Юля смотрела на нас с презрением. Было видно, что мы ей глубоко неприятны. И я знала, что мы просто теряем время. Ничего она нам не расскажет. Вите точно.

– Мы пришли поговорить о твоем дружке. – сказал Витя.

– У меня здесь нет дружков.

– Девятнадцатого мая пропал Вася, ты же знала его? Дурачок, который ходил за тобой по пятам.

– Ну. Дальше что?

– Что с ним случилось? Ты ведь знаешь?

Юлины глаза полыхнули огнем.

– Я. Ничего. Не знаю. И вообще проваливайте.

– Меня вчера чуть не убили, ты в курсе? – Витя не отступал.

– Да? Очень жаль, что чуть, – усмехнулась Юля. – Я пойду. Вы же знаете, что я могу на вас заявить. Скажу, что вы пристаете ко мне. Маме нажалуюсь.

– С мамой твоей мы сами поговорим. – сказал Витя.

Я молчала. Я понимала, что вмешиваться в перепалку двух ослов бессмысленно. Юля точно что-то знала, но расколоть ее Витя не сможет никогда. Я сама такая была, я знаю.

Неожиданная догадка пригвоздила меня к полу. Просто как озарение ни с того, ни с сего.

– Он приставал к тебе? – спросила я.

Витя уставился на меня, а Юля растерялась.

– Кто? – спросила она, но голос ее дрогнул.

Я поняла. Я все поняла по ее глазам. Боже, какая же я дура, что не увидела этого раньше!

– Гена? – я ткнула в небо пальцем и попала.

Юля опустила глаза, развернулась и пошла в свой дом.

– Эй, подожди! – прокричала я ей вслед.

Но она захлопнула дверь. Витя смотрел на меня не мигая.

– Ты что, думаешь, Генка ее доставал?

– Уверена, – ответила я. – Пошли.

– Куда?

– Нам нужно найти пацанов. И в клуб. Кажется, я догадываюсь, что произошло.

* * *

Когда мальчишки нас увидели, испугались. Клянусь, я увидела страх на их светлых лицах. Витя тоже это заметил, поэтому просто спросил:

– Кто из вас?

Ребята непонимающе смотрели на моего друга, но я знала, это все напускное. Боже мой, как было больно у меня внутри.

Я указала на парня, с которым видела Юлю на пляже:

– Пойдем, нам надо поговорить.

– Никуда я не пойду, с чего это?

– С того, что твоей подружке грозит опасность. И ты это знаешь. Ты ведь прикрываешь ее задницу, да? – сказал Витя, а я поморщилась, потому что он тыкал наугад и явно мазал.

– Идите в жопу. Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Об убийстве, дружок. Вы Генку утопили?

Парень побледнел, а потом опустил глаза.

– Гнида ваш Генка, никто его не топил. Больно надо.

– Результаты экспертизы говорят о другом.

– Мне пох., - выругался мальчишка и обратился к своим: – Пойдем, пацаны. Нечего тут время терять.

Мы не стали никого останавливать.

– И что будем делать? – спросила я Витю, потирая виски. Голова наливалась тяжестью.

– Пошли к тренеру. У меня накипел к нему разговор.

* * *

Николай Иванович сидел в своем кабинете и пил чай из своих наперстков. Витя бесцеремонно прошел и уселся в кресло, я немного помялась в пороге, тихонько поздоровалась и тоже прошла на уже привычное место.

Тренер не выразил никаких эмоций, просто спросил:

– С чем пожаловали?

– У нас серьезный разговор, Николай Иванович. – сказал Витя. – Есть основания полагать, что ваши мальчишки меня вчера чуть не убили.

Тренер слегка повернул шею, чтобы посмотреть на меня. Я кивнула.

– Меня спасла только счастливая случайность.

– С чего вы взяли, что это мальчишки?

– Их видели. И они наследили, – соврал Витя. – Я бы мог сразу пойти в полицию, но вы знаете, я не из органов. И моя задача сейчас – разобраться, что здесь происходит. Я нахожусь в поселке по поручению Крутова, вы же знаете о предстоящем строительстве и о тех перспективах, которые могут открыться для вас.

– Давайте сейчас не о перспективах. Я знаю, к чему вы ведете. Вас сюда никто не звал вместе со своим Крутовым. Но раз уж у нас выбора нет, то мы просто принимаем ваши условия. Дальше что? При чем здесь мои мальчики? Почему вы думаете, что это они хотели причинить вам вред?

– Я уже вам сказал. А еще, я общался с ними. Они явно что-то знают, и я хочу понять, что. Убили Генку, но есть еще две смерти: Вася, парень, который пропал, и Егор, которого нашли на детской площадке. Мы думаем, что все эти происшествия связаны, а в центре всего ваши мальчики и Юля. В тюрьме сейчас сидит абсолютно невиновный человек. Я могу натравить на вас и вашу школу полицию, пусть они разбираются и устроят тут шоу с допросами. Поверьте, одних моих подозрений будет достаточно, чтобы превратить жизнь местных в сплошное развлечение. Но мне кажется, мы можем договориться. Мне нужна правда, что случилось с нашим человеком. Вы несете ответственность за своих ребят? Хотите их защитить, так вот давайте, дерзайте. Или у нас будет другой разговор. Я сегодня ночью чуть не сдох, но я даже на это готов закрыть глаза, если мне приведут того, кто убил Генку.

Николай Иванович задумчиво смотрел в свою чашку и что-то просчитывал.

– Вы точно уверены, что кто-то из ребят замешан?

– Я точно знаю, что они в курсе, кто убил моего коллегу. Или кого-то покрывают, или сами завязаны по уши. Еще те придурки! Они что, думают, что если меня убьют, то все закончится? Если со мной что-то случится, то на следующий день здесь будет полный звездец. Сюда не только полиция приедет, но и ребята посерьезнее. Я не угрожаю, не думайте. Я описываю вам реальность. Так что я жду от вас новостей. Поговорите с ними, выясните все. А мы вернемся через пару часов. Сопли нам жевать некогда. В поселке ходит и дышит нам в спину убийца. А вы и ваши ребята его покрываете. Это то, чему вы их учили? Дружба чистых сердец?

Мы вышли из тренерской и переглянулись.

– Ну что, куда отправимся дальше?

– Мы хотели поговорить с Ольгой.

– Слушай, мне кажется, с нами не будет никто разговаривать. Есть ощущение, что мы всем тут сильно надоели.

– Ну бабушка Шура пока нас терпит. Да еще и кормит.

– И то верно, – улыбнулась я. – А представь, она нам добавит в супчик крысиного яда?

Я засмеялась, а Витя поморщился:

– Не отнимай у меня надежду на сегодняшний обед. Ты не проголодалась?

– Еще нет, – поморщилась я. – Пойдем к Ольге?

– Да, ты права, надо прояснить кое-какие моменты.

Ольга открыла нам дверь и провела нас в гостиную.

– Юля сказала, что вы вчера приходили. Что-то еще хотели узнать?

– Да. На самом деле, у нас возникли вопросы по поводу Геннадия. Он приезжал к вам в мае, вы помните?

– В мае? – удивилась вопросу Ольга.

– Да, в середине месяца. Он вел переговоры по поводу строительства. Он тогда у вас останавливался?

– Да, я вспомнила. Вы присаживайтесь. Может, кофе?

Мы уселись и от напитков отказались.

– Да, Гена приезжал в мае. Он останавливался у нас, я не помню, правда, насколько, но он больше чем на три дня не задерживался.

– Скажите, а какие отношения складывались у Геннадия Петровича с вашей дочерью? – спросила я.

Ольга смутилась.

– Вы уже спрашивали. А я отвечала. Моя дочь недавно потеряла отца, свой дом и привычное окружение. Она сильно замкнулась в себе. Поэтому у нее никаких отношений с Геной не было. Она с ним даже не разговаривала, но он и не обижался.

– Ольга, простите за нескромный вопрос. Но как вы живете на зарплату медсестры? Вам кто-то помогает?

Щеки Ольги полыхнули.

– Я обязана отвечать на этот вопрос?

– Нет, конечно. Но вам все равно его зададут. Не я, так в полиции. Вас уже вызывали на разговор?

– Да, ко мне приходили.

– Ну вот. И еще будут приходить, пока убийцу Гены не найдут. Мы разговаривали с его женой. Она сказала, что вы вместе в школе учились, и он был в вас влюблен.

– Да. Мы вместе учились в школе, а потом наши пути разошлись. Встретились мы уже гораздо позже, у меня уже была семья и Юлька. А потом, когда заболел Виталик, мой муж, я сама нашла Гену и попросила помочь. И он мне не отказал. Правда, сделать уже было что-то сложно.

– Он помогал вам финансово?

– Да, я же вам говорила. Он приезжал ко мне. Привозил продукты и деньги.

– Много?

– Ваши вопросы мне не нравятся.

– Простите, но это очень важно. Он рассчитывал на продолжение ваших отношений?

– Нет. Я же вам уже говорила. Он не приставал ко мне. Относился, как к другу. От денег я не отказывалась. Но он знал, что купить мое расположение невозможно.

– Юля знала, что он помогает вам деньгами? Ей он тоже деньги давал?

– Нет, конечно, он ей привозил подарки. Компьютер подарил, телефон. Честно говоря, я была против. Тем более, что Юля никогда не радовалась его щедрости. Компьютер до сих пор в упаковке стоит. А телефон, кажется, она продала.

– Гену не смущало такое поведение вашей дочери?

– Моя девочка сильно настрадалась. Я думаю, он это понимал.

– Они когда-нибудь оставались наедине? – спросила я.

– На что вы намекаете? – возмутилась Ольга.

– Сколько вам было лет, когда Гена в вас влюбился? Ваша дочь на вас похожа? – настаивала я, повышая голос.

– Не несите чушь! Гена не трогал Юлю. Они не общались. Он был нормальным мужчиной, не извращенцем.

– Вам не показалось странным его меценатство? Как вы видели для себя развитие этих отношений?

– Он просто хотел мне помочь. Из уважения, – прошептала она, а потом потерла щеки руками.

Ольга выглядела очень растерянной, но мне не было ее жалко. Я знала, что могу ошибаться, что мое давление, возможно, излишне. Но. Меня разрывало изнутри. Я знала, какими бывают мужчины. Я знала, как плохо, когда твоя мать погружена в собственный мир со своими заботами. А ты одна. И защитить тебя некому! У меня никогда не было отца, я научилась держать удар и давать отпор. Я научилась в критических ситуациях вести себя, как зверь. Бежать, спасаться. А Юля? Какие навыки есть у ребенка, который потерял отца, привычную жизнь и оказался наедине с мужчиной, который покупает ее мать. Что чувствовала Юля? И что она могла сделать с этими чувствами?

Ольга продолжала молчать, Витя тоже не спешил нарушать тишину. А мне хотелось кричать, потому что от страха сводило живот.

– Где сейчас Юля? – наконец спросил Витя.

– Она с ребятами гуляет, может быть, в спортшколу пошла.

– Вы не заметили ничего странного в поведении своей дочери?

– О чем вы говорите? Она подросток. У нее умер отец. Она ведет себя согласно тем обстоятельствам, в которых оказалась.

– Я вам все-таки рекомендую поговорить с дочерью. – Сказала я.

– Вы знали того парня, что пропал в мае?

– Васю? Да, его все в поселке знали. Он часто гулял у нас.

– А какие отношения у него были с вашей дочерью? – спросила я.

– Никаких. Они не общались. В мае мы только стали отходить от смерти Сергея. Моя дочь ни с кем не общалась.

– А когда она стала ходить в спортшколу?

– В начале июня. Или в мае. Я точно не помню. Я тогда просто не знала, что делать, я попросила Николая Ивановича с ней поговорить, позвать к себе. Мне про него рассказал Гриша. Я знаю, что у Николая Ивановича тоже умерла жена, она тяжело болела. Я пришла к нему и попросила, потому что Юле было совсем худо. Новая школа, новый дом. И он с ней поговорил. После этого она стала тихо оживать. Стала общаться с мальчишками. К сожалению, девочек в поселке не много. Так что подруг у Юли нет.

Когда мы уходили, было видно, что наш разговор танком прошелся по Ольге. Мне очень хотелось верить, что эта женщина возьмет себя в руки и поймет, что больше всего на свете ребенку, который потерял родителя, нужен другой родитель.

– Что думаешь? – спросил меня Витя.

– Думаю, что пахнет говном. Вся эта история с импотентом Геной и его щедрым финансированием этой семьи.

– Не веришь ты в благие намерения, да?

– Знаешь, мне бы другой жизненный опыт, и я бы хоть в Деда Мороза готова была поверить. Но, к сожалению, я знаю, что такое, когда ты подросток, а вокруг твоей матери вьются непонятные типы.

– Типы?

– Ну смотри: Гена, Гриша. Еще пару месяцев не прошло после смерти отца, а тут уже рыцари обивают пороги.

– Согласен, пахнет погано.

– То-то же.

– Что будем делать?

– Кажется, я проголодалась. Если я сейчас не поем, то сама кого-нибудь убью. Пойдем, посмотрим, что приготовила нам твоя любимая бабушка Шура, а потом поищем Юлю. Не уверена, что она захочет с нами разговаривать, но попробовать стоит. Мне кажется, мы близки к развязке.

– Ну да, вчера я чуть не отбросил коньки. Что день, грядущий нам, готовит?