Мы ехали по трассе в город. Жена Геннадия Петровича согласилась нас принять.

– Как думаешь, она знала, что у мужа есть любовница? – спросила я.

– Сейчас спросим.

– Знаешь, за последнее три дня мы уже изрядно покопались в грязном белье. Тебе не тошно?

– Ну а ты что хочешь? Работа такая. Крутов, кстати, знает, что ты со мной в паре работаешь.

– Да? – удивилась я. – И что он думает на этот счет?

– Говорит, что ты толковая девчонка, и он выпишет тебе премию.

Я расхохоталась.

– Серьезно? Так и сказал?

– Смысл мне тебе врать.

– Занятно. Но, приятно.

– Ты не думала о том, чтобы на него поработать? Ты же умная, в компьютерах разбираешься, мозги у тебя что надо. Думаю, Влад нашел бы применение твоим талантам.

Я хмыкнула.

– Я не думаю, что это может быть ему интересно.

– Зря. Влад – хороший мужик.

– Это я уже слышала. А еще, что он бабник. И муж моей беременной подруги.

Витя ничего не ответил и уставился на дорогу. Мне тоже нечего было ему сказать, поэтому я устроилась удобнее и закрыла глаза.

Я проснулась, когда услышала, как хлопает дверь. Витя вышел из машины. Я оглянулась и поняла, что мы приехали. Когда с моей стороны по-джентельменски открылась дверь, я уже была готова выходить.

– Как зовут нашу дамочку? – спросила я.

– Елена.

Елена смотрелась неплохо. Конечно, с художницей Ольгой она даже рядом не стояла по красоте. Выглядела лет на сорок, хотя сейчас такие средства и возможности, что ей могло быть и больше. А значит, наш Гена был женат не на молодой профурсетке, а на даме своего возраста. И вместе с ней старел, так сказать, а потом проживал кризис среднего возраста. Что было неудивительно. С финансовыми возможностями Гены, он мог себе позволить погуливать и содержать не одну семью, а минимум три.

Нас пригласили зайти в квартиру. И провели в огромный зал, обставленный в стиле Людовика Шестнадцатого. Хотя, конечно, нет такого стиля, это я его придумала: все эти стулья, обтекаемые и с бархатом, за прототипами которых охотился Киса Воробьянинов. Банкетки и кресла, люстра с нависающим хрусталем. Я неловко пристроилась на диван и посмотрела на свои ногти, которые давно нуждались в маникюре. Витя уселся в кресло. Причем по-барски в нем растянулся, как довольный кот. Вообще мой друг был мастером перевоплощений. Едешь с ним в машине или смотришь на закат – обычный парень, простой, с легким налетом романтики. Но стоит только переступить порог чьего-то богатенького дома, как Витя менялся. Его осанка, походка становились вальяжными, а голос, наоборот, твердел. С бабушкой Шурой он пел соловьем, разве что ручки не целовал старушке (хотя не удивлюсь, если все же целовал!), а тут от его взгляда шел холод по спине.

– Ольга, мы приехали поговорить о вашем муже. – сказал Витя достаточно жестко. – Вы знаете, что у Гены была любовница?

Ольга даже бровью не повела. Она сидела в кресле напротив Вити, собранная, элегантная и очень… дорогая, что ли? Ее маникюр был безупречным, прическа – белые короткие кудри – волосок к волоску. Никаких следов печали, никаких опухших век или размазанного овала лица, выдающего горе и страдания.

– Конечно, я знала. И не одна. Гена никогда не хранил мне верность.

– Как вы к этому относились?

– Спокойно. Было время, когда мне пришлось принять, что мой муж – не тот, кто сможет любить одну женщину всю жизнь. Я это перестрадала.

– Вы знаете, кто мог хотеть его смерти?

– Если вы намекаете на меня, то мне было все равно – жив он или мертв. Наши отношения давно себя изжили, но в наших кругах и на его должности разводы не приветствуются. Поэтому мы умудрялись сосуществовать вместе. Гена никогда меня не обижал.

– Вы знаете про Ольгу? – спросила я.

– Про ту, к которой он ездил все время? Конечно. Это его первая любовь, школьная. Он на ней просто помешался. Когда эта Ольга пришла к нему за помощью, буквально спать перестал, гардероб весь сменил.

– Ольга обращалась к нему за помощью?

– Когда у нее заболел муж. Она приходила к нам. Нашла ведь адрес. Генка тогда сбрендил совсем.

– Ольга говорит, что у них не было никакой сексуальной связи, они просто друзья. Как думаете, это правда?

Елена усмехнулась.

– Правда. У Генки проблема. По части импотенции. Говорят, о покойниках плохо нельзя, но у моего мужа рано начались проблемы с потенцией. Одна из причин, по которым он начал гулять – он искал возможности воскресить былую силу. Хотя, между нами, силен он особо никогда не был. Он начал пользоваться разными услугами, уж не знаю, насколько это помогало ему. Такие вещи мы давно не обсуждаем, а живем в разных комнатах больше десяти лет.

– Почему вы не развелись?

– А зачем? Мы с Геной много всего прошли. Вместе больше двадцати лет. Я вышла замуж за перспективного парня, но он был голодранцем. Я долгое время не просто его поддерживала, я была для него всем: и поддержкой, и тылом. Я слушала его нытье и давала силы выйти из кризисов, я ходила с ним на все встречи, я помогала ему расти по карьере. Он это очень ценил, между прочим. Мы никогда не говорили о разводе. Когда он понял, что теряет свою мужскую силу, он сам пришел ко мне с разговором. Он предложил мне жить свободными отношениями. Он думал о том, как я буду физически выдерживать воздержание. Но Гена никогда не предлагал развестись.

– Почему у вас нет детей?

– Мой муж не хотел детей. Да и я не стремилась. В молодости у нас было несколько неудачных попыток, несколько раз я лежала в больнице. Но так ничего и не получилось. Гена от этого не страдал. Он реализовывал себя в карьере.

– А вы?

– А я смирилась. Брать ребенка из детского дома мой муж категорически отказывался. Пользоваться суррогатным материнством не хотел. Я приняла его правила.

– Не жалеете? – спросила я, а Витя глянул на меня с осуждением.

– Нет, – спокойно ответила Лена. – Почему вы думаете, что отсутствие детей – это большая потеря?

– Я так не думаю, – ответила я. – Вы знали, что у Ольги есть дочь?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Это никак не влияло на его влюбленность?

В глазах Лены мелькнула злость. Я чувствовала, что я ее раздражаю. Витя тоже это чувствовал, поэтому и передал инициативу разговора мне.

– Я знаю, что Гена в школе был страстно влюблен в эту Ольгу. Но там была какая-то нехорошая история. Она его отвергла или что-то такое. Мне казалось, что, когда Ольга пришла к нему за помощью, он испытал удовлетворение. Знаете, эту историю, когда ты ждешь, что к тебе приползет твой бывший? Гена ждал двадцать пять лет! Ему посрать было на ее дочку. И на умирающего мужа. Важность момента была в том, что она приползла за помощью. И он не прогнал ее, он эту помощь оказал в полном объеме. Но я очень сомневаюсь, зная своего мужа, что сделал он это бесплатно. Чем-то она ему платила. А вот чем? Я не знаю. Спросите у нее.

Мы вышли от веселой вдовы и решили где-нибудь перекусить. Витя усадил меня в машину, и мы отправились в «Истину».

В моей груди все заныло. В последний раз в клубе я была, когда пришла благодарить Крутова за свое спасение. Мы тогда так и не поговорили. Он писал мне, но я решила, что лучше мне держаться от него подальше. Рядом был безопасный Макс, которого я знала и не боялась. Я всегда общалась с такими мужчинами, как Макс, – умными, работящими. Крутов был рыбкой не из моего пруда. Более того, он был на тот момент женихом моей беременной подруги. И этот факт вызывал во мне бурю эмоций. Я знала, что Маша будет несчастна с Владом. Он никогда не даст ей то, чего хочет любая женщина, – чувства, что ты единственная, любимая. Но я также понимала, что я сама смотрю на него с открытым ртом. Рядом с Владом я ощущаю то, что не испытывала никогда в своей жизни. Ненависть. И страсть. Я знаю, если бы он только попросил, если бы только намекнул, я бы без угрызения совести, без мыслей о подруге, без сомнений отдалась ему, не раздумывая.

Только вот он никогда не попросит.

Я посмотрела еще раз на свой маникюр, потом на ноги. Бегать по лужам и месить глину было плохой идеей. Выглядела я чертовски плохо. И именно в таком виде я ехала к тому, о ком никак не могла забыть. Может быть, это и к лучшему.

На входе в «Истину» стоял незнакомый охранник. Витя с ним поздоровался и сказал мне:

– Пошли быстрее. Займи столик, закажи что-нибудь, а я к Крутову забегу.

Я почувствовала и укол разочарования, и облегчение. Мне не надо будет встречаться с Владом.

Я уселась за столик и принялась изучать меню. Есть не хотелось. Почему-то в своем родном городе я теряла аппетит. Я заказала какой-то салат и чашку кофе себе и стейк Вите. И принялась ждать.

Витя вернулся, когда я уже ковыряла вилкой в салате.

– Ну что, как там господин Крутов?

– Как всегда, весь в делах. Но обещал подойти, поздороваться.

Мое сердце подпрыгнуло в горло и застучало так, что я боялась, что Витя услышит. Я сделала пару глотков кофе, чтобы вернуть сердце на место. Но, как только услышала знакомый голос, поняла, что все бессмысленно.

– Привет, – сказал Крутов и улыбнулся. – Отлично выглядишь, дорогая Марпл. Опять за старое?

– Привет, – хриплым голосом сказала я, а потом откашлялась. – Ничего не могу поделать, видимо, такое мое призвание.

Влад рассмеялся и сел с нами рядом.

– Ну рассказывай, как дела?

– А что рассказывать? Вот, отдыхаю, загораю, прохожу реабилитацию полным ходом.

– Как там твой дружок из полиции?

– Макс? Работает в поте лица. Говорит, сейчас опять какая-то напряженность у вас. Я надеюсь, моя подруга в безопасности?

– Делаю все, потому что помню твои угрозы.

– Они до сих пор в силе. Если ты ее обидишь, я тебя убью.

Витя посмотрел на меня, как на чокнутую, а Влад только усмехнулся.

– Буду беречь Машку, как зеницу ока.

Тут у Влада зазвонил телефон, он без объяснений встал и пошел в сторону своего кабинета.

– Что это было? – спросил меня Витя. – Что за угрозы?

– Да так, не бери в голову, – ответила я и предложила – Ну что, поехали?

Витя посмотрел на свой недоеденный стейк, а потом в сторону кабинета Крутова и кивнул:

– Поехали. Надо еще раз поговорить с этой Ольгой.