Мы зашли в зал и стали в общий круг. Спарринги еще продолжались. Было очень интересно наблюдать за серьезными лицами мальчишек. Кого-то я даже узнала. Среди присутствующих был тот пацаненок с пляжа, который участвовал в спасательной операции дельфина, были его товарищи. Ребята, которые продали нам креветки, тоже были. Возле окна стоял друг Юли, которого я видела и на пляже, а потом у нее дома. Удивительно то, что все дети разных возрастных категорий, стояли рядом и общались. Над семилетками на вид возвышались подростки с тонкими пробивающимися над губой усишками. Были и те, кому уже жениться пора. Парням на вид явно за восемнадцать-двадцать лет. И это было интересно. Спорт вне возраста. Объединяло их одно – они все одинаково вовлечены в происходящее: кто-то шепотом переговаривался и демонстрировал захваты и возможные удары, кто-то напряженно смотрел за бойцами. Но все наблюдали, чем кончится бой.

Да, Николаю Ивановичу явно удалось заразить детей своими идеями. Это ведь не так просто на самом деле. Я с уважением посмотрела на тренера. Он что-то шептал Стасу, сыну местного управителя, на ухо, и тот посмотрел на нас. Прямо словил мой взгляд, и мне почему-то стало неловко. Я попыталась улыбнуться. Но приветливость и благодушие никогда не были моими сильными сторонами. Выдавив из себя кривую ухмылку, я поспешила отвернуться и продолжила наблюдать за ребятами.

Наконец, раздался свисток, а потом аплодисменты. Бойцы, участвовавшие в спарринге, поблагодарили друг друга за отличную работу.

– Друзья, пожалуйста, останьтесь на минутку. У наших гостей есть к вам пару вопросов. Хотелось бы, чтобы вы помогли, если сможете.

Николай Иванович закончил свою речь и указал рукой на Витю. Мой товарищ вышел в круг и громко сказал:

– Как вы знаете, в вашем поселке произошло два неприятных события. Я сейчас говорю про утопленника и убийство отдыхающего. Если кто-то из вас видел этих людей, что-то о них знает: с кем они встречались, что делали и так далее, – я прошу нам помочь.

– А вы из полиции? – обратился к Вите один из мальчишек.

– Я помогаю в расследовании этого дела, – уклончиво ответил Виктор. – Но полицейские тоже зададут вам эти вопросы, поэтому будет лучше, если вы напряжете свои мозги и память. Я знаю, что ваш тренер учит вас наблюдательности. Поэтому верю, что вы могли увидеть то, что другие пропустили. Я живу в восемнадцатом доме. Вы всегда можете ко мне прийти и рассказать что-то, что вам показалось подозрительным.

В зале стояла тишина. Ни один из присутствующих не выявил желания нам помогать.

– Все свободны! Можете идти переодеваться, – резко прервал тишину Николай Иванович, и зал потихоньку начал пустеть.

– Стас, подойди сюда! – позвал своего помощника старый тренер.

Сын Михаила Александровича подошел к нам.

– Здравствуйте, – сказал Витя. – Мы бы хотели с вами поговорить.

Мне нравилось, как Витя уверенно произносил слово «мы», потому что говорил все время только он, а я наблюдала. Но меня и это устраивало, конечно. Сомневаюсь, что кто-то здесь стал бы общаться со мной на полном серьезе. Я уже сюда приходила и все, что мне предложили, это заняться своими делами и подлечить голову. Дельные советы, но я лучше умных людей послушаю.

– О чем вы хотите со мной поговорить? – в голосе Стаса сквозило недовольство.

– Идите в мой кабинет, зал надо убрать и проветрить, – распорядился Николай Иванович, и Стас послушно двинул по коридору, а мы за ним.

Мы расселись на уже привычные места, и Стас повторил свой вопрос:

– О чем вы хотите со мной поговорить?

– Вы знали Геннадия Петровича? Того, что утонул?

– Ну видел пару раз. Он у Ольги, художницы, останавливался.

– А почему вы об этом не сказали, когда его труп выловили?

– Ну, потому что это не мое дело. А Ольге проблемы зачем? Этот мужик приезжал сюда иногда, общался с моим отцом. У них общие дела.

– Вы о них знаете?

– А что тут знать? Хотят строить здесь курорт. Договариваются, как бабло пилить будут.

– А вы против?

– Против курорта? Или против распила? – Стас хохотнул. – Меня все это дерьмо не касается. Я с детьми занимаюсь и мне плевать, что там делает отец и его дружки.

– Вы с ним не общаетесь? – влезла я.

– С кем? – не понял Стас.

– Со своим отцом. Вы о нем так говорите, как будто он вам неприятен.

– Да бросьте вы. Мне тридцать шесть лет. Мои отношения с отцом соответствуют моему возрасту – у него своя жизнь, у меня своя. Я к нему не лезу. И он ко мне тоже.

– Чем вы занимаетесь, кроме тренерства? – спросил Витя.

– А это какое отношение имеет к делу?

– Очевидно же, что на зарплату тренера сложно сводить концы с концами.

– А мне много не нужно. Я привык жить скромно. Да и помимо тренерской работы у меня есть и другие возможности подработать.

– Например?

– Например, помогаю местным с ремонтом. И не только местным. Помогаю с разгрузкой продуктов в магазин. Я не завишу от денег, когда они мне нужны – я нахожу возможности.

– Интересно… Сын местного богача работает грузчиком? Как к этому относится ваш отец?

– С уважением.

– Что вы еще можете рассказать о Геннадии Петровиче? – продолжил допрос Витя.

– Да ровным счетом ничего. Обычный пиджак. Деловой, распальцованный.

– Что вы имеете в виду?

– То, что он пытался купить Ольгу и ее дочь, Юлю.

– Что значит купить?

– То и значит. Меценат. Юлька рассказывала. «Пиджак» им помогал после смерти Юлькиного отца. Но я так понимаю, его помощь была на перспективу.

– И что говорила Юля на этот счет?

– А ничего. Ей было пофиг, мне кажется.

– Скажите, а Егора, того, что убили на детской площадке, вы знали?

– Алкаша этого? Видел пару раз. Он тоже заезжал к нам частенько. И трезвым я его не встречал. Постоянно с бутылкой.

– Как вы думаете, кто мог ему по голове настучать?

– Как кто? Дружок его. Они знатно скандалили на пляже, я видел. Чуть до драки дело не дошло. Его же вроде забрали?

– Скажите, – встряла я, потому что меня раздирало любопытство, – Вам нравится здесь работать?

– Иначе бы меня здесь не было. Логично?

– Да, но те методы, через которые вам пришлось пройти, они шокируют.

– Какие методы?

– Вас держали в подвале, а потом в яме.

Стас заржал так неожиданно, что я отшатнулась.

– Девушка. В яме я сидел, когда наркоту по венам пускал. Да, методы, может быть, вам кажутся варварскими, но вы просто никогда с торчками дел не имели. Я благодарен отцу и тренеру, что они вытащили меня. У меня есть дочь, мое продолжение. Есть семья. Когда сидишь в подвале и умираешь от ломки – это, правда, страшно. Но когда ты лежишь в яме и смотришь на небо, на звезды, ты в один миг осознаешь ценность своей жизни. Я не могу это объяснить, но, когда из тебя уходят последние остатки веществ, ты ощущаешь свободу. Полную, безграничную. Тогда, сидя в яме, я ликовал. Я не работаю с отцом потому, что та жизнь, которую он организовал вокруг себя, меня не устраивает. Вся эта власть денег – это тоже зависимость. Любая зависимость – яма еще глубже той, в которой я ощутил вкус свободы. Поэтому я лучше буду спокойно работать с детьми и красить стены. Но быть свободным, а не зависимым. Понимаете?

Я кивнула, а Витя промолчал. Он о чем-то размышлял с минуту, а потом сказал:

– Ладно, спасибо вам за информацию. Если вы вдруг что-то вспомните, вы знаете, где меня найти.

Мы все одновременно встали и покинули кабинет.

На улице дождь стих. Остались только его последствия. Я сняла свои шлепки и пошла, шлепая по лужам. Витя моему примеру не последовал.

– Занятный парень, да? Отец при деньгах, а он грузчиком подрабатывает.

– Да, философия учителя или часы, проведенные в неволе, дали свои плоды. Яблоко от яблони ускакало далеко и даже превратилось в грушу.

– Тебе не показалось, что он что-то скрывает?

– Я думаю, что такие, как он, вообще никогда не говорят сами. Из него правду надо тянуть клещами. Стас дал нам ровно столько, сколько мы могли взять. Я думаю о том, где жил наш Генка, знали все. Другой вопрос, почему, когда его нашли на пляже, ни один человек из местных не донес полицейским реальную картину?

– Да, у меня тот же вопрос. Может, они не хотели, чтобы у Ольги были проблемы?

– А что Ольга им за мать родную? Зачем им всем о ней так заботиться?

– Слушай, а что ты знаешь об этом своем Геннадии? Что он вообще за человек был?

– Да нормальный мужик. Я бы не сказал, что он понтовитый. Он отличный переговорщик. Влад Крутов его очень ценил, он всегда заканчивал переговоры на наших условиях.

– А что-то знаешь про его жену, детей?

– Знаю, что с женой они чуть ли не со школы. Видел ее как-то на корпоративе. Да, женщина уже не первой свежести, такая, родом из девяностых. Мне понятно, почему он увлекся Ольгой. Она красавица.

– А дети у него есть?

– Насколько знаю, нет.

– Хорошо бы поговорить с его женой.

– Можно устроить. Я сейчас попробую договориться о встрече.

Витя достал телефон и потыкал на экран.