Когда-то я прочитала в газете историю про двух друзей, которые поспорили на убийство. Они выбрали случайного человека на улице и поспорили на его жизнь. Ставка была приличной, какие-то большие деньги. Но смысл этого спора был не в выигрыше, а в возможности. Об этом еще Достоевский писал: «Тварь я дрожащая или право имею».

Эта аналогия всплыла во мне сразу, как я узнала про эту всю историю. Гриша считал себя трусом и убежал от войны из своего дома, потеряв всех близких. Его племянник тоже выбрал мир, а Егор – справедливость и вечное сражение. Каждый из нас делает этот внутренний выбор. И кто-то ощущает себя тварью дрожащей, а кто-то уверен, что право имеет. Какие разные люди. Какие разные мы.

Философия Николая Ивановича пустила свои корни: «Наблюдай, делай выводы, сохраняй спокойствие. И действуй во благо».

Но где черта этого самого «блага»? Где эта линия?

Девочка, которая оказалась в центре урагана, ломающего ее жизнь. Парень, который стал случайной жертвой. Мать, которая не вынесла горя.

«Разве это справедливо?» – спросили себя ребята.

Но почему-то не пошли искать справедливость в суд. Или в полицию. Или еще куда-нибудь. Потому что точно знали, что там ее не найдут. И тогда они решили, что право имеют. И придумали план.

Юля назначила Гене свидание. Сказала, что если и отдаваться мужчине, то красиво. Звездное небо, вино. Все, как в фильме. И этот старый козел пришел. И вино выпил. И потом «утонул». Генка хоть и был огромным, но ребята тоже не лыком шиты. Тренировки Николая Ивановича не прошли даром.

– Жалко, что прибило его к берегу. – сказала Юля, а потом усмехнулась: – Говно, видимо, не тонет.

– Кто топил? Кто принял это решение? На счет мести? – спросил Витя.

– Стас. Тренер ему дела все передает. После того, как я рассказала про Гену, Стас разразился речью, про всех этих подонков с деньгами, которые топчут эту землю. И причиняют огромный вред другим. Стас давно уже на правах главного тренера. У него много последователей. Когда кто-то предложил пойти с этим в полицию, Стас родил свой план. И мы не сильно возражали. Мы решили, что будет правильно, если мы сами дадим отпор. Потому что шансов что-то доказать или в чем-то обвинить Гену у нас не много. У него деньги и связи. А у нас пустые слова и мальчишка с синдромом Дауна, который никому на этом свете не нужен. Мы решили, что сами справимся.

– Не страшно было?

– Мы готовились.

– Овца и куры – это ваша подготовка?

Юля усмехнулась.

– Стас сказал, что важно побороть страх. Все, что нам может помешать, – это жалость и трусость. Но ведь Гена меня не пожалеет? Маму мою, Васю. Вся подлость совершается безжалостно. Поэтому, чтобы исполнить план, нам нужно было себя проверить. И мы проверили. Стащили кур, увели овцу. Ребята ее закололи и закопали. Обблевались, конечно. Но ведь овцу легче убивать, чем человека.

Я закрыла глаза, потому что больше не могла смотреть на эту девочку. Ольга давно сидела, уткнув лицо в ладони. Она опять сбегала от реальности.

– Ты участвовала в убийстве?

– Я не топила его. Я смотрела. Я привела его туда. Стас делал всю грязную работу и мальчишки.

– Кто ему помогал?

Юля замялась.

– Юрка. Мой друг.

– Сколько Юрке лет?

– Семнадцать.

Витя выругался.

– Хорошо, а что случилось с Егором? Кто его убил? И почему. Он что-то видел?

– Нет. Мы тут ни при чем. Мы с Юркой. Это Стас принял такое решение. Этот мужик орал на свою беременную жену. Он постоянно напивался в слюни и устраивал скандалы, бил беременную женщину! Стас сказал, что таких уродов не должна носить земля. И вынес ему приговор.

Витя чертыхнулся, достал телефон, набрал какой-то номер и вышел из комнаты.

Пока его не было, мы сидели молча. Мне не хотелось ничего говорить. Ольга не планировала возвращаться в мир взрослых и брать на себя ответственность за своего ребенка, а Юля сидела, сгорбившись под тяжестью всего прожитого за это лето. Мне хотелось обнять ее. Мне казалось, что я как никто понимаю ее чувства. Но я молчала. Если я не ошибаюсь, то соучастие в убийстве группой лиц – это весомая статья. Мне хотелось выть.

Витя вернулся в комнату и сел на диван.

– Почему вы решили меня убить?

– Мы не решали. На самом деле, после убийства Егора наша компания распалась. Потому что мы не хотели ничего такого. Только одного – чтобы Гена не вернулся, не трогал меня и мою маму. Я хотела, чтобы он исчез. Больше мне не нужна была никакая справедливость. Господи, только спокойствие. Мне просто хотелось, чтобы меня никто не трогал. Юра тоже этого хотел. А когда мы поняли, что Стас убил еще одного человека, а вы начали расследование, стало совсем страшно.

– Это Стас хотел меня убить?

– Я не знаю, клянусь. Я тут точно ни при чем. Стас нас не спрашивал, он решительный и смелый. Наверное, почувствовал, что вы идете по верному следу.

– А тренер?

– Вы же сказали, что он повесился. Сам. Он, наверное, догадался. Николай Иванович всегда знал, что у нас на уме. Он чувствовал. А Стас для него как сын. Очень теплые у них отношения были. Стас отца своего не жаловал. Считал таким же конченным, как и Генка. Он и денег у него не брал. Сам свою семью содержал. И жена у него хорошая. – Юля замолчала. По ее щекам струились дорожки слез.

Витя не стал ничего говорить, а только повернулся ко мне и сказал:

– Пойдем.

– Куда? – не поняла я.

– Подальше отсюда.