Проснулась я от того, что ужасно хотелось пить. Горло разрывали тысячи похмельных ежей. Рядом со мной спал Витя. Его рука лежала на моем бедре. Я аккуратно ее сняла, чтобы не разбудить своего товарища, и выползла на кухню. Там уже во всю пахло едой.

Меня затошнило. Я схватила стакан с водой и выбежала на улицу. Сортир во дворе да еще и с флером нарванной газеты и свободы – самое лучшее средство прочистить желудок. Меня рвало так неистово, что я думала, что придется потом на дне этого колодца с дерьмом выискивать мой желудок.

Я выползла из деревянной кабинки с мыслью, что больше никогда не буду пить. Ни грамма.

– Вась, ты жива? – услышала я голос Вити. Он стоял на крыльце с бутербродом в руке.

– Не подходи ко мне с этой херней, я тебя умоляю!

– Ты о чем? О бутерброде?

Я кивнула.

– Я знаю, что тебе поможет. Пошли на пляж. Тебе надо поплавать, намочить голову.

– Лучше сдохнуть. Сил никаких нет. Зачем я так напилась?

– Видимо, стресс сказался. Давай, приходи в себя. У нас сегодня много дел. Надо с этой Ольгой поговорить. Да мальчишек найти.

Я кивнула. Витя доел свой вонючий бутерброд, а потом взял меня под руку, и мы отправились на пляж.

Живительная морская прохлада приняла меня в свои объятия. Я нырнула с головой и почувствовала облегчение. На пляже уже собирались отдыхающие. Песок подсох, море было кристально чистое. Не верилось, что еще вчера стеной стоял ливень, и мы месили ногами грязь. Я, кстати, вчера так и заснула с немытыми пятками.

– Ну как ты? – спросил меня Витя, выныривающий рядом.

– Воскресаю. Мы вчера не обсудили произошедшее, – начала я. – Как ты думаешь, кому мы наступили на пятки? Когда мы к тебе шли вчера, мы слышали детский смех. Страшно подумать, что такое могли учудить дети.

– Мы вчера были в клубе, потом разговаривали с женой Генки. Дети могли просто за ведром заскочить.

– И к Ольге заезжали.

– Да, и к Ольге. Так что круг подозреваемых вырисовывается четко.

– Я думаю, жена Генки не при чем.

– Согласен, хотя, вдруг у нее есть здесь сообщник? Она ведь теперь богатая вдова.

– Какой мотив мог быть у Ольги? Она же потеряла курицу, несущую золотые яйца.

– А вдруг, за эти яйца нужно было платить?

– И что, она могла просто послать его. Мы же не в рабстве живем. Если женщина не хочет принимать ухаживания, то она может просто отправить ухажера в баню.

Или еще куда подальше.

– Что он делал ночью на пляже? С кем он там встречался?

– Получается, что кто-то из клуба? Но какие мотивы?

– Сам не понимаю. Но будем разбираться. Нам, знаешь, с кем надо поговорить? С дочкой Ольги и с ее дружком. Уверен, она сможет рассказать нам что-то интересное.

– Я с ней общалась. Легче камень отжать, чем из нее что-то выдавить. Мне Юля очень меня напоминает. Я у нее спрашивала про того парнишку, что пропал. Они вроде как общались. А она меня послала.

– Так, стой. Про какого парнишку?

– Ну я тебе рассказывала. В мае тут пропал местный юродивый. Парнишке лет двадцать, а по уму все пять. Он за этой Юлькой ходил. Мать его не вынесла утраты, умерла. Так никто и не знает, что случилось.

– В мае говоришь? Надо подумать. А ты можешь данные конкретные узнать, в каких числах?

– Да вряд ли кто-то помнит, время сколько прошло! Хотя спросить, конечно, можно. Там соседка его еще жива. И собственно, Вероника Максимовна, она же хотела разобраться в этой истории.

– Надо нам с ней поговорить. Сейчас. Пойдем к тебе в обитель.

– Думаешь, это может быть связано как-то?

– Думаю, что надо проверить кое-что.

* * *

Вероника Максимовна скривилась, когда увидела меня с Витей. Еще бы, я выглядела не очень – помятый сарафан и лицо не лучше.

– Здравствуйте, – сказала я и растянула рот в улыбке.

– Василиса, ты сегодня не ночевала дома?

Я порозовела, а Витя хмыкнул.

– Мы бы хотели с вами поговорить. Про Васю, – я наконец-то вспомнила имя паренька.

Вероника Максимовна посмотрела на меня и на Витю, а потом сказала:

– Вы что-то узнали?

– Есть кое-какие догадки. – сказал мой товарищ, – Но нам нужно кое-что уточнить.

– Что?

– Дату. Вы не могли бы сказать, когда пропал Вася? В каких числах?

Вероника Максимовна задумалась.

– Это точно было после майских. Потому что шашлычники уехали, а отдыхающие еще не приехали. Были, конечно, но очень мало. Море еще холодное. Полицейские думали, что он утонул. Но ни одежды, ничего ведь не нашли. Да Вася не любил купаться, он бы к воде сам не подошел. Просто пропал. Где-то в двадцатых числах. Точнее сложно сказать. Ближе к концу мая. Но можно ведь в полиции спросить. Мать ведь подавала заявление. Там наверняка есть эта информация.

Витя чертыхнулся, надо же, нам даже в голову не пришло.

– Пойду позвоню. – сказал Витя и вышел из столовой.

Вероника Максимовна посмотрела на меня.

– Максим-то знает, что ты тут нашла себе дружка?

– Конечно. Это не дружок. Виктор помогает в расследовании.

– И много вы тут уже нарасследовали?

– Достаточно, – резко сказала я, потому что тон Вероники Максимовны после похмелья выдержать было невозможно.

– Про мужа моего и Аньку уже узнали?

Я покраснела. И кивнула. Смысл мне врать, если я свой нос сую везде, где можно.

– Вы знаете про это?

– Конечно.

– И почему она еще у вас работает?

– Потому что она в моем доме делает всю грязную работу, – жестко сказала Вероника Максимовна. – Я позвоню своему племяннику, а тебе бы пора собирать вещи. На твой номер у нас очередь.

Я мысленно присвистнула, но губы растянулись в улыбке. Придется бабушке Шуре принять еще одного гостя.

– Договорились. Пошла собирать вещи.

Метаморфоза, произошедшая с тетушкой Макса, меня удивила. Но я могла ее понять. События, которые разворачивались у нее под боком, могли кого угодно с ума свести. Надо бы и мне Максу позвонить да рассказать ему о том, что произошло вчера.

Я поднялась в свой номер, быстро приняла душ и начала укладывать свой чемодан.

Когда я вышла со своими вещами на улицу, Витя присвистнул:

– Что, выгнали блудную невестку?

– Ага, – кивнула я. – Как думаешь, я смогу еще сюда наведаться с Гришей поговорить или с Мариной? Или мне вход теперь заказан?

– Ну не знаю. Не могу сказать. С виду такая приятная женщина – хозяйка этого дома.

– Ага, только муж ей рога наставляет. А тут еще и я у тебя ночевала. Мы прошлись по самым больным ее местам.

– Ну ладно, давай свой чемодан. Пошли занесем. Я узнал кое-что очень любопытное.

– Давай, колись.

– Вася твой пропал девятнадцатого мая. В день пионерии, кстати.

– Ну? И что?

– А то, что в это время здесь был и наш Гена. С семнадцатого-двадцатого мая он приезжал сюда по делам. Я узнал, звонил нашим.

– Ты хочешь сказать, что эти дела могут быть как-то связаны?

– Я хочу сказать, что в этом поселке нет ничего случайного. Просто паутина какая-то, не находишь? Но я знаю, с кем нам надо поговорить.