– Ну вот, опять нос? На этот раз что?

– Ничего, – пробубнил Ванька, а я вздохнула.

За последний месяц уже третий раз мой ребёнок получает по носу. Сложно сосчитать, сколько бойцовских травм было за это полугодие.

Сначала я бегала и разбиралась. Потом пыталась поговорить с сыном. Потом уговаривала, просила. Ваня сам лез на рожон. Он был несносным задирой. Любая несправедливость порождала в нем желание доказать свою правоту.

Я ходила к психологу. Я общалась со специалистами. Мы перепробовали кучу способов совладать с гневом моего ребёнка, но пока все усилия были тщетны.

Я боялась за него. Боялась, что он ищет для себя эмоции, впечатление, наказание, погибель…

Я знала, как умерла его мама. И он знал. И отыгрывался. Пытался наказать всех обидчиков. Всех, в ком видел хоть каплю зла. Он не понимал, что в своих попытках защитить правду, сам становится злом, способным нанести непоправимый вред. И я не могла объяснить. Не могла найти тех самых слов, в которые он сможет поверить. Я была ему другом, надеждой, опорой, защитой.  Кем угодно. Но не авторитетом.

Эту проблему мне предстояло решить. Я знала, что если я не могу стать тем сильным плечом для Ивана, то такое плечо мне предстоит найти. И я всерьёз занялась поиском.

Он понравился мне сразу. Вы не поверите, но ключевым фактором моего выбора стал его голос. Он так громко кричал и свистел в свой свисток, что пробивало до диафрагмы. А счастливые мальчишки слушались. Их было человек тридцать, и все они по первому свистку замирали и выстраивались в шеренгу. И смотрели на своего тренера с обожанием.

Я смотрела на него с надеждой.

– Мне надо взглянуть на вашего мальчика, – сказал он, – потому что в таком возрасте лучше не тратить время, если способностей нет. Есть тысяча других видов спорта. В профессиональный футбол надо приходить раньше.

– Пожалуйста. Посмотрите. Ванька очень хороший, но сложный. Ему нужна дисциплина и… реализация своих способностей.

– Я здесь сюсюкать не буду, сразу говорю. Воспитывать должен отец.

Я промолчала и только кивнула. Тренер вызывал трепет. Он был выше меня головы на три. Широкий, мужественный, сильный. На секунду я даже забыла, зачем пришла и даже почувствовала возбуждение.

– Вы меня слушаете?

– Когда можно нам подойти, чтобы вы на нас посмотрели?

– Вам не надо никуда подходить. На вас я уже посмотрел. Красивая, – гадко улыбнулся он, – Сына приводите. И заканчивайте вот это.

– Что?

– Мы, нам. Ваше место – поддержка и трибуна. А мужчина должен расти под символом «я». А не «мы покакали»

Я покраснела. Нет, не от стыда, а от гнева. Вся красота данного персонажа вмиг утратила свою актуальность. Рот наполнился едким ядом, который так хотелось выплеснуть тренеру в лицо. Но я проглотила все, что хотелось сказать. Ради сына. А вдруг этот индюк сможет его обуздать?

И он смог. Волшебство, не иначе. Но он смог влюбить в себя моего Ваньку. Дать ему то, что не могла я. Возможность быть сильным. И направлять силу на победу, работая в команде. Где не ты важен, а все важны. И ответственность коллективная.

Где есть возможность доказать, чего ты стоишь. Не кулаками. Скоростью. Смелостью. Решительностью. Меткостью. Я, как и положено, сидела на трибуне. И отчаянно верила в своего ребёнка.

Я старалась общаться с Виктором Ивановичем (тренером) как можно реже. Боялась навредить сыну. С возрастом я становилась резче. Мне так часто приходилось сдерживать свой нрав с Ванькой, что он начал вырываться наружу по поводу и без. Одно неосторожное слово, и я могла сорваться.

– Мужика тебе нужно, – говорила Юлька.

А я только смеялась. Вот уж чего мне не хотелось, так это любых отношений. Работа и сын занимали все мое время. Я так привыкла рулить и разруливать, что не понимала, зачем мне ещё один персонаж, с которым придётся считаться. Я очень ценила свою свободу, тем более, что замужем я уже побывала и знала, что там нет ничего особенного.

Я периодически встречалась с кем-нибудь для поддержания женского духа. Но каждый раз убеждалась в том, что оно того не стоит. Одно свидание, два. Но не вся жизнь в одной лодке.

Тем более я и сама неплохо гребла.

С футболом решились многие Ванины проблемы. Но далеко не все. Учёба давалась ему сложно. Подчинение учителям – не давалось вообще. Поэтому меня постоянно вызывали на какие-то разборки.

Когда Виктор Иванович позвал меня на разговор, у меня все сжалось внутри. Ванька ходил притихший и потерянный, я загривком чувствовала, что что-то произошло. Серьезное. Я знала, что если сына вышвырнут из футбольной команды, то это будет тяжелым ударом и для него, и для нас.

Я шла, настраиваясь на трудный разговор. Готовая к мольбе, унижениям и подкупу. К чему угодно, лишь бы мой сын продолжил тренировки.

– Проходите, садитесь, и перейдём к делу, – Виктор Иванович не давал мне возможности хоть как-то взять инициативу в нашей беседе. Я молча уселась на стул и посмотрела тренеру прямо в глаза.

– Что Ванька натворил? Пожалуйста, не выгоняйте его. Я все решу.

Тренер взглянул на меня с интересом.

– Ого. Да у нас тут решала нарисовался, – строго сказал он. А я ощутила, как раздваивается мой язык, и слюна наполняется ядом. Я ущипнула себя за ногу, лишь бы смолчать.

– Я сделаю все ради сына. Понимаю, что вы не одобряете материнского вмешательства. Я знаю, что Ванька непростой ребёнок. Но он замечательный. У него есть определённые сложности. Но в этом нет его вины. Он просто ребёнок. Которому многое пришлось пережить. Я сделаю все, что только нужно. Но он должен играть. Если он не будет самоутверждаться на стадионе, он найдёт другое место. И это может плохо кончиться. Я вас прошу. Не выгоняйте его.

Я замолчала и перевела дух. Тренер смотрел на меня внимательно.

– А где отец Ивана?

– Я не знаю. В душе не имею понятия, кто он, – вздохнула я.

Тренер посмотрел на меня с ещё большим интересом.

– О нет, вы не так поняли. Ваня – мой сын. Но он не родной. Я его опекаю. Мать он потерял. Ее убили. А кто отец – неизвестно. Никаких сведений нет. Я забрала его к себе, уже взрослым. Он знает, что он мне неродной. Собственно, мамой он меня не считает.

– А вы?

Я промолчала. Что я ему скажу? Что сразу поняла, что это мой мальчик? Как только увидела его глаза?

Тишина затягивалась, напрягала. И я ответила:

– Ваня – мой сын. И я знаю, что ему нужен футбол. Ему нужна команда. Тренер. Вы.

– Ваня разбил нос Вите Егорову.

Я закрыла глаза рукой, ожидая продолжения истории.

– Но честно сказать, там было за что. Ситуацию мне удалось замять. В спорте без травм никуда. Но. Травмы и избиение – это разные вещи.

– Вы знаете за что он его ударил?

Тренер замолчал. Взял со стола ручку, повертел ее в руках.

– За прозвище.

– Какое?

Тренер вздохнул:

– Маменькин сынок.

***

Я шла домой и утирала слёзы. Мир удивительно прекрасен и катастрофически несправедлив.

Я никогда не хотела своих детей. А получила ребёнка, который больше чем мой. У которого никогда не будет настоящей мамы.

И он всегда будет ощущать эту пустоту. И будет болезненно реагировать на эту дырку в душе. Вряд ли у меня получится ее наполнить, потому что я почти сразу поняла – можно дать многое. Можно стараться дать все. Последнее, обдирая душу и кожу. Но все равно пустота внутри ребёнка никуда не исчезнет. Эта травма на всю жизнь и с ним, и со мной.

Я очень рано вышла замуж. Очень быстро выстроила свою жизнь и стала независимой. Мы с мужем делали все, чтобы состояться. Когда я узнала о беременности, мы не долго думали. И быстро отказались, рассчитывая, что впереди у нас вся жизнь. И надо подождать крепкой опоры под ногами. Мы представляли реакцию родителей и их скептицизм – «ну мы же говорили, откуда у детей мозги, надо же предохраняться, а теперь вся жизнь под откос»

Я никогда не жалела о том решении. И не страдала от тяжести его последствий. Мне так казалось. Я научилась быть сильной и выносливой. Нести ответственность. Я всегда справлялась с любыми обстоятельствами. Даже с тем, что больше никогда не смогу иметь детей. Это меня не тревожило.

И вот сейчас я чувствовала полную беспомощность.

Маменькин сынок.

И кому из нас больнее? Тому, у кого от слова «мама» в душе кровоточит? Или мне, которая никогда не попробует это слово на вкус.

«У тебя волосы, как у моей мамы…»

Каждый из нас выбирает свою жизнь. И каждый расплачивается за свои поступки.

А кто-то не выбирает. И тоже платит огромную цену.

***

Ваньку оставили в команде. Тренер был хоть и жестким, но не гадом.

Когда я пришла домой, сын смотрел на меня с надеждой. В его глазах плескалось отчаяние:

– Иди сюда, – мягко сказала я.

Он подошёл ко мне, а я обняла его и потрепала по волосам.

– У тебя волосы, как у моего сына. – сказала я.

Ванька посмотрел на меня, прямо в душу.

– Ты говорила с ним?

– Да. Ты остаёшься. Витька – идиот. Я бы сама ему в нос дала. Правда. Но ты постарайся, пожалуйста. Всю свою злость спускай в ворота противника. Если хочешь, я не буду приходить болеть за тебя. Если тебе это мешает.

Ванька посмотрел на меня и кивнул.

– Спасибо.

А я ещё крепче его обняла. Моего маленького воробушка.

***

Время шло, жизнь начала налаживаться. Нет, сложности никуда не делись, но по сравнению с тем вулканом, на котором я раньше сидела – казались просто твёрдыми орешками. Не больше. А у меня уже был молоток их щёлкать.

Ванька играл в футбол, я отчаянно болела за него дома. Подумывала о том, чтобы сменить работу, потому что чувствовала, что рутина затягивает. А хотелось каких-то перемен, желательно к лучшему.

Буквально вчера, проходя мимо площадки, я наткнулась на Киру с моим бывшим. Они гуляли с ребёнком. И было здорово, что я вообще ничего не почувствовала. Ничего.

Моя жизнь мне нравилась. И не было ни секунды сомнений в том, что я поступила правильно, когда решилась на развод.

Кто-то создан для семьи, а кто-то для геморроя и сложностей. Моя задница, видимо, нуждалась именно в этом. Зов души, мать его.

Я готовила ужин, когда пришел Ванька и сказал, что меня опять вызывает к себе тренер. Я почувствовала, как геморрой вырастает на заднице словно мухомор. И не было никаких сил сдержать свой восторг:

– Что на этот раз ты натворил?

Ванька гадко ухмыльнулся:

– Я старался изо всех сил. Прошу понять и простить.

Я вздохнула.

– Ты настолько уверен в моем успехе переговорщика?

– Я никогда не сомневался в тебе, мам. —сказал Иван, а я поперхнулась. И не нашла, что ответить.

Мам.

Я шла наполненная решимостью. Она хлестала прямо через край, заставляя меня не сбавлять шаг. Мой сын во мне не сомневался. Я тоже не допускала даже капли сомнения, что разрулю все. Если надо будет, сделаю Вите новый нос. Из морковки.

Виктор Иванович меня ждал. Красивый статный мужик в идеальной спортивной форме. Если он не будет говорить гадости, то у меня есть шанс насладиться его видом. На этот раз мне повезло, и он даже улыбнулся:

– Ну, здравствуйте.

Я без приглашения плюхнулась на стул и по-деловому спросила:

– Что на этот раз? Нос? Нога? Давайте сразу к делу. Но предупреждаю, я сделаю все, чтобы сын играл в футбол. Я настроена решительно. – я закинула ногу на ногу и посмотрела ему прямо в глаза.

– Да?

– Однозначно.

– Ну, тогда мы договоримся. – тренер хохотнул. – Предлагаю не ходить вокруг да около. Какие цветы вы любите?

– В смысле? – не поняла я.

– Цветы. Какие?

Я задумалась. Вспомнила розовые розы и невольно усмехнулась.

– Кактусы.

– Серьезно?

– А вы думаете, я шутить сюда пришла? – улыбнулась я, чувствуя, как счастье разливается по моему телу.