Все случилось внезапно. Тянущаяся боль в животе, температура. Чуть позже рвота и осознание, что со мной не все ладно. Скорая. Паника.

Успела в больницу до перитонита, буквально повезло. Аппендицит. И вот там я познакомилась с ним. На прогулке в больничном парке, когда я уже готовилась к выписке. Гуляла, переосмысливала, вспоминала. На больничной койке хорошо думается, до операции под действием страха, после – с невероятным облегчением и полуулыбкой. Готовилась на выход, но зацепилась за него. Не знаю, что на меня нашло, потому что я никогда не отличалась особой впечатлительностью. Стерва, с характером, жесткая, хваткая. А тут. Я просто потекла, как свечка, расплавилась, когда он сказал мне:

– Ты такая красивая, как моя мама.

И потрогал мои волосы. Стоял, накручивал локон на палец, а я не смогла прогнать. Потому что в глазах этого мальчишки плескался океан.

Медсестра его еле забрала и сказала, что он ко всем пристает. Каждая новая женщина попадает под его чары. Каждую он называет мамой. Уж очень хочет в семью. Настырный. Недетдомовский мальчишка, попавший в систему.

Мы подружились быстро. Не люблю тратить время даром. Ванька действительно был настырным, но не был дураком. И подхалимом не был. Маленький проныра, который пытался устроить свою судьбу, не дожидаясь от неё благословения. Он брал все в свои руки. И как только попал в больницу ближе к людям, стал искать себе маму. Любую, которая не с циррозом, не с раком и прочими смертельными или тяжелыми осложнениями. У него был чёткий план, кто ему подходит, а кто – нет. Я вписывалась идеально. И надо же. Зацепил. И не отпустил. Хотя я пыталась быть благоразумной. Весьма. Но его пальчики в моих волосах. «Ты похожа на мою маму».

«Брать чужого ребёнка в семью – это невероятная ответственность,» – мамулю просто рвало на части. А папа сидел молча.

«Ты же понимаешь, что на своей жизни можешь поставить крест?»

«Ты даже не попробовала родить своего, кровиночку, когда родится твой, этого ты куда денешь?»

«Какой мужчина согласится на такие сложности?»

Мама хваталась руками за голову, пытаясь спасти мою жизнь. Папа молча пил чай. Похоже, он понял мою систему – «не дави, и все будет». Но это сейчас не работало. Я очень рано научилась принимать решения. Я уперлась как баран. Уверенность нарастала, как только я вспоминала его глаза. Никогда не верила в судьбу. А вот тут интуиция просто орала – не отступай.

Мама плакала. Папа ел пряник.

Я собирала документы, записалась в школу, чтобы оформить опекунство над Ваней. Пока так, а там посмотрим.

Жизнь заиграла новыми смыслами.

Розы продолжали меня встречать у порога.

Не было легко. Если вы когда-нибудь решитесь на такой шаг – знайте – легко не будет. Ни минуты. Ни секунды. Постоянно что-то будет всплывать на поверхность, и от полученной информации будут опускаться руки.

Любовь ребёнка нельзя купить, только заслужить, заработать, завоевать своими силами и душевной огромной работой. Мне повезло, Ваня знал, что такое любовь. Он был в системе ребёнком, но успел пожить в семье, где его любили, знал силу материнских объятий и поддержки. С одной стороны – тяжелейшая травма, потеря, утрата, горе. С другой – для меня возможность ее заменить хоть частично, дать ему то, что нужно каждому ребёнку в этом мире. Тепло. Те, кто не знают любви отогреваются сложнее.

Ваня стал мне не просто сыном, а как сейчас модно говорить – точкой роста, преодоления. Себя.

Родители мою позицию принимали болезненно. Но я ведь не давила. Это мое решение и мои трудности. А у них есть свой выбор.

Папа сдался первым. Притащил откуда-то велосипед и весь день провёл с Ванькой в попытках обуздать железяку на колёсах. Ванька сиял от счастья.

Уходил, шепнув на ухо «Я рядом. Хороший мальчишка» и крепко сжал мою руку.

На следующий день мама пригласила нас на пироги. И она старалась, очень старалась, чтобы всем было комфортно.

Впервые во мне что-то дернулось. Какое-то странное, но невероятно сильное чувство. Любовь. Безграничная любовь к родителям. Теперь я точно знала, что не у каждого есть такое счастье. А я его не ценила.

Ванька привыкал ко мне. Он сам меня выбрал тогда, в парке. Он искал семью. И от этого мне было проще налаживать с ним связь. «Ты мужчина. Ты сам меня выбрал. Давай стараться вместе». Это был мой девиз.

Мы уживались. Мы приживались. Срастались и сплетались узами, которых не было от рождения. Не было по крови. Только какой-то внутренний зов, который зацепил и связал меня узлом.

Я была все время занята. Надо было устраивать Ваньку в школу, в поликлинику. Ушла в отпуск, потом выбила себе дистанционку. Какие-то репетиторы, собеседования, тестирование. Все слилось в комок событий, который как колобок скакал по ухабам, подпрыгивая на кочках. Я ничего не замечала. Только однажды, ночью, когда пила на кухне чай, переделав все дела, поняла, что роз больше нет. Ни одной. Бывший муж, наконец, сдался.