Гриша, несмотря на жару, вновь возился в саду. Мы увидели его еще с улицы и переглянулись.

– Здравствуйте, Гриша! – громко сказала я.

– Здравствуйте, Василиса, вас тут мальчишки какие-то искали.

Я мысленно чертыхнулась. Ведро с креветками уже, наверное, сгнило в поле. Надо будет обязательно забрать.

– Меня зовут Виктор, я друг Василисы, – представился мой спутник, пока я терзалась чувством вины.

– Вы что-то хотели? – спросил Гриша. – Мне хозяйка говорила, что вы ищете жилье. Но у нас все под завязку.

– Я уже нашел, где остановиться, – казал Витя, – Мы здесь по другому вопросу. Я хотел вас расспросить о своем коллеге.

Гриша явно не догонял, что мы от него хотим, это было заметно. Но он точно не был напуган.

– Я вас не понимаю. – сказал управляющий.

– Моего коллегу нашли мертвым на берегу моря. Несколько дней назад.

Вот тут лицо Гриши изменилось, он как будто скукожился весь, внутренне сжался, как будто из него вышел весь воздух.

Виктор продолжил:

– Я узнал, что Гена проживал у Ольги. Вы знаете Ольгу?

Гриша кивнул.

– Так вот, а Ольга сказала, что вам мой друг совсем не нравился. Это правда?

– Ольга так и сказала? – испуганно прошептал Гриша.

– К сожалению, да, – Витя хамски похлопал Гришу по плечу. И добавил: – Ты зачем его утопил?

– Кого? – голос Гриши уже стал выше на октаву.

– Друга моего.

– Я вас не понимаю, – Гриша уже визжал. – Василиса, объясните пожалуйста, что происходит? Что от меня хочет ваш друг?

– Успокойтесь, Гриша. Мы пришли просто поговорить. Пойдемте к мангалу, присядем, – вступила я в разговор, мысленно ругаясь на Витю. Я не знаю, чего он хотел добиться от Гриши, но у меня было ощущение, что управляющего сейчас разобьет инфаркт. Он весь вспотел, покраснел и даже, как мне показалось, трясся. Нельзя так с людьми. У него только племянника забрали. Я испытывала тягучую жалость.

– Гриша, – я решилась взять на себя инициативу в нашей беседе, – Гену утопили. Сегодня сюда приедут полицейские со всей области, потому что Генка – это не обычный мужик, получивший бутылкой по голове. Он большой бизнесмен. И приехал сюда по делам. Витя – его коллега. И ему важно во всем разобраться. Мы были у Ольги, вы понимаете, о ком я?

Гриша кивнул и кровь отхлынула от его лица. Я, правда, начала опасаться за его здоровье. Поэтому успокаивающе дотронулась до Гришиного плеча.

– Ольга сказала, что вы в нее влюблены, что вы ее преследуете. И вам очень не нравился Гена, как и то, что он останавливался у Ольги.

– Она так сказала?

– Да, Гриша, Ольга сказала, что если у кого и был мотив, то только у вас.

Гриша закрыл лицо ладонями и… заплакал. Плечи его затряслись, мы услышали приглушенные всхлипы.

Я растерялась, потому что не привыкла видеть плачущих мужчин. Витя вообще поник. Мне хотелось сказать дружку: «Ну что ты, иди теперь, успокаивай мужика». Но Витя был растерян не меньше меня.

– Гриша, расскажите нам, что произошло. Это в ваших интересах. Егора тоже вы убили? – спросила я и замолчала. Потому что Гриша резко перестал плакать и уставился на меня большими карими глазами.

– Вы в своем уме? – спросил он.

– Если вы расскажете нам свою версию, мы скорее с этим покончим, – заметил Витя.

– Что вас так расстроило? Почему вы заплакали, Гриша?

– Вы не поймете, – Гриша тяжело вздохнул. – Я устал. Вы даже представить себе не можете, как я устал. Я потерял все, просто с корнем себя выдернул и приехал сюда, на новое место. Я заново пытался выстроить свою жизнь. Вероника Максимовна и Алексей Петрович взяли меня на работу, и это было для меня спасением. Мне ничего не хотелось, понимаете? Это как в сорок лет все потерять и остаться ни с чем. Был у тебя дом, машина, жена, собака и огород. Была жизнь, самая обычная, но такая спокойная, счастливая. «Поле чудес» по пятницам, пиво с друзьями. Ссоры с женой. А потом все. Один миг – и ничего нет. Вам не понять. Я уехал. Не смог. Понимаете, винил себя очень. И до сих пор виню. Я, как трус, уехал, а мог остаться. Но я не хотел, я знал, что моя Вера простила бы меня. Какой из меня воин? Я приехал сюда, устроился на работу. Я ведь всю жизнь на офисном кресле просидел. Верите? А сейчас вот сарай руками строю и баньку из кирпича выкладываю. Я специально это все. Мне просто хотелось стереть прошлое, забыть. Тот Гришка умер на развалинах своего дома, рядом с женой и собакой. А потом приехала Ольга. Я ведь сразу в ней почувствовал родную душу. Она здесь не просто так. Она такая же выжженая, как и я. Только одна разница: я раздавлен и убит, а от нее исходит тепло. Она живая. У нее, правда, есть ради кого жить, у нее дочь осталась. Это я один. Я стал ей помогать. Знаете, как тяжело жить в своем доме? Не в квартире. То крыша потечет, то дверь рассохнется. Очень много забот. Летом здесь людей много, а зимой не больше десяти домов с людьми. И это сближает. Я ей помогал, мы много общались. И я стал чувствовать жизнь, понимаете? Появился какой-то смысл, что ли? Какая-то польза от меня.

У меня сдавило горло от этих откровений. Стало тяжело дышать. Впервые я словила себя на мысли, что вокруг меня люди, которые несут свою пустоту и свое горе. А это ведь не видно. Со стороны совсем не видно. Вот живет такой Гриша, за розами ухаживает, гладиолусы поливает, а внутри Гриши боль размером с него самого, если не больше.

– Когда появился Гена? – спросил Витя.

– Он приехал почти сразу, после переезда Ольги. Она про него рассказывала. Какой-то коллега или друг мужа. Он ей помогал, деньгами. Но сперва очень редко наведывался. А буквально в последние месяцы зачастил. С февраля, я имею ввиду. Раз пять был.

– Вы не можете вспомнить, когда и как надолго он приезжал?

– Зимой точно. Здесь зимой снега нет, но и приезжих нет. Самый мертвый месяц февраль-март. В апреле уже начинают приезжать первые шашлычники, потом маевка. Где-то в феврале он точно наведывался. Без ночевки, просто заехал днем. Потом в марте. В мае он уже оставался на ночь.

– И никто из местных его не видел?

– Я не знаю. Ольга не сильно тут общается с местными, она вообще стороной держится ото всех. Она особенная. Придет с работы и рисует свои эти картины.

– Вы за ней следили? – спросил Виктор.

– Я за ней приглядывал.

– Но она об этом не знала?

– Догадывалась, наверное, но я не афишировал. Мне просто хотелось, чтобы у нее все было хорошо. Поэтому я часто ездил мимо ее дома, часто там прогуливался.

– Как часто?

– Старался каждый день. Иногда заходил к ней, спрашивал, ничего ли ей не нужно?

– А она что?

– А она иногда приглашала на чай. Когда приезжал ваш друг, я ее почти не видел. Она меня не приглашала, да и вообще. Он мне не нравился.

– Почему?

– Он был очень неприятным. Я не знаю, что Ольга в нем нашла. Как будто огромная ящерица в пиджаке. Очень неприятный. И Юльке он тоже не нравился.

– Откуда вы знаете?

– Когда он приезжал, она все время в клубе торчала. Никогда ее возле дома, в саду не видел. Так-то она часто с дружками там сидит.

– Ясно. В этот раз вы видели Гену? Было ли что-то необычное?

– Нет. Все, как всегда. Он приехал, Ольгу стало не видно. Юльку тоже. Такое чувство, что они ему передавали дом во владение.

– Зачем вы его убили? – спросил Витя.

– Я его не убивал. Я знаю, вам лишь бы виноватого найти. Но я не убийца. Если бы я мог хоть кого-то убить, я бы сейчас был не тут, уж поверьте мне. Про Егора я вообще не понимаю, как вы могли подумать такое. Мой племянник в тюрьме. Разве я бы позволил мальчику отбывать мое наказание? Я места себе не нахожу, не знаю, как его оттуда вытащить! Да и Егор… он ведь рос у меня на глазах. Он был хорошим мальчишкой, просто никому не нужным.

– Где вы были в ночь убийства?

– С алиби у меня, кстати, проблем не будет. Наш хозяин – параноик. Ему дом достался от отца. Какого-то там великого человека. Так вот он сильно переживает за сохранность и за порядок, поэтому тут на каждом углу камеры. Я был в доме. По ночам я никуда не хожу, потому что я здесь отвечаю за тишину и спокойствие.

– У вас изъяли видеоматериалы?

– Да, забрали видео с той ночи, когда убили Егора.

– А когда Генка утонул?

– Все у меня в каморке, на компьютере. Вам скинуть на флешку? – спросил Гриша.

– Да. А когда умер Егор, из дома никто не уходил?

– Я не пересматривал видео, но я все отдал полицейским.

– Хорошо, – сказал Витя и кивнул мне: – Пошли.

Я попрощалась с Гришей, который выглядел таким уставшим, будто не спал вечность.

– Жалко мужика. – сказала я, когда мы вышли за калитку. – Куда пойдем?

– Давай за ведром! Заодно посмотрим, что там в этих ямах.

Мы двинулись по нашему вчерашнему маршруту. Шли молча, лично мне сказать было нечего. Мысли о Грише занимали мою голову. Тело предательски ныло, и я шла, подволакивая левую ногу.

– Может, тебе стоило остаться? – спросил Витя, заметив, что я сильно прихрамываю.

– Да нет, просто я давно не проводила свое время так активно.

– Что врачи говорят по поводу твоих травм?

– По-разному, надо много двигаться. Так что мы на верном пути, – я улыбнулась.

– А тебя это не сильно парит, да?

– Ты о чем?

– Ну, ты девка молодая, симпатичная. Но я заметил, что одеваешься, как бабка. Ну то есть плевать тебе, как ты выглядишь. Купальник этот, сарафаны. У тебя ведь фигура отменная, все как надо. А тело рыхлое, ты уж прости. Если бы ты хоть немного занялась собой, спортом, ты бы была конфеткой, взгляд не отвести.

– Спасибо, дружище, а сейчас я, значит, не конфетка, а урюк? – посмотрела я на Витю с сарказмом. Он не сильно смутился. – Какое тебе дело до этого?

– Просто любопытно. Тебе ведь двадцать с лишним, а ты тяжелая, ну, морально. Взгляд, мысли. Девчонки в твоем возрасте по клубам и по мужикам, замуж все поголовно хотят. Хихикают, коктейли пьют, пляшут, о каких-то там побрякушках мечтают.

– По клубам я уже находилась, как ты знаешь. А в остальном. У каждого же свои интересы. Вот ты почему не женат?

– Не встретил ту единственную, – улыбнулся Витя, а я хохотнула.

– Ну-ну. Вот тебе и ответ, Витя. Хотел бы встретить, давно бы уже сидела и ждала тебя какая-нибудь Аленушка дома.

– Вот Гриша этот, смотри, бегает за Ольгой. Помогает ей, ухаживает. А она нам его на раз-два сдала. Даже глазом не моргнула.

Я кивнула. И задумалась о своем. Так мы и дошли до ямы, возле которой оставили ведро с креветками. Вода в ведре испарилась, и креветки выглядели непрезентабельно.

– Куда мы их теперь?

– Да здесь где-нибудь прикопаем.

Витя стал оглядывать яму.

– Что скажешь? – спросила я.

– А что тут сказать, не похоже, что сейчас эти темницы кто-то использует. Дно поросло, да и глубина, сама видишь, не критическая. При желании из такой можно выбраться. Вообще, конечно, сложно представить, что творилось в голове у людей, которые придумали решать проблемы таким вот варварским способом. Хотя. У меня дружок был, он когда подсел, его родители из города увезли. К тетке в деревню. И устроили ему там тотальную изоляцию. И что ты думаешь? Он месяц просидел в застенках. Выпустили его, с клятвами и обещаниями. Он нам рассказывал. Но недолго чистым ходил. Меньше, чем через год, вернулся к своим привычным занятиям. Так что, кто знает, правы или не правы местные. Говорят, победителей не судят.

– Куда пойдем?

– Ты не голодная? А то мы шатаемся, у меня уже звенит в животе.

– Я бы не отказалась перекусить.

– Давай тогда к нашей кормилице, а потом в клуб сходим. Пацанов поищем и ведро им отдадим. Попробуем поспрашивать про Генку и Егора. Ребята-то внимательные. Ну и с этим тренером очень мне хочется познакомиться.