Нет, он не делал мне предложение, сидя верхом на коне, не вставал на одно колено и не клялся в вечной любви, как это происходило у моей подруги Юльки. Кстати, ни конь, ни кольцо, ни обещания вечной любви не сберегли этот брак. Юля смогла вытерпеть нелюбимого Вадика только два года, а потом ушла. Спокойно собрала чемоданы и оставила его наедине с тяжелыми мыслями и проблемами. Если не ошибаюсь, у него тогда мать болела?

А Юлька выпорхнула от надоевшего мужа и живет дальше, с чистого листа. Вполне себе счастливо, правда, пока в одиночестве: ни детей, ни мужа. Зато похудела, похорошела и занялась своей карьерой. Вадик, кстати, тоже страдал не долго, хоть и бурно, но, в итоге женился. Дети у него пошли один за другим. Мать у Вадика выздоровела. И жена – красавица. Итог их двухлетнего брака – свобода и раздельное счастье. Завидую.

Опять мысли унесли меня далеко от моей собственной проблемы. В этом вся я – отвлекаться, смотреть по сторонам, на других, и всячески игнорировать себя.

Мой муж не делал мне предложения. Мы просто встречались с ним три года, а потом поженились, потому что так надо было. «Сколько можно просто так встречаться?» – говорила моя мать, и мы согласились, что пора с этим заканчивать. Поэтому сыграли свадьбу. Простую, без всяких страстей и выворотов.

Я не любила его никогда. Честно говоря, я вообще не знаю, что такое любовь.

Мы встречались потому, что нам было интересно вместе. Общались, ходили в кино, на танцы. Потом и до Загса вместе дошагали.

Не на одном дыхании, конечно. Скорее не нарушая привычного ритма: ровно, спокойно, умеренно.

У нас все всегда было умеренно. Никаких всплесков эмоций, никаких конфликтов. Стерильность полная.

«Тишь да гладь» – скажете вы.

«Болото» – пронесётся в моей голове.

Он никогда не делал мне предложения. Комплиментов тоже не делал. Цветы без повода не дарил, не зажимал по углам. Не целовал страстно, не звал на свидания. Мы просто жили, как товарищи по жизни. Или соседи по квартире?

«Он тебя уважает» – скажет кто-то.

«В упор не видит» – отвечу я.

Я не могу на него смотреть. Каждое его движение, каждый звук, то как он ест, спит, дышит, – это все меня раздражает. Мне кажется, ещё немного и я лопну от чувств, наполнивших меня до краев. Я не ненавижу его. Просто видеть не могу. Не хочу.

Но и уйти просто, как Юлька, схватив свои вещи и жизнь в охапку – боюсь. Кишка тонка.

Как можно уйти от хорошего мужа, который тебе ничего плохого не сделал? Он не бьет, не пьёт. Деньги всегда в дом приносит, дети от него без ума. Как можно предать такого? Просто уйти? А как же дети? Оставить их без отца? Сложно. Слишком большая ответственность. Но и нелюбовь тоже огромная.

«Какая такая нелюбовь, а как же уважение?» – скажете вы и будете правы.

Но я тихонько отвечу:

«Мне невыносимо». Не-вы-но-си-мо жить с человеком, для которого я – уважение, сестра, мать, близкий человек. Кто угодно, но не жена. Мумия чувств, замурованных под толщей бинтов «так правильно», «хорошая семья», «ради детей». Вот что я такое. Мумия, которая когда-то была женщиной. А стала функцией.

И как так произошло?

Не знаю.

***

Я шла с работы домой, и мрачные мысли терзали мою голову. Сейчас мне хотелось идти куда угодно, хоть на экзамен в автошколу, но не туда, где уже ждёт голодный муж, который даже ужин разогреть себе не в состоянии. Правда, он всегда говорит, что терпеть не может есть в одиночестве, а я бы все отдала, чтобы сесть и поесть спокойно, без созерцания его волосатых рук, рта, испачканного соусом. Без постоянных постукиваний зубов друг о друга, без смеха через нос. Без всего вот этого. Просто поесть в тишине. И не видеть Дениса.

Как-то я пыталась поговорить с кем-нибудь по этому поводу. Мама сказала, что я дура. И чтобы даже не думала уходить от такого «золотого мужика». Юлька только усмехнулась: «Бери чемодан и беги, хватит прокакивать свою жизнь». Но я ведь видела, что не такая уж она и счастливая, Юлька. У ее Вадика семья, жена и двое детей. У Юли – сомнительная карьера и парочка кавалеров, которые сменяют один другого. И оба весьма неказистые, хотя бы по сравнению с тем же Вадиком. Но она говорит, что счастлива. А я точно знаю, что словам веры нет. Я тоже всем говорю, что у нас в семье все хорошо. Вот только совсем нехорошо. Ни капельки.

Я вставила ключ в замок и с неохотой открыла дверь. Навстречу мне выбежал только кот. Дети были у моей мамы, а Денис никогда не выходит в коридор, чтобы меня встретить. Он не любит отвлекаться от дел.

Я сняла обувь, повесила пальто на вешалку и тихонько прошла в ванную. У меня было ещё несколько минут покоя. Тишины.

– Привет, Насть, – Денис сидел на кухне и ждал меня.

– Привет. Голодный?

– Ага. Сегодня весь день ничего не ел, некогда было.

– А почему не поел? Зачем ждёшь?

– Ты же знаешь, я не люблю есть один.

Да, знаю.

Я открыла холодильник и стала накрывать на стол. Денис молча наблюдал, как перед его носом появляются тарелки. Как только я протянула ему вилку, челюсти моего мужа заработали в полную мощь. Он не ждал, пока я сяду рядом. Только лишь спросил:

– Ты почему не садишься?

Я посмотрела на его лицо в крошках и ответила:

– Нет аппетита.

Я знала, что этот ответ вполне устроит моего супруга. Так и случилось.

Он ел, пока я мыла посуду, рассказывал мне какие-то истории про своих коллег, про работу, а я не слушала. Журчание воды в кране успокаивало. Я просто мыла посуду, которая накопилась за весь день, пока меня не было дома. От мужа, который не любил есть в одиночестве. И сидел голодным. И как у него так получалось? Никогда не понимала.

Когда последняя чашка была вымыта и повешена на крючок, я, внезапно для себя, сказала:

– Денис, я хочу развестись.

– Опять? – снисходительно спросил он, а я чертыхнулась.

– Да, опять.

Я не первый раз говорю супругу о разводе, и всегда этот разговор заканчивается ничем. Денис меня успокаивает, он ведёт со мной беседы по поводу наших детей. Иногда почти плачет и превращается в идеального внимательного супруга дня на три. Иногда он переобижается и как-то так выкручивает, что я чувствую себя ужасно виноватой.

Сейчас он просто улыбается. Ему смешно. А мне очень грустно, что я не Юлька и не могу собрать свои чемоданы и просто уйти. Мне и уходить-то особо некуда. Поэтому я просто выхожу из кухни.

Я иногда думаю о том, почему Денис от меня не уйдёт? Я же жена плохая. Разве что домохозяйка хорошая, но тут я не для него стараюсь, а для детей. Да и сама в грязи жить не люблю, тошно.

А жена я плохая. Я в последнее время совсем перестала интересоваться его делами, как-то ухаживать за ним, засыпаю всегда на пару часов позже, чем он. До последнего сижу у детей или перед телевизором. Я все жду, когда же его уже накроет, когда он поймёт, что я никудышная, и уйдёт от меня? Но время идёт, а мои разговоры про развод остаются незамеченными, обесцененными. Бесперспективными.

Муж сидит на кухне, я роюсь в своих шкафах, пытаюсь наводить порядок. Мне просто необходимо успокоиться, а нет ничего лучше, чем разбор старых завалов. Чертовски отвлекает, особенно когда собственная жизнь рушится.

Детей нет дома, поэтому в квартире царит тишина. Такая звонкая, что слышно, как оседает пыль на стенку.

Я перебираю вещи и натыкаюсь на альбом с фотографиями. Наша свадьба. И чем я тогда думала?

Листаю.

Смотрю на снимки мужа и внутри меня – пустота. Никаких звоночков старых воспоминаний, никакого томления внутри живота. Ничего нет. Я никогда его не любила. Уважала. Дружила. И думала, что этого хватит, чтобы создать крепкую семью. Не вышло.

Хотя со стороны мы очень дружная семья, правильная, другим на зависть.

Листаю фотографии одну за одной и чувствую, как глаза наполняются слезами.

Смотрю на наших мальчишек, маленьких, в коляске. Мы с Денисом такие довольные стоим рядом. И радости у нас – полные штаны. Это же надо, близнецов родить! Тяжелое было время, сложное. Но пожалуй, в наших отношениях – действительно самое счастливое. Легкая беременность, не очень легкие роды. И совсем тяжелый первый год их жизни. Мы тогда точно были одной командой. Я бы сама в жизни не справилась, если бы не Денис. Он очень хороший отец, идеальный. Но от этого ещё более тошно.

Плачу сильно. Слёзы льются на фотографии, а я ничего не могу с собой поделать. Я в ловушке. Безысходность меня накрывает. Неужели это все – моя жизнь? И спастись не получится? Надо мириться, мириться, мириться и так без конца. Смотреть на супруга и думать о том, что в моей жизни не будет ничего другого. Никого другого. Только нелюбимый муж.

Денис подходит сзади и обнимает меня:

– Ну чего ты, опять. Что случилось?

– Я не могу так. – слёзы текут по моему лицу, и муж крепко меня обнимает. Он хороший. Он очень хороший, а я плохая.

– Что мне сделать? – спрашивает Денис.

– Я не знаю, – вру я. Потому что не могу сказать: «просто уйди». Уйди из моей жизни сам, спокойно и с радостью. Оставь меня – и я сделаюсь самой счастливой.

– У нас же все хорошо. Я люблю тебя, – шепчет он на ухо, а я сильнее сжимаю зубы.

– У меня не все хорошо. Я несчастна, – выплевываю я и начинаю плакать ещё сильнее.

Денис молчит. Он отходит от меня и бредёт на кухню. Слышу, как стучит стаканами, наливает воду, глотает. Я слышу, как он глотает! И слёзы мои текут по лицу с утроенной силой.

Он возвращается и садится рядом на стул.

– Ты хочешь развестись?

– Да, – киваю я.

– Это твоё окончательное решение?

Я молчу.

– Ты подумала, что мы скажем детям?

Я молчу.

– Что во мне не так? – с явным отчаянием спрашивает меня Денис.

И я молчу. Я не знаю, что сказать. Что делать, я тоже не знаю.

Денис встаёт и идёт к шкафу. Открывает дверь, хватает первые попавшиеся вещи. Наспех натягивает на себя джинсы, майку, кофту. Роется, роется. Психует.

– Где мои носки? – наконец, спрашивает меня муж.

И я молча встаю, подхожу к шкафу и вытягиваю пару чёрных хлопковых носков, которые лежат себе спокойно на его полке. Но муж их тоже не видит в упор, как и меня. Уже много лет подряд. Избирательная слепота.

– Мне надо подышать воздухом и подумать. – говорит он и выходит за дверь.

Я сворачиваюсь калачиком на диване и продолжаю плакать.

***

Телефон надрывается в квартире, пока я надрываю свои слезные каналы. Мне не хочется никого слышать и ни с кем говорить. Мне плохо, очень плохо. Но телефон продолжает играть на моих ободранных нервах, и мне ничего не остаётся, как принять звонок.

– Привет, мать, – весело говорит Юлька.

– Сама ты мать, – хлюпаю носом я.

– Ого. А чего это ты там делаешь? – интересуется подруга.

– Рыдаю о предстоящем разводе, – отвечаю я.

– И чего о нем рыдать?

– Детей жалко.

Юлька вздыхает и грубо так говорит:

– Знаешь, может, если бы мои родители меня так не жалели и не насиловали друг друга совместным проживанием, возможно, и я бы выросла годная для семьи. А так. Не хочется мне туда. Даже с конями, предложениями и завтраками в постель. Не хочется. Фальшь одна кругом – вся эта любовь. Люди живут, обреченные друг на друга, мучают себя и детей своих, которых им жалко. Если бы я от Вадика не ушла, он бы тоже мучился вместе со мной. Кстати, ты никогда не задумывалась, почему женщины уходят от мужиков, а те потом так быстро счастье своё устраивают? Потому что у них нет проблем. В голове. И находятся такие же беспроблемные женщины, которым за счастье быть рядом с нормальным мужиком. Посмотри на бывшего моего. Он не сильно долго страдал, хотя обещал мне и спиться, и повеситься. Но выбрал более приемлемый для себя вариант и женился. А ты, мать, и правда не мать, а дура. Я так тебе и скажу. Ты себя мучаешь, детей своих и мужа, который достоин того, чтобы его любили. Он ведь, правда, достоин. Хороший, красивый, умный мужик, а живет с кактусом. Поверь, только ты его отпустишь, как он быстро устроит свою жизнь с той, для кого он будет подарком. Ты спроси его, есть ли у него проблемы в семье, чувствует ли он себя плохо? И он посмотрит на тебя, как на дуру. Это у тебя сплошные сложности и нелюбовь. У тебя проблемы. Только ты сидишь и ждёшь, когда кто-то за тебя их решит. Или муж не выдержит и бросит. Или будет терпеть всю жизнь, как и ты, и дети ваши. Глупо, милая, очень глупо. Если у тебя есть проблемы – так ты их решай. А то можно и не дождаться, когда другие сделают за тебя твою работу.

Я молчу. Слёзы уже не текут по моему лицу, потому что я красная как рак и очень злая. Мне хочется кричать на Юльку, которая сама сидит одна-одинешенька, но учит меня жизни. Но что-то мешает мне. Что-то останавливает. Комок в горле. Мысли, что не так уж и неправа моя Юлька.

– Ты счастлива? – спрашиваю я ее.

– А то! Я как никогда счастлива. Потому что живу так, как хочу.

– Но ты же одна, а как же дети?

– Слушай, милая, это мой выбор. Когда я встречу человека, от которого захочу родить, я рожу. А не встречу, так придумаю что-нибудь.

– Не очень-то оптимистично, – язвительно говорю я.

– Да. Зато я не сижу в заложниках нелюбви, и детей своих там не держу. Чтобы прожить жизнь абы как, а потом сказать деткам, что это я ради них старалась, в жертву себя приносила. А они, тоже весьма поломанные и несчастные, пошлют меня нафиг. Это я тебе как знающий человек говорю. Ладно, твоя жизнь – это твоя жизнь. Твой личный выбор. Только мужа твоего жалко и детей.

– Прости, мне надо идти.

Она не успевает договорить, как я кладу телефон на тумбу. Не могу это слушать, комок разрастается по груди и давит, давит.

Я больше не кажусь себе маленькой и несчастной. Скорее жалкой. Дурой. Потому что Юлька права. Я не жертва, я – палач.

Полночь. Дениса нет. Я продолжаю сидеть на диване и думать, что же пошло не так? В чем моя проблема? В голове слова Юльки. Они бьют меня, больно, но при этом и отрезвляют здорово.

Бытовуха, семейная жизнь, плен. Мой собственный плен, который я себе устроила. Почему? Зачем? Ведь не всегда все было плохо. Просто было ровно. Без надрывов.

И вот теперь не надрыв, а целый нарыв. Прорвало.

Бедный, бедный Денис, – почему-то думаю я. А потом вторая мысль стрелой пронзает мой мозг – я от него уйду, и через пару месяцев он будет счастлив. С другой.

И эта мысль, как мина замедленного действия, потому что я, эгоистичная, понимаю, что не делаю ему счастья с другой. Я, значит, ему носки за пятнадцать секунд нахожу в шкафу даже с закрытыми глазами, я детей ему родила, а он вот так возьмёт и будет счастлив?

Эта мысль вызывает смех. Я не ожидала от себя такого коварства. Но я честна с собой. Мне жалко моего хорошего мужа. Жалко настолько, что отдавать его кому-то совсем не хочется. Тем более что я столько сил и труда в него вложила.

И тут следующая мысль пробирается в мою голову: а если он мне нужен, так, может, я его все-таки люблю? Или как?

Зависаю. Потом смотрю на часы и начинаю нервничать.

Вскакиваю с дивана и хожу по квартире. Мне не нравятся мои мысли. Они такие внезапные и такие полярные. Так отличаются от того, что я чувствовала все эти дни. Я не верю им. Не хочу верить. Но я отчаянно понимаю, что не буду рушить семью, пока точно не уверюсь в том, что мужа я не люблю.

Юлька права. Проблемы у меня, мне их и решать, не перекладывая на других.

Я радуюсь, что дети у бабушки. Я радуюсь, что они не увидят наших разборок. Я жду Дениса. Часики тикают, поворачивается ключ в замке.

Он выглядит уставшим. Молча снимает обувь и проходит в спальню. Я иду за ним.

– Я устал. – говорит мне Денис.

– Я понимаю, прости. – говорю ему я.

Он садится на кровать и трёт лицо руками. Я вижу его морщинки и седину на висках. Мне его жалко. Я чувствую себя ужасно.

– Давай поговорим, – прошу я.

– О разводе? – говорит он спокойно.

– Не только.

– Если ты хочешь развестись, если ты от этого будешь счастлива, то давай, дерзай! Я не знаю, что делать. Не знаю, как тебя уговаривать.

– Денис, почему ты на мне женился?

– Потому что любил.

Прошедшее время в его словах, на удивление, причиняет мне боль. Любил.

– А сейчас? – спрашиваю я.

– А сейчас я тебя не понимаю. Я не знаю, что происходит. Тебя все не устраивает. Ты недовольна и несчастна. А я не понимаю, что делать.

Я стараюсь сохранять спокойствие, потому что уж очень хочется перечислить по пунктам, что именно меня не устраивает и что надо делать. Но это нам не поможет. Хотя.

– Я хочу чувствовать себя любимой. Мне тридцать четыре, а кажется, что жизнь мимо прошла. Мы никуда не ходим. Ты меня в упор не видишь. Мы заняты каждый своим, а мне хочется чего-то другого. Близкого. Тесного. Любви.

– Ну ты же знала, какой я человек. Я не умею всего этого. Я делаю что могу.

– Знала. Но я тоже человек. И мне нужно чувствовать себя любимой.

Денис молчит. А потом внезапно спрашивает:

– А что тебе мешает? Чувствовать себя любимой? Как это? Я не понимаю, хоть убей.

И тут замолкаю я. Потому что в голове опять набухают слова Юльки: наша жизнь – наша ответственность. Я жду любви от других, а может, они просто не знают, что мне нужно? И, может, мне просто пора перестать ждать, а показать на примере? Только, наконец, обхаживая не их, показывая им, как нужно любить, а уделять время себе? Наконец, буду делать то, что люблю я. Никаких жертв, никакого ущерба. Удовольствие. Я и цветы начну себе покупать раз в неделю и готовить то, что нравится мне. И будь что будет! Не выдержат моего испытания, значит, оно и к лучшему.

Я улыбаюсь.

– Я тебе покажу, как это. – говорю я, – И ты поймёшь, точно поймёшь.

– Мир? – спрашивает меня Денис, думая, что кризис в очередной раз минул.

– Перемирие. – говорю я, потому что муж ещё не догадывается, что это только начало войны за любовь.