Мы сидели на берегу моря и смотрели за чайками, которые ловили рыбу и истошно кричали.

– Как думаешь, отец Стаса был в курсе?

– Я думаю, он все равно прикрывал жопу своего сына. Ты же видела, как тут работают местные органы. Гену хотели закопать безызвестным утопленником, Егора повесили на беднягу какого-то. Я думаю, что Михаил был в курсе того, что происходит в поселке. Ну или как минимум догадывался. Сынок – вершитель справедливости, блин! У него же дети, жена! Какая, к черту, справедливость! Психопат он конченый.

– А Николай Иванович сам повесился, как думаешь?

– Нет никаких оснований думать, что дело было иначе. Если старикан придет в себя, он все расскажет.

– А шансы на это есть?

– Шансы всегда есть. Вот только каково ему будет жить с тем, что все его густые и классные идеи выродились во что-то вот такое омерзительное?

– Знаешь, я не осуждаю Юлю. Я понимаю ее.

Витя немного помолчал и потрепал песок своим модным мокасином. Сквозь дырки в телячьей коже тек песок.

– Мой двоюродный брат сторчался. Никто ему не помог справиться с зависимостью. А Стаса спасли. Я вот думаю, а может, тогда, сидя в яме, он и сошел с ума?

– Генку бы твоего отмазали. Ты сам это знаешь. До Юли дела никому нет. У Стаса были благородные мотивы.

– Ага, очистить мир от мерзавцев. Только вот мерзавцы мы все. В каждом из нас как кусок говна, так и бриллиант. И что теперь, всех убить?

– Как думаешь, в Генке твоем был бриллиант?

– Он был очень умным мужиком. Проводил самые сложные переговоры. Так что да. В своих кругах он был профессионалом, которого уважали.

– Это могло бы его оправдать от того, что он тут наделал? Ты бы смог общаться с ним, зная, что он преследует ребенка, что он убил инвалида?

– Ни в коем случае. Никогда.

– Что теперь будет? Как думаешь?

– Посмотрим. Насколько Стас готов будет играть в благородство.

– В смысле?

– Я позвонил его отцу. И предложил одну занятную схему. Теперь выбор за ним.

Я посмотрела на Витю с непониманием. А он просто пожал плечами.

– Наше расследование подошло к концу? – спросил он и улыбнулся.

– Надеюсь. Ты поедешь домой?

– А ты?

– Лично я уже отдохнула по полной.

– Что будешь делать дальше? – спросил он.

– Искать работу. И смысл жизни. И скорее всего, работать с головой.

– Смотри, сильно не увлекайся. А то в поиске смысла можно дойти очень далеко.

– Это да, – кивнула я, а потом услышала свое имя.

– Василиса! – кричал Макс. – Так и знал, что ты здесь.

Мой друг подошел к нам, пожал руку Вите, а потом посмотрел на меня, поднял с песка и крепко-крепко прижал к себе. От него пахло чем-то таким знакомым и родным. Сосисками, что ли.

– Пойдем, поговорим. – сказал он мне. И я помахала рукой Вите.

Мы шли вдоль берега моря, когда Макс сказал:

– Я соскучился.

А я ему ответила:

– Я тоже.

Макс сжал мою руку, и я почувствовала тепло, разливающееся по телу.

– Вы арестовали Стаса? – спросила я.

– Стаса? – удивился Макс.

– Ну да, сына местного главы.

– А. Да, мы его задержали.

– Он уже все рассказал? Лешу скоро отпустят?

– Думаю, что в ближайшее время. Пойдем к моей тетке?

– Ты знаешь, мне совсем не хочется. Если честно, я так устала и мечтаю поехать домой.

– Наотдыхалась?

– Не то слово, – улыбнулась я. – Что теперь с ними всеми будет?

Макс задумался, а потом ответил:

– А что будет? Егор мертв, так что за убийство Геннадия Петровича он уже, можно сказать, заплатил. Ну а Стасу предстоят судебные разбирательства. С его папашей, думаю, он отделается малой кровью.

Я непонимающе посмотрела на своего друга. А потом как поняла. И чертыхнулась. И захохотала.

– Ты чего ржешь?

– Да нет, ничего, просто напряжение сходит. Мы тут многое пережили за эти дни.

Макс взял мой подбородок в свою ладонь и поцеловал. А я обняла его и подумала: «А может, это и есть счастье?»