Перед отъездом я все-таки заехала в «Желтый дом». Я хотела попрощаться с Мариной и дать ей номер своего телефона. На тот случай, если ей понадобится помощь. В последнее время я поняла, что у меня совсем нет друзей, поэтому пришла пора сделать хоть какой-то шаг в этом направлении. Марина была мне рада. Так что, кажется, одна новая подруга у меня все же появилась.

Тетушка Максима обняла меня как ни в чем не бывало. И прошептала в ухо свои нелепые извинения. Честно говоря, мне не было никакого дела до этого. У каждого из нас свои проблемы, которые действительно стоит решать. А слова – это вода. За обычным «прости» часто следует «прощай». Я с радостью помахала хозяевам «Желтого дома» ручкой.

Гриша тоже вышел со мной проститься. Вот его объятия я приняла с удовольствием. Я знаю, что этот человек относит себя к трусам. Жить с таким знанием о себе крайне сложно. Когда-то я чуть не покончила с собой, потому что вынести выбор труса мне было сложно. А сегодня, я думаю, может, и в трусости есть своя сила? Отказаться от мести, потому что в твоей душе нет этой кнопки. Потому что месть – не твое оружие.

Гриша был хорошим человеком, и я искренне желала ему счастья. Вот только предполагала, что он выберет новые страдания с Ольгой. Вот уж кто мне был неприятен!

Я знаю, что люди от душевной боли могут потерять рассудок и желание жить. Но имеем ли мы на это право, если за спиной стоит кто-то более слабый, кому мы должны по праву рождения? Защищать свое потомство – обязанность родителей, не так ли? Но я не мать и вряд ли когда-то решусь взять на себя ответственность за чужую жизнь. Так что не мне судить. Не мне. Судить.

Я уезжала из поселка с легким сердцем и точно знала, что больше никогда сюда не вернусь. Я уезжала сюда совсем другой. И, пожалуй, я была благодарна этому месту за такую мою трансформацию. За желание жить.

Я вернулась в свою уютную квартиру, оставила в прихожей вещи и плюхнулась на привычный диван. Макс побежал в магазин за продуктами. Я вдохнула знакомый воздух и огляделась. Пришла идея, что пора бы сделать какой-нибудь ремонт. И купить цветок на окно.

Я прошлась на кухню и увидела на столе записку от мамы: «Дочь, я поехала в Москву, приеду, позвоню». На записке лежал ключ от квартиры родительницы. Я усмехнулась. Похоже, жизнь возвращается в прежнее русло. Мама уехала на очередное рандеву, а я буду стараться не загубить ее цветы.

Я услышала, как открывается в прихожей дверь.

– Я взял пельмени и овощи. – сказал Макс.

– Тащи сюда, – ответила я.

Он притащил пакеты на кухню, я прислонилась к кухонному столу. Он поставил продукты на стул и подошел ко мне.

– Я соскучился. – сказал мой друг.

– Это звучит как: «Тебе пельмени со сметаной или майонезом?» – усмехнулась я.

– Мы мало похожи на влюбленных… – сказал Макс.

– А ты знаешь, как они должны выглядеть? – ответила я.

Он покачал головой. Я запрыгнула на стол. Обхватила его ногами. Он прижался ко мне и провел по шее губами. Через тридцать минут наша одежда валялась на полу, а мы лежали с ней рядом уставшие, но наполненные. Я чувствовала себя живой. И как ни странно, уязвимой.

– Я, кстати, давно не делала уборку, – прошептала я.

– Звучит очень сексуально, – ответил Макс и улыбнулся.

Я смотрела в потолок и пыталась понять, что я ощущаю. И мне на минуту даже показалось, что бабочки в моем животе затрепетали своими крылышками.

– Ну что, в душ и пельмени?

Я улыбнулась.

– Это не бабочки, – прошептала я.

– Что? – спросил меня Макс, но я не ответила.

* * *

Примерно через месяц мне позвонил Витя:

– Не хочешь встретиться?

– Зачем? – спросила я.

– Есть предложение. Ну и новости от бабушки Шуры.

– Ах, новости, – я хихикнула.

Мы встретились в кафе рядом с моим домом. В «Истину» я ехать отказалась, уж больно не хотелось мне видеть владельца заведения. Только-только в моей жизни появился какой-то проблеск надежды. Уже месяц мы были с Максом вместе. Он пока не переехал ко мне, но мне хватало тех встреч, что у нас были. Мы не были нормальной среднестатистической влюбленной парой. Но это было логично, учитывая все мои обстоятельства и мое отношение к мужчинам. Может быть, лучший выход – это отношения с другом? Если все остальные кажутся врагами?

Я искала работу и планировала заниматься своим телом и башкой. По заветам Николая Ивановича.

Витя достал какую-то коробку и протянул мне. Я удивилась, но подарок взяла. Внутри оказались пирожки.

Я засмеялась.

– Это что, от бабушки Шуры? Ты с ней общаешься?

– Я замутил ей ремонт и отремонтировал сортир. К сожалению, с водой и туалетом в доме вопрос пока решить не получится, но это временно. Я планирую влить немалые инвестиции. Раз у бабули внуков нет, так я не прочь занять вакантное место.

– Вот это да, повезло старушке.

– Тут вопрос спорный, кому повезло. Но так как езжу я в поселок часто, то иметь своего человека со своей едой – очень здорово.

– Ты туда ездишь?

– А то. Сейчас там стройка будет в самом разгаре. Последний этап согласований, и мы начинаем.

– Это ты присоветовал Стасу повесить убийство Гены на Егора?

– Ну а что? Я позвонил Михаилу Александровичу и обрисовал перспективы. Ты же понимаешь, по какой статье бы они все пошли? Пацаны сопливые. Вся жизнь под откос. На Стаса мне плевать. А вот дети. Юля… Неужели мало испытаний ребенку? Егор был парнем хорошим. Как ты думаешь, если бы он узнал всю правду про моего коллегу, он бы его не прихлопнул? Еще как прихлопнул, и спрашивать никого не стал. Егор был правильным мужиком. Маринке Михаил Александрович оформил пожизненную выплату, помог с жильем. Разве плохо? Егор искал смерти. Конечно, не такой. Его убийство – это фатальная ошибка, он точно не заслужил такой участи. Он был героем, а умер бесславно. Посмотрим, может быть удастся какой-нибудь сквер в его честь открыть и написать о нем, о его жизни. Когда все затихнет… Но если все просчитать, то так лучше всем. Стас пришел с повинной и рассказал, что ударил Егора, потому что тот набросился на него. Можешь себе представить, даже свидетеля какого-то нашли. Пьянчугу местного. Конечно, Стаса ждут разбирательства и срок. Новая яма. И я думаю, папа его не проявит снисхождения и в этот раз.

– Ты уверен? Это же вранье полное. Дети убили человека. А Егор такой участи не заслуживал.

– Ну давай начнем с того, что человеком Гену можно назвать только с натяжкой.

Я усмехнулась.

– А я смотрю, ты заразился этими идеями про «право имею». Еще недавно твой Генка был «отличным мужиком, который умеет со всеми договориться».

– А тебе хочется справедливости?

Я думала над этим достаточно долго. Я не знала, что ответить Вите, потому что, если бы у меня была возможность убить того, кто причинил мне боль, я сделала бы это, не раздумывая. Гену бы я задушила собственными руками, так что о благости и морали не мне рассуждать.

– Какие там новости в поселке?

– А никаких. Гришка все-таки уговорил Ольгу на совместное проживание.

Я нахмурилась, хотя что я ожидала? Дети долго не могут без взрослых. Ольга нашла себе нового папочку.

– А Юля? – спросила я.

– Ходит в школу. Ездит к какому-то психологу. Михаил Александрович взял кое-какие заботы на себя и о ней.

– Ну понятно.

– Не криви лицо, морщины будут.

– А мальчишка, Юра этот?

– Я его не видел.

– Ты никогда не думал о том, что это все еще десять раз аукнется?

– Слушай, если об этом думать, можно и жить не начинать. Оно так или иначе все равно всегда аукается. Но Юрка под контролем. За ним присматривают. Его родители в курсе, правда, не обо всем. Но о том, что парень нуждается в заботе и присмотре – точно. Он бы сел, Вась. И это сломало его жизнь. А так у него есть еще шанс вырасти нормальным человеком.

– Воспользуется ли он им? Или идеи про право вершить чужие судьбы укоренились в его сознании, а благодаря вам он еще и почувствовал свою безнаказанность?

– Николай Иванович вернулся в школу.

– Да?

– Да. Но про тот день так ничего и не рассказал. О записке и люстре никто, кроме нас с Мишей, не знает. Все думают, что ему просто стало плохо, а пожар – это короткое замыкание. Он вернулся в школу, но я его видел. Старик сильно сдал.

– Ну ясно. Замели следы и прописали сценарий. Жизнь продолжается и как там говорится: «Мы счастливы»?

– Не язви. Я к тебе приехал, между прочим, с предложением.

– С каким?

– Ты не хочешь работать с нами?

– С кем – с нами?

– На Крутова. В службе безопасности. Ты, конечно, та еще заноза в заднице, но с тобой прикольно, – подразнил меня Витя, а я задумалась.

– Знаешь, если бы ты сделал мне это предложение месяц назад, я бы подумала.

– А сейчас?

– А сейчас мне хочется просто жить. Ты знаешь, Марине вот-вот рожать. Она теперь с Лешей живет.

– Это с тем, которого отпустили? Тебе не кажется, что это все тоже не про любовь?

– А что такое любовь, ты знаешь?

Витя не ответил, а я сказала:

– Вот и я нет. Мне кажется, дружба чистых сердец – это лучше, чем любовь. Здесь хотя бы про доверие и уважение. А это уже достаточно крепкие чувства. Лучше, чем то, что у Крутова и Маши.

– Ты думаешь? Маша хотя бы любит. Любить и страдать или просто уважать и терпеть. Что бы ты выбрала?

Я не ответила. У меня, к сожалению, такого выбора не было. А свой я уже сделала.

– Ну так ты будешь с нами работать? – спросил Витя.

А мне пришла мысль: «Может, этот выбор все же у меня есть? Может, вот он, мой шанс на интересную, нетривиальную работу, шанс рядом быть с человеком, от вида которого у меня подкашиваются коленки». Я закрыла глаза и представила это все, такую жизнь, где нет спокойствия. Но есть страсть.

– Я подумаю.

– Давай, только не долго.

– А что, на мое место много людей? – спросила я и улыбнулась.

– Нет, просто я скучаю. Хорошо мы провели это лето, да? Было бы, о чем сочинение написать.

Я взяла пирожок из коробки и откусила кусок. Сощурилась от удовольствия и с набитым ртом сказала:

– Просто кайф.