул пальцем в сторону зеленого берега.

Лера еще раз посмотрела на мужика – не шутит ли он. Мужик явно не шутил, поэтому она перевела взгляд в сторону пальца. Ничего особенного, кстати. Вода, трава. И мусор.

– Вы художник? – поинтересовалась она. Тип больно походил на уличного творца. Лохматый, какой-то неухоженный, и вот, о красках болтает.

– Нет. А с чего вы взяли? Я, – он немного помялся, – доктор. Юра меня зовут.

– А, то есть вы спасали не меня, а себя от лишней работы? Я Лера. И я правда не собиралась прыгать. – подтвердила она и дотронулась до лица с мыслями о потекшей косметике.

– На самом деле я гинеколог, так что вряд ли я смог бы починить вашу шею, – Юра смутился, а Лера засмеялась. Неожиданно для себя очень даже громко.

– Здорово. Мне всегда было интересно, почему мальчики выбирают эту специальность. С детства мечтали?

– О. Это долгая и занимательная история. Но если вы согласитесь меня послушать, так и быть, я расскажу. Давай только на «ты».

Лера задумалась. Дома ее ждал ужин и чемодан, который необходимо собирать. А рядом стоял незнакомый тип, который выглядел как лесоруб, но работал гинекологом. Это было интересно.

– Ладно, дела подождут. – Сказала Лера. – Куда пойдем, Юра?

Они пошли в булочную, купили пирогов с грибами, потому что Юра их очень уважал, клюквенный морс и парочку ватрушек. Лера вспомнила, что когда-то в детстве любила ватрушки.

Они взяли всю снедь и пару пластиковых пакетов и пошли во двор. Новый знакомый почему-то не предложил посидеть в кафе, а плюхнулся на старую лавку, предварительно постелив пакеты. Кругом было шумно и бегали дети. Какая-то женщина развешивала на металлические сушилки с натянутыми проводами белье. Лера была очарована этим зрелищем, потому что ей казалось, что такие картинки остались далеко в прошлом.

– Это мой старый двор. – сказал Юра. – Я здесь пацаном бегал. А белье развешивает, кстати, моя бывшая соседка, тетя Катя.

– Теть Катя, здравствуйте! – крикнул он женщине в цветастом халате.

– А, Юрочка, привет, дорогой. Заходи на чай! – она улыбнулась ему в ответ.

– Обязательно, непременно! —крикнул он ей. – Хороший тут двор. И люди хорошие. Все свои.

Лера посмотрела вокруг, и ком в горле впервые за все время с начала их знакомства напомнил о себе. Цапнул. В глазах забегали белые круги.

– Эй, что с тобой? – спросил Юра. – Все нормально?

Лера потерла щеки и поправила волосы.

– Да. Расскажи мне лучше, мальчик Юра, почему ты стал гинекологом? Вряд ли играясь в этом дворе в войнушки. Или как?

– Из чего же, из чего же, из чего же, сделаны наши девчонки. – пропел Юра и ухмыльнулся, а Лера смутилась.

– Нет. Моя история куда интереснее. Слушай. Я рос в большой семье, самый младший. Мама у меня – повар. Отец – военный. Никаких позывов в медицину у меня не было вообще. Крови боялся как огня. Даже пару раз в обморок падал. Да так, что штаны описывал в отключке. Сама понимаешь, это не добавляло мне баллов в глазах одноклассников.

– Над тобой издевались?

– Ты знаешь, хихикали, конечно. Но я особо не впечатлялся. Но врать не буду, мне хотелось быть мужественным пацаном, а не девчонкой в мокрых штанишках. Картину моей жизни украшали еще три старшие сестры. Я в цветнике рос полном. Так что издевок хватало.

– Вот это да. Но пока пазл не складывается.

– Ты подожди. Меня в семье любили очень. Долгожданный пацан. Даже папа, несмотря на всю свою солдафонскую сущность, а он был крутой не на словах, а в принципе. Он проявлял ко мне особую нежность. Не говорил никогда – ты должен быть мужиком. Не тянул в армию. И вообще, не было у меня вот этого – ты должен. Или надо. Мне разрешалось все. Поэтому я бегал с кружка на кружок, все время проводил на улице в наблюдениях. Жаб через трубочку надувал. В общем, был как все. Практически. А потом я увлекся чтением. Робинзона Крузо. Читала?

– Конечно. Но это не моя книга. Я больше по сказкам в детстве.

– А мне зашло. Ты представь, мужик оказался в какой ситуации. И не сдрейфил! Потом перечитал всего Жюль Верна. Прошелся по вестернам и приключениям. И захотелось мне тоже стать героем.

– Гинекологом? – Лера захихикала и откусила ватрушку.

– Нет. Героем. А как стать героем? Задал я себе вопрос и сам ответил: надо стать бесстрашным. Выписал список, чего я боюсь. И начал со страха крови. Знаешь ли, мало приятного в обмороках, особенно когда ты вообще себя не контролируешь. Я же как решил: хочешь не бояться – привыкай. Сразу резал себе палец. Но мама увидела, заволновалась. Слышал потом, как они с отцом эту мою идею обсуждали. Сестры стали за мной приглядывать, да прямо шпионить – в туалет не сходить спокойно. Понял, что нельзя волновать близких, но надо им как-то свой интерес объяснить. Вот и придумал, что хочу стать врачом. Мама с папой посовещались, а потом позвонили своей знакомой, которая работала в больнице в хирургии. Так я получил доступ к кладезю информации. И знаешь, страх страхом, но я увлекся. Все эти рассказы про сложных пациентов, про спасение жизней. Про поиски решений. Короче, чем не приключение? Погрузился в биологию. Мамка с папкой только радовались, да подкидывали мне газеты всякие. А я ушел с головой. И так мой страх стал делом моей жизни.

– А гинекология? Туда-то ты как попал? И как твои близкие отнеслись.

– Поступил в мед. Кстати, не так-то уж легко и не с первого раза. Пришлось медбратом поработать. Но не жалею. Вот где настоящая жизнь, где мечты о великой профессии разбиваются о реальность. Когда видишь все не просто изнутри, а с самого дна. Но у меня же был закон – страшно – иди в страх. Короче, я говорил уже, что у меня три сестры?

Лера кивнула.

– Так вот, с детства я рос с женщинами. И не просто с женщинами, а которые меня любили. Я хоть и младший был, но знаешь, как хотелось быть героем для них? Мы не очень-то хорошо жили. Было время, когда нас мамина работа в буквальном смысле кормила. А папа ходил мрачнее тучи. Но как-то принято было поддерживать, что ли. Семья у нас, конечно, потрясающая. Даже не знаю, почему так вышло. Заслуга мамы, думаю. Хотя все мы старались. Короче. Сестра старшая – забеременела. Долгожданный ребенок, а умер почти сразу после рождения. Врачебная ошибка, я был в этом уверен, но конечно, кто так напишет в карточке? Естественный отбор. Стандартные фразы.

Я видел ее горе, я чувствовал, как это горе расползается по нашей семье, как топит ее. А у меня три сестры и мама. Короче, я долго не думал, когда выбирал направление. Знаешь, сколько женщин страдают по женской линии? А вопрос родов и беременности – это очень острая проблема для многих. Онкология женская – риски колоссальные. Это все мои страхи. Мои страхи, которые не просто пугали, а ужасали. Так что я захотел посмотреть им в лицо. Мне это нужно было. Пацан, конечно, идейный. Но не ошибся.

– Ого.

– Ага. Ну, плюс я еще женщин всегда боялся. Других, не своих родных, я имею в виду. В школе-то я был мальчиком, который после прививки в штаны напрудил. Сама понимаешь, где я и где мачо. Так что гинеколог – это еще и возможность посмотреть страхам не только в лицо, но и ниже. Там оказалось не страшно, сразу тебе скажу. Вполне себе нормально.

Лера прыснула.

– А как твоя семья? Сестра родила?

– Нормально. Сестры все замужем. Дети. Старшая сестра, Марина, она взяла ребенка из детдома. Она этого хотела. И муж поддержал. Пацан скоро в школу пойдет. Не скажу, что ей легко. Но кто сказал, что легко – это счастливо? Иногда счастье не в легкости, но в простоте.

– Ты не разочаровался в своей работе? Я знаю, что врачи быстро выгорают.

– Знаешь, бывает, очень устаю. Очень. Особенно когда сложные роды или вообще, все идет не так. А потом вижу, как дети появляются на свет. И это очень бодрит. Нет, не тем, о чем ты могла подумать. Дети – они ведь приходят в этот мир чистыми, абсолютно не зная, что их ждет. Они орут от страха. От страха, потому что сама жизнь выплюнула их из привычного и теплого маминого живота. Но потом оказывается, что то, что страшно – это ворота в жизнь. Это и есть сама жизнь, самое интересное в жизни – это вот этот путь, который открывается перед тобой после самого тяжелого испытания – рождения. Каждый день вижу это. И понимаю, что все не зря. Все правильно. А у тебя как с детскими планами? Свершились?

Лера посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

– Нет, Юра. Я облажалась по полной.

***

– Дочь, ты что там делаешь, заканчивай, пора садиться за уроки, – мамин голос был уставшим и очень холодным. Лера это очень не любила.

– Мам, я только доиграю, – рискнула она.

– Ну уж нет! Никаких доиграю. Ты что, хочешь стать дворником? Подъезды мыть по ночам?

– Мам, а ты плохо училась, поэтому моешь подъезды?

– Нет, дорогая. Я училась очень хорошо, но твой папочка от нас ушел и пропал. Не нужны мы ему оказались. Поэтому я берусь за любую работу и за подъезды в том числе. А тебе хочу только лучшего – так что садись давай и делай уроки. Не зли меня. Ты же умница.

Лера не любила делать уроки. Особенно она терпеть не могла математику. Все эти цифры и числа, от которых у нее кружилась голова. Но и дворником она быть точно не хотела. Зато очень хотела помочь маме не уставать. Не взваливать на себя все, что только можно. В отличие от уроков, маму Лера очень любила и видела, как ей сложно: мама очень старалась, чтобы у дочки было все.

Лере очень нравилось готовить. Это то, в чем Лера чувствовала свою радость. Первые «чудеса в горшочке» она приготовила в семь лет, когда мама ушла на работу и рассказала своей девочке, как сварить суп. Вот она и сварила, только не в кастрюле, а в старой духовке. И не суп, а рагу «чудеса в горшочках» по рецепту из потрепанной желтой газеты, которая была скомкана и утрамбована в ее сапожки. Лере очень понравилось название – «чудеса в горшочке». И так хотелось хоть какого-то чуда для мамы. Она чувствовала себя невероятно крутой на кухне, когда орудовала большим ножом, чистила овощи и нарезала их на ровные квадраты. Необыкновенная магия. Когда мама увидела и попробовала результат ее трудов – она притянула Леру к себе, обняла и поцеловала. Глаза ее сияли.

– Моя ты умница, – только и сказала она девочке.

Лера в принципе во всем была умницей. Хоть и не любила учиться, но все равно старалась. Чтобы не огорчать маму, и чтобы не стать дворником.

Когда пришло время выбирать вуз – она пошла в «хлебную» профессию. К сожалению, не туда, где хлеб пекут. Возможно, там бы она и нашла свое счастье. Но нет. Она пошла работать с цифрами, с базами информации. Ненавидела с самого начала всю эту рутину. Но преодолевала себя.

Сейчас она сидела на лавке рядом с бородатым гинекологом и думала о том, что ей тоже не было легко. Ни одного дня в своей профессии легко не было. Она постоянно делала над собой усилия и росла по карьерной лестнице. Да, научилась зарабатывать. Да, стала хорошо есть, смогла обеспечивать мать и свои «хотелки». Но она не то, чтобы выгорела. Она опустела. Никакого смысла в ее росте не было. Никакой радости от повышения или каких-то преодолений себя. Юра шел туда, где страхи. Лера шла туда, где деньги и не было возможности стать дворником. Но и ее желаний там вообще не было.

Деньги есть, все есть, а ее нет. Уж лучше быть дворником.

– Ты чего зависла? – спросил Леру Юра.

– Знаешь, Юра, я неудачница. Я все пропустила в своей жизни.

– В смысле?

– Ну вот ты, да? Любишь свою работу. Ты интересно живешь? Как ты умудряешься в куче мусора в речушке видеть красоту?

Юра посмотрел на нее как на дуру.

– В смысле умудряюсь? Красиво же!

– Мне не красиво. Моя жизнь – комок пресного хлеба. У меня ничего нет, и я сейчас ищу кого-нибудь, кто бы спас меня. Кто бы помог выбраться из этого тупика. А нахожу только тех, кто заводит меня глубже.

– Ты сейчас обо мне?

– Нет, Юра. Не о тебе.

– А почему тебе, чтобы выйти из тупика, кто-то нужен? Ты что, не знаешь куда идти?

Лера подумала над его словами.

– Да кто его знает! Я действую по инерции. Иду туда, куда привыкла, где все знакомо.

– А куда хотела бы?

– Я не знаю.

– Да ладно тебе. Все знают, чего хотят. Ты вот чего хочешь?

– Счастья, – не задумываясь ответила Лера.

– А в чем твое счастье?

– Быть свободной, наверное.

– А ты сейчас не свободна?

– Нет.

– А кто тебя держит? В чем твоя несвобода? Вот есть ты. Есть твоя жизнь. Что надо сделать, чтобы ты почувствовала свободу?

– Не быть мной.

–Чего? – Юра засмеялся, – Ты слышишь, что говоришь? Тебе сколько лет, Лера?

– Много, Юра. Много, чтобы понимать, как много я потеряла.

– Но пока ты будешь стоять в своем тупике и несвободе – ты потеряешь еще больше. Знаешь, это все сказочки для дураков, что нужна сила воли чтобы что-то изменить. Не нужна никакая сила. Только воля и желание. Одно твое действие – и ты уже можешь начать менять ситуацию. Но тебе привычнее сидеть в коробке и ощущать дно, чем попробовать выбраться наружу. Никогда не поздно. У людей всегда есть право выбирать. Просто твой выбор – это коробка. И у этого выбора есть своя выгода. Что ты выбрала в обмен на свободу, Лер?

Лера потерла виски.

– Я не знаю. Но мне кажется, мы с тобой слишком далеко зашли. Мне надо идти собирать чемодан.

– Лер, что ты любишь?

– Я люблю хорошую обувь и ватрушки, – насильно улыбнулась она, и встала с лавки.

– Твоя свобода стоит этой обуви?

– Пока, Юр. И спасибо за увлекательную беседу.

– Лер, если что, я работаю в женской консультации №2, приходи.

Лера хмыкнула и пошла в сторону моста, на котором еще пару часов назад утирала свои слезы.

***

Что нужно человеку для счастья? Вряд ли кто-то сможет дать какой-то один ответ. Нет никакого среднего значения, нет никаких правил. Только ощущения – счастлив ты, хорошо ли тебе.

Лера остервенело резала продукты и кидала их в кастрюлю, пышущую паром. Она замешивала тесто и нагружала противни один за другим в духовку. Зачем? Почему? Никто не оценит ее рвения! Ни один не поймет. Два собранных чемодана стояли в коридоре, а Лера наготавливала еды на роту солдат.

«Не рационально», – сказала бы мама. Разве можно готовить, чтобы выкинуть?

Можно, – ответила бы Лера. Потому что лучше выкинуть еду, которую некому есть. Но получить удовольствие от процесса приготовления, чем всю жизнь жить, не ощущая ничего. Жалея деньги, продукты. Что угодно. Но не себя. Не себя.

Лера отрывалась. Лера отрабатывала всю свою злость и беспомощность. Она действовала. И с каждым нарезанным кубиком картошки в ее голове появлялась ясность. С каждой булочкой она понимала, чего по-настоящему хочет. Свободу. Сво-бо-ду.

Как там Юра сказал? Какую цену она платит за свою коробочку? Слишком высокую, – ответила бы она сейчас. Слишком.

Но что делать? Прыгать в неизвестность – это как рвануть с моста. И ведь рядом никакого Юры не будет, не стоит и рассчитывать. А если и будет, то он окажется гинекологом и не сможет ничего сделать со сломанной шеей. Потому что его компетенция ниже.

Лера знала, что она не сможет вот так взять и все бросить. Не сможет, потому что пока не понимает: для чего, зачем. А главное – чего она сама хочет. Не понимает. Пока что ее главное желание – это хотеть-хотеть. Но если сейчас все резко бросить, то возможности хотеть резко ограничатся.

Лера резала и думала. И, наконец, она решилась.

Она взяла телефон и набрала номер своего начальника:

– Ало, – ответил голос в трубке

– Привет. Слушай, я хочу сменить работу. Нет, не пугайся. Я сейчас тебя не брошу. Это давно назревало. Я помогу тебе открыть филиал в этой жопе мира. И это будет моей финальной точкой.

– Лера, ты с ума сошла! Такие возможности перед тобой! Ты что, совсем?

– Понимаешь, ты всегда сможешь найти мне замену. А у меня замены нет. Нет, я не брошу тебя. Я сделаю все красиво. Но я уйду через два месяца. Считай, я уже написала заявление. И у тебя достаточно времени, чтобы подобрать человека на мое место. Кстати, Витя хорош, присмотрись.

Шеф долго молчал, прикидывал. А потом согласился. Потому что.... Незаменимых людей для других не бывает. Всегда найдется тот, кто справится с твоей функцией. Вот, например, ее заместитель Витя. Толковый парень. Захочет справиться и вырасти – справится и пойдет в рост.

А вот у нее возможностей не так много. Кем заменить себя для себя, когда жизнь – как выгоревшее поле? Когда предаешь себя, когда теряешь себя – найти потом очень сложно. И помощи ждать неоткуда. Если ты реально сам не знаешь, как себе помочь.

Это для других мы часто просто функция. А для себя? Кто мы для себя?

***

Утром Лера загрузила свои два чемодана в такси и назвала адрес. Когда водитель подвез ее к женской консультации №2, она выскочила и побежала в регистратуру.

– Девушка, мне срочно нужен врач. Юра его зовут. У него еще 3 сестры и борода.

Девушка посмотрела на нее как на дурочку, а потом кивнула на очередь в коридоре:

– Он тут всем очень нужен. Хороший врач. Но у нас только по записи. У вас что-то острое?

Лера посмотрела машинально на свой живот, а потом приложила к нему руку

– Очень острое. Вопрос жизни и смерти.

– Надо было скорую вызывать. Я могу вам предложить другого врача. У него свободнее.

– Мне другой не нужен. Мне Юра нужен, срочно.

Девушка развела руками и еще раз указала на очередь

– Ожидайте. Может, кто-то не придет.

Впервые в жизни Лера не хотела ждать. Совсем не хотела. Да и возможности у нее такой не было. Поэтому она решительно прошла по коридору. И под недовольные крики и возгласы распахнула дверь.

– Девушка, занято! – сказал бородатый гинеколог, выглядывая из-за ширмы.

– Юра. Это я, Лера. Мы вчера…

– А, Лера, привет. Видишь, работаю.

– Я не буду долго отвлекать, но мне нужен телефон. Дай мне телефон твоей мамы.

***

Что чувствует человек, который ушел с высокооплачиваемой работы? Страх? Неуверенность? Трепет? Свободу. Такую желанную, такую долгожданную. Свободу выбирать.

Каково это – быть начальником целого подразделения, а потом в один миг бросить все и пойти работать на кухню? Без образования, без особых навыков, просто потому, что нравится резать картошку на ровные кубики. Агония? Глупость? – скажете вы. Да нет, свобода. И удовольствие быть там, где тебе нравится. И делать то, что тебе хочется.

Как это: решиться на глобальные перемены в тридцать пять? Сложно, безусловно, сложно. Но бывает так, что не решиться – равносильно смерти. Потери ощущений, вкуса. Не жизнь, а картонная коробка, до верху наполненная бумагой. Мусором. Тоской. Коробка. В которой нет ни воздуха, ни ощущений. Душно. От собственной хорошей жизни. Душно.

Лера напевала песенку и готовила рагу в горшочках. Новое, фирменное блюдо. Да, работа на кухне не была легкой. Но она была… интересной. И Лера точно знала, что эта кухня – ее временное пристанище. Ее отправная точка, небольшой опыт работы. Чтобы просто понять, осознать. А это точно ее выбор?

С каждым днем она убеждалась – ее.

Конечно, у этого выбора были жертвы. Например, мама. Для родительницы было сложно понять, почему такая толковая, умная, ее родная девочка хоронит свои способности на кухне.

Мама так и сказала «хоронит», не понимая, что именно тут, с ножом в руке Лера воскресает, возрождает свою жизнь. И каждый день чувствует, что теперь она на своем месте. Она слышит оркестр кастрюль и позвякивания посуды. Чувствует сочные запахи. Режет овощи и творит магию. Настоящую магию в тарелках.

Лера оживала. И вместе с ней оживал ее внутренний мир, менялась она и ее ощущения. Есть такое выражение – весна в душе. У Леры наступила весна. Период полного цветения. А впереди – плоды. И рост. Она уже знала, что будет делать дальше. Знала, потому что хотела.

Нужен ли женщине мужчина для полного счастья? Если у женщины нет счастья с собой, без мужчины, то никто ее не спасет. Никто не вылечит. Разве что на время затянутся раны. Но отголоски нелюбви к себе, к своей жизни, они будут выползать, как каша из кастрюльки. И проблема в том, что эти отголоски непременно накроют того, кто рядом. Того, кто так хочет помочь и любит. Но не понимает, что делать. И его накроет липкой, тягучей кашей нелюбви к себе. Потому что если сам предаешь себя ежедневно, если наступаешь себе на горло, то где-нибудь полезет этот трупный запах неисполненных надежд и мечтаний.

Лера менялась. И вместе с этим менялись и ее отношения. Ее больше не нужно было спасать. Она сама себя спасла – взяла номер телефона у Юры. Позвонила его маме. Она почему-то была уверена, что женщина, воспитавшая такого ребенка – не откажет. А если откажет, то Лера обязательно убедит ее взять себя на кухню. Потому что она хочет. По-настоящему хочет попробовать хоть раз в жизни заниматься тем, что ей нравится. И мама Юры оказалась волшебной женщиной. Потому что дала ей этот шанс. И Лера не подкачала.

Нет, Лера не была дурой, которая прыгает на полном ходу поезда, чтобы сменить маршрут. Лера села тогда, вечером. Когда пирожками был завален весь дом. И составила план. Что-что, а планы она научилась писать давно. А еще, написала то, чего она по-настоящему хочет. И что ей для этого понадобится. Что ей делать. Шаг за шагом то, как она видит свое будущее. И впереди, на листе бумаги разворачивалась ее жизнь. Она приобретала краски и оттенки. Интерес. Настоящий, живой интерес. Там не было мужа. Там не было детей, мамы. Никаких третьих лиц. Только она и ее настоящие желания.

Конечно, было страшно. Но не оттого, что впереди перемены. Страшно – не начать. Испугаться, сдаться, повернуть назад и сесть в свою привычную, бумажную коробочку. Сесть и ждать, когда мама в очередной раз скажет – молодец, дочь, я тобой горжусь. И в этот момент очень захочется дать лапу и трижды гавкнуть. И завилять хвостом, потому что действительно, молодец.

Лера больше не хотела быть хорошей. Не хотела делать то, что правильно. Потому что правила устанавливаем мы сами. И теперь у нее был свод своих: «я больше никогда, никому, ни для кого. Только я. Моя жизнь. Мои ценности и желания имеют значение».

***

Они опять встретились на мосту. Бородатый Юра и счастливая Лера. Купили ватрушек, пакеты и пошли во двор. В прекрасный уютный двор, наполненный чужой жизнью. Соседка – тетя Катя развешивала белье и улыбалась. Но они не замечали ничего. Потому что когда своя жизнь наполнена искренним интересом, ты не успеваешь обращать внимание на то, что там у других. Это не имеет никакого значения. Единственное, что имеет – что ты чувствуешь. Лера ощущала безграничное счастье.