Я проснулась и подошла к окну. Солнце шпарило на полную мощность и надо было собираться на пляж. В саду уже возился Гриша, машина хозяев опять куда-то подевалась. Возможно, поехали встречать гостей.

Я спустилась в столовую и включила кофеварку. Приготовила себе привычные бутерброды и позавтракала в полнейшем одиночестве. Дом как будто бы замер в ожидании чего-то. Я тоже чувствовала непривычное волнение. Сегодня нам предстояло провести беседу со вдовой, мамой той славной девочки Юли, которая наговорила мне язвительных гадостей.

Я думала о маленьком поселке, в котором все друг с другом переплетены и связаны. А нам предстоит распутать этот клубок и разгадать, кто убил Геннадия Петровича, кто разделался с Егором и куда подевался паренек с синдромом Дауна. Про кур и овцу я тоже помнила, но теперь эти преступления не казались мне серьезными на общем фоне происходящего. Вчерашние ямы и их история повергли меня в шок, а образ учителя Николая Ивановича приобрел новые черты. Это же какие стальные яйца надо иметь, чтобы взять на себя такую ответственность!

Я перекусила и отправилась на встречу к Вите. Нас ожидал сложный денек.

Во дворе поздоровалась с Гришей и спросила:

– От Леши никаких новостей?

Он покачал головой.

– А Марина не возвращалась?

Опять покачал и уткнулся в кусты с лавандой. Я поняла, что мне здесь не рады и направилась к входу.

Вити еще не было, поэтому я немного потопталась на месте и двинула в сторону бабы Шуры.

Когда я пришла, напарник увлеченно завтракал. Мои бутерброды встали поперек желудка, когда я увидела тарелку пышных оладий, банку с домашней сметаной и клубничное варенье.

– Ты как в гостях у бабушки, – вместо «здравствуй» сказала я Вите.

– Не то слово, я как в раю. Скажу тебе, моя бабушка так меня не баловала.

– Не забудь бабе Шуре отвалить щедрые премиальные за гостеприимство. – сказала я.

– Ой, не учи ученого. Но, если ты не поняла, в этом поселке ратуют за то, что не все можно купить.

– Ну-ну, по крайней мере продукты и такая гастрономическая роскошь стоит денег. Не думаю, что у пенсионерки в матрасе зашит клад.

– Хватит глазеть, угощайся! – Витя взял пышный оладушек, обмакнул его в сметану и одним махом проглотил. Я присела за стол.

– А где хозяйка дома?

– Отправилась на пляж. Говорит, местные ходят пораньше, чтобы людей поменьше было. Ты ешь давай, а то вон какая тощая.

– Ну такими темпами это ненадолго, – усмехнулась я. – Как в лучших санаториях, уеду домой с привесом.

Я взяла оладушек и макнула его в варенье, а затем откусила и замерла от восторга. Да, давненько меня так не баловали едой.

Витя не угомонился, пока не уничтожил почти все, что находилось на столе. И только потом мы отправились на море.

– Сейчас бы поспать, – зевнул мой спутник и уселся на расправленное полотенце. Я села рядом.

– Какой у нас план?

– Я узнал у бабы Шуры, что Ольга – та, что может быть возлюбленной нашего Гены – работает до обеда. Она медсестра в райцентре. Так что у нас есть время. Можем спокойно провести его на пляже.

– Слушай, бабушка Шура, смотрю, все про всех знает.

– А то! Занятная дама, я тебе скажу. Но мне нравится. Особенно ее кулинарные способности.

Я улыбнулась. Спокойствию моего спутника, конечно, можно было позавидовать. У меня чесалась и просила новых впечатлений пятая точка, поэтому на месте сидеть было сложно.

– А может, сходим в этот клуб, про ямы узнаем?

– Слушай, не мельтеши. Я вчера позвонил кое-кому, попросил мне собрать информацию по участникам. Пойдем с расспросами, когда будет понятно, что именно спрашивать.

Витя встал с полотенца и сказал:

– Пошли плавать. Тебе полезно.

Я неохотно поднялась и направилась к морю.

На самом деле я не отношусь к русалкам, которые готовы часами плавать в воде. Любая физическая активность с детства была мне отвратительна. Вот умственная мне нравилась, а все эти заплывы вызывали тоску. Я из тех, кто любит смотреть на море с берега. Но делать нечего, я зашла в воду, раскинула руки и поплыла.

– Как там у вас обстановка в доме? – спросил Витя.

– Тишина. Гриша, управляющий, задумчив и не весел.

– А чего ему веселиться?

– Ты знаешь, мы когда с ним в первый раз общались, когда я расспрашивала его про племянника, а потом ненароком задала вопрос про утопленника, мне показалось, он что-то знает. Он испугался тогда.

– А почему ты мне раньше не сказала?

– Я, честно говоря, только сегодня вспомнила.

– Тебе твой дружок-мент звонил? Или он не дружок?

– Не звонил. Он мне сказал, что у него сейчас хватает сложностей и без меня. Ты не расскажешь, что там происходит у Крутова?

– А что у него происходит? Работает человек в поте лица.

– Маша мне сказала, что есть напряжение какое-то, и появилось много охраны возле дома.

– Маше твоей скоро рожать, вот и выросла тревожность у барышни. Все нормально у Крутова. Не считая того, что кто-то Генку пришил. И вот тут надо действительно разобраться. Хотя я думаю, мы скоро закончим.

– Ты в этом так уверен?

Витя не ответил, а нырнул и поплыл к берегу. Я побултыхала за ним. Терпеть не могу, когда мои вопросы повисают в воздухе.

Еще два часа мы жарились на пляже, и я, кажется, сгорела. Несмотря на то, что постоянно мазала себя кремом. Витя только усмехался, глядя на мои старания, но, зуб даю, ночью ему будет не так смешно, и сметана бабы Шуры ляжет толстым слоем на самый большой в мире оладушек – Витю. От этих мыслей у меня поднялось настроение, и я улыбнулась.

– О чем думаешь? – спросил меня напарник.

– Как ни странно, о тебе.

– О, это уже другой разговор. Нравлюсь?

Я прыснула. Конечно, Витя был мужиком красивым, и безусловно, женщины на пляже кидали на него заинтересованные взгляды. На фоне мужчин, заплывших жиром, он выглядел, как Зевс. Но меня Витина красота не трогала. Даже Макс в этом смысле был более привлекательным.

Витю, похоже, не устроила моя реакция, поэтому он насупился и отвернулся. А потом резко встал и сказал:

– Пошли. Труба зовет.

Пока мы собирали вещи, у Вити зазвонил телефон. Он ответил на звонок и отошел от меня подальше.

Может, мне стоит быть с ним любезнее, чтобы его секреты стали и моими? Я ведь обещала Максу приглядывать за Витей. А как тут приглянешь, если живем мы в разных домах и часть времени проводим порознь?

Напарник закончил разговор, я подошла к нему и спросила:

– Кто звонил?

– Михаил Александрович. Генка действительно жил у Ольги.

– Ну вот, значит мы идем в верном направлении, – кивнула я, и мы отправились на допрос.

Во дворе у дома мы увидели Юлю, дочку Ольги, и вчерашнего мальчишку с креветками. Мы поздоровались.

– Мама дома? – спросил Витя без объяснений.

– Дома, а что вам надо, она с работы пришла, устала, – ответила Юля грубо.

– Юля, кто там? – послышался женский голос.

– Ольга, здравствуйте! Мы пришли к вам поговорить.

Женщина вышла из дома и посмотрела на нас. Несомненно, Ольга была красавицей. Белые, волнистые волосы, высокая грудь и идеальная фигура вызывали вопросы. Главным из которых был: «Как у такой молодой женщины может быть такая взрослая дочь?»

Витя улыбнулся в тридцать два зуба, но это смотрелось скорее устрашающе, чем приветливо, поэтому я вышла навстречу к женщине и сказала:

– Здравствуйте, нам нужно с вами поговорить.

– О чем? – спросила Ольга.

– О Геннадии Петровиче, – ответил за меня Виктор. Повисла пауза, а потом Ольга сказала:

– Проходите.

Дети переглянулись, но не сказали ни слова. Мы зашли в дом.

Внутри дом выглядел очень уютно: повсюду висели картины с пейзажами, на которые хотелось смотреть. Очень теплые, сочные, солнечные. Я даже остановилась, чтобы рассмотреть одну из картин подробнее и поняла, что меня так в ней зацепило. Это было то самое поле, по которому мы с Витей вчера шли на море, а потом домой.

Я зашла вслед за Ольгой и Виктором в зал, достаточно просторный на удивление (снаружи дом не выглядел большим) и очень светлый, и первым делом увидела мольберт и столик с красками.

– Это вы рисуете? Ваши картины? – спросила я.

Хозяйка улыбнулась. От нее исходило тепло, ей Богу, не шучу.

– Да, балуюсь после работы. Снимает напряжение.

– Мне очень нравятся ваши работы.

Я бестактно прошлась по периметру комнаты, чтобы получше рассмотреть рисунки. Ольга была безусловно талантлива. Я не сильно разбираюсь в искусстве. У меня самой нет ни одной картины, да я и вряд ли когда-нибудь бы купила что-то себе на стену. И вот впервые я подумала: а почему нет? Я бы с удовольствием просыпалась и смотрела на этот закат, например.

Витя разогнал мои мысли своим вопросом:

– Ольга, скажите, пожалуйста, почему вы не сказали, что знали Геннадия Петровича? Почему не опознали его?

Ольга молча смотрела на Витю. Почему-то мне захотелось подойти к товарищу и дать ему подзатыльник со словами: «Как ты смеешь так разговаривать с этой прекрасной женщиной». Но я поморгала несколько раз, и чары Ольги и ее творчества сошли на «нет».

– Как мне к вам обращаться? – спросила Ольга.

– Виктор, я коллега Геннадия Петровича и приехал сюда, чтобы разобраться, что с ним произошло. Вы знаете, что вашего любовника убили?

Виктор явно не собирался смягчать удар, и я не понимала, почему он выбрал именно такую тактику. Ведь перед нами женщина, вдова, одинокая мать.

Я хотела взять инициативу на себя:

– Меня зовут Василиса, и я коллега Виктора…

Но только я произнесла эту фразу, как словила яростный взгляд своего компаньона. Такого я еще не видела, поэтому предпочла поскорее заткнуться.

Ольга посмотрела на Виктора, потом на меня и, наконец, заговорила:

– Да, я знала Гену. Он останавливался у меня. Гена не был моим любовником.

– Вы давно с ним знакомы? – чуть смягчился Виктор.

– Он был другом моего супруга. И моим другом тоже. Я вдова. И Гена после смерти Сережи помогал нам.

– Вы сказали, что Гена не был вашим любовником? Тогда зачем он к вам приезжал и почему останавливался на ночь?

Мне кажется, я покраснела, но вот Ольга выглядела абсолютно спокойной.

– Он ухаживал за мной. Проявлял знаки внимания.

– Просто знаки внимания?

– Вы же знаете, что Гена был женат.

– Его жена о вас не знала?

– Я думаю, что нет. Иначе она бы сюда приехала, не находите? Хотя я знаю, что у них были плохие отношения. Гена говорил, что они собираются разводиться.

– Из-за вас?

Ольга улыбнулась.

– Откуда же мне знать? Гена мне говорил, что они давно живут раздельно и друг друга не понимают. Он был одиноким человеком. Очень много работал, насколько я знаю. Он и сюда приехал работать – решать вопросы с нашим главой.

– Вы в курсе его рабочих дел?

– Очень поверхностно. Знаю, что Генка был недоволен. Переговоры шли сложно, а ему нужен был быстрый результат.

– Так почему вы не сказали, что Геннадий Петрович – ваш друг? Когда полицейские опрашивали местных?

– Потому что я не хотела афишировать нашу дружбу. У меня совсем недавно умер муж. Еще года не прошло. Он болел сильно. Очень тяжело мы с дочкой переживали его уход. Когда появился Гена и начал мне помогать, я сразу попросила его не сильно тут светиться. У нас маленький поселок, я, хоть и работаю в соседнем райцентре, но ко мне приходят люди. У меня есть дочь, она сложно переживает горе. И то, что нам пришлось продать квартиру в городе и переехать сюда, для нее было не меньшей трагедией. То, что я стала медсестрой. Все, чего мы хотели с дочкой, это устаканить наш новый мир, мир без кормильца, без мужа, без отца. Гена хоть и помогал нам, но нам не нужен был никто. Развод Гены меня абсолютно не интересовал, потому что он в любом случае не имел ко мне никакого отношения.

– Но Гена ведь хотел, чтобы вы были вместе? – спросил Витя.

– Я не знаю, чего хотел Гена. Для меня он был просто другом, который помогает мне пережить утрату.

– Финансово? – внезапно спросила я.

– И финансово в том числе. Мой муж умирал долго. И мы до последнего верили в хороший исход и в его выздоровление. И вкладывали в это все свои средства. Все, что у нас осталось, – только этот дом.

– Но он достаточно неплох, – заметил Витя.

– Да, когда-то мой муж прилично зарабатывал, и мы делали для себя родовое гнездышко, где можно отдыхать летом, купаться по ночам в море.

– Почему вы не продали дом, а расстались с квартирой?

– Это имеет какое-то отношение к делу? – спросила Ольга.

Я смутилась, а она, заметив это, улыбнулась.

– Я подумала, что если Сергей умрет, то мне важнее будет оставить дом. Потому что тут мы были счастливы. А вот там, в квартире, уже нет.

– Как ваша дочь отнеслась к Гене?

– Никак. Как она должна относиться к другу отца? У нее сейчас проблем хватает, новая школа, новые друзья, совсем другая жизнь. Гена хоть и останавливался у нас, но ночевал в гостевой комнате. Он просто был другом отца.

– Вы не знаете, что мог делать Гена ночью на пляже? И где вы были в это время?

– Он уехал от нас накануне, вечером. Мы проводили его и легли спать с дочерью. Он сказал, что поедет за какими-то бумажками в город, а потом вернется. Я даже не думала, что это он утонул. Это мне уже Юлька рассказала, она видела Гену на берегу в то утро, когда его нашли. Я ее попросила не распространяться о том, что Геннадий Петрович жил у нас. Она со мной согласилась. Зачем нам проблемы с его женой?

– Понятно. Вы не знаете, кто мог его убить?

Вот тут улыбка сошла с лица Ольги, и она действительно испугалась:

– Как убить? Он же утонул?

– К сожалению, это не правда. Вашего друга убили. Так что скоро вас так или иначе вызовут на допрос. Я думаю, уже сегодня.

Ольга выглядела потрясенной. Я была уверена, что такие эмоции невозможно сыграть.

– Так, как вы думаете, кто мог убить Гену? – спросил Витя.

– Я не знаю. Он никого тут не знал. Но может… – она замялась и было видно, что в душе ее идет какая-то борьба.

– Говорите, это в ваших интересах, потому что скоро полиция узнает, где жил Гена, и у них появятся вопросы к вам. Вы сами понимаете, что слухов вы уже не избежите. Но, чем раньше поймают убийцу, тем быстрее закроют это дело. И все обсуждения будут связаны не с вами, а с тем, кто его убил.

Ольга кивнула головой, потом вздохнула.

– Это мог быть Гриша. Он таскался за мной.

– Какой Гриша? – спросил Витя, а я уже знала ответ. Гриша – администратор «Желтого дома».

– Нет, ну ты понимаешь, как все это выглядит? – спросила я Витю, а он пожал плечами.

– Как?

– Гриша убивает Гену, Егор все это наблюдает и решается с Гришей поговорить, в итоге Гриша убивает Егора, а арестовывают Алексея. Просто мексиканский сериал какой-то. Как думаешь, дело раскрыто?

– Не спеши. Надо сперва разобраться.

– Нет, я решительно не верю, что Гриша мог кого-то убить. Ты его видел? Они с племянником такие мужички, знаешь, которые никогда собачку не пнут. Тюфяки.

– Я тоже собачку не пну! – сказал Виктор и улыбнулся.

Я задумалась.

– Ты прав. Из-за любви люди часто творят всякую фигню.

– Ты когда-нибудь творила фигню из-за любви?

– А ты?

– Творил, – кивнул Виктор, а мне стало очень интересно.

– Расскажешь?

– Не на трезвую голову точно, – он хохотнул.

Настроение у нас было что надо. Потому что появилось ощущение, что мы поймали змею за хвост. И те дела, что казались нам страшно непонятными и запутанными, получились очень даже примитивными.

– С Гришей будем разговаривать? Или предоставим это полиции?

– Конечно, будем. И у нас не так много времени. Мне отписался мой человек, что следователь из города уже выехал, так что через пару часов здесь начнется суета. Народ будут опрашивать. А это нам явно не на пользу, так что надо поторопиться.