Я решила, что первым делом нам стоит решить вопрос с проживанием Вити, поэтому мы разделились: Витя пошел обследовать окрестности и искать ночлег, а я вернулась в свой номер. Я хотела поговорить с Вероникой Максимовной. И прощупать почву на счет своего напарника. Хозяин дома не сильно воодушевился таким гостем, но, может, хозяйка будет более благосклонна?

Но, к сожалению, Вероника Максимовна тоже не особо обрадовалась моему предложению.

– Если у вас нет свободной комнаты, Виктор может пожить со мной, у меня ведь есть место, – я решила использовать последнюю возможность.

Во взгляде хозяйки дома я увидела тень сомнения или разочарования? Она секунд тридцать молча разглядывала меня, что мне очень не понравилось.

– Я думала, – наконец сказала Вероника Максимовна, – Что, когда Максюша приедет, он будет жить с тобой. Я ведь поэтому дала тебе такую просторную комнату. А не для того, чтобы ты приводила гостей. Как мой племянник отреагирует на то, что ты станешь жить с другим мужчиной еще и с моего разрешения?

Я чуть не поперхнулась. Не ожидала, что тетушка испытывает какие-то фантазии на счет меня и Макса.

В целом, идея о совместном проживании с Виктором у меня самой не вызывала восторга. Но я люблю проверять все варианты. Придется моему другу искать жилье самому и привыкать к мысли, что в туалет нужно будет идти на улицу.

Марина Викторовна оторвала меня от моих рассуждений.

– С завтрашнего дня начинается основной заезд отдыхающих. Самый пик сезона, а у нас такое безобразие! Гриша сам на себя не похож. Весь дом пропах сигаретным дымом! А ему гостей принимать. И что делать? Хоть бы не распугать приезжих. Ведь как чувствовала, как чувствовала, что грядут испытания.

– Если вы не возражаете, я поговорю с горничной. Может, она мне расскажет что-нибудь интересное. Виктор приехал тоже не просто так, он мне поможет с расследованием.

– Знаем мы таких помощников, – скептически поморщилась Вероника Максимовна.

А я не очень поняла, что она имела в виду: то, что это человек Крутова или мой новый кавалер? Но уточнять не стала, зачем усложнять отношения с человеком, который дает тебе кров? В любой момент хозяйка может указать мне на дверь, и придется мне тоже ходить в сортир на улицу. Поэтому я еще немного вежливо поулыбалась хозяйке дома, а потом отправилась искать горничную.

Женщину с ведром, тряпками и набором моющих средств я обнаружила на первом этаже. Она убиралась в свободных номерах. Видимо, подготавливала их к заезду гостей.

– Можно вас на минутку? – спросила я.

– Да, конечно, у вас бумага закончилась? – спросила меня женщина. А я приветливо улыбнулась.

– Нет-нет, я хотела с вами поговорить. Мне Вероника Максимовна дала разрешение.

Женщина поморщилась. Она выглядела лет на тридцать или чуть больше. Я с трудом определяю женский возраст. Но по количеству морщин и отсутствию седины в волосах, а также по стройной и подтянутой фигуре было видно, что горничная еще в самом расцвете сил и энергии. Я сразу вспомнила, что уже видела ее раньше.

– Что вы хотели узнать? – спросила женщина и кивнула мне на диван в комнате, в которой она убиралась. В ее вопросе сквозило явное неудовольствие.

Я прошла и уселась, указав ей на место рядом с собой, но женщина покачала головой.

– Мне убираться нужно. Завтра к нам сразу несколько семей заезжает, надо все подготовить. А у меня и дома есть чем заняться, задерживаться сильно не хочется.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Анна.

– Вы в поселке живете? Где-то рядом?

– Да, через три дома.

– Давно здесь работаете?

– А можно узнать, чем вызван ваш интерес, и почему Вероника Максимовна решила, что я должна отвечать на ваши вопросы?

Анна начала злиться. Мне хотелось узнать информацию, а не вляпаться в скандал с горничной, поэтому я поспешила рассказать о цели своего допроса.

– Вы же знаете, что случилось сегодня утром. Егора убили, Алексея забрали в полицию, а Гриша пребывает в шоке. Хозяйка попросила меня помочь разобраться в произошедшем. Дело в том, что я имею некоторый опыт в решении таких вопросов.

Я постаралась создать у Анны ощущение, что я частный детектив, не меньше. Потому что, если сейчас она спросит про мой опыт и интерес, ответить мне будет нечего, кроме как процитировать заключение Николая Ивановича: «Дел своих не имею, поэтому лезу в чужие». Вряд ли Анна проникнется ко мне сочувствием и начнет рассказывать о том, что знает и видит каждый день.

Сомнения на лице Анны проступали все отчетливее, поэтому я решила брать быка за рога.

– Я видела, как вы разговаривали с Егором, не подскажете, о чем он вас спрашивал? И почему вы плакали?

Анна смутилась еще больше и даже покраснела, а я добавила:

– Это очень важно. Я не верю, что Алексей мог убить друга. И думаю, вы тоже в это не верите. Вы ведь не первый год ребят принимаете в доме?

Анна еще немного помолчала, потом тяжело вздохнула и заговорила:

– Да, я знаю ребят. Они хорошие. Егор почти каждое лето здесь. Года три, наверное. А может, и больше.

– Вы давно здесь работаете?

– Да. Я еще раньше Гриши сюда устроилась, моя мама была знакомой Вероники Максимовны. И когда она умерла, мама моя, меня взяли в дом на подработку. А что? Работы в поселке не много, а в город ездить каждый день – то еще удовольствие, да и укачиваюсь я в этих автобусах.

– Вы работаете в доме только летом?

– Зимой я тоже прихожу, но реже. Хозяева тут не живут, только Гриша. Но я все равно убираюсь раз в неделю или в две. Если за домом не приглядывать, он отсыреет и обветшает. А у нас с мая, а иногда и с апреля уже первые гости приезжают. Да и сезон почти до ноября. Летом приезжают издалека, а осенью местные подтягиваются: шашлыки, море еще теплое. Всем нужна смена обстановки. Есть у нас те, кто приезжают в середине лета и до ноября сидят. Так что работы у меня всегда достаточно. Относятся ко мне тут нормально, в память о маме. Платят хорошо, поэтому я не дергаюсь.

– Я поняла. Расскажите мне, Анна, пожалуйста, о Егоре. Мне он показался скверным парнем – хмурым и всегда с бутылкой.

– Ну со стороны Егор и правда такой. Но вообще-то он нормальный мужик. Много тут по дому помогает делать. Вернее, помогал, – Анна еще раз вздохнула. – Я знаю, что Вероника Максимовна не была в восторге от того, что Лешка постоянно за собой друга таскал. Но знаете, вы же видели наш участок? Это пятнадцать соток земли. За ними же уход нужен! А сад наш, цветы? Банька будущая. Да даже покраска ежегодная – это же силы немалые и средства. А наша хозяйка не приглашает рабочих, Гришка сам все решает. За это у него и привилегии. Сколько здесь сделано всего руками Лешки и Егора! Это в последний год он приехал на отдых, восстанавливаться. Да и Маринка с пузом. А так, каждый год они отдыхали, но и работали немало и бесплатно.

– Сейчас что-то изменилось?

– Вы видели ногу Егора? Ее по кусочкам, говорят, собирали. Он ведь и раньше воевал. Вообще по натуре, знаете, есть такие. Кому в мирной жизни места нет, а в гуще печальных и опасных событий – самое то! Вот он всегда был таким, отчаянным. Крышу надо перекладывать – Гришка тащит лестницу, веревки. Лешка-то вообще размазня, он и высоты-то боится. Вы правильно говорите, не мог он никого убить. А Егор по отвесной стене лезет и не вздрогнет. Всю крышу сам и без страховки починил. Еще и с радостным свистом. На море шторм – он обязательно идет. Как будто сам себе погибель ищет, понимаете?

Я кивнула, потому что очень понимала. Я, конечно, на крышу не лезла и водку не пила. Но, возможно, это все еще у меня впереди.

– Что он вам сказал тогда, в коридоре?

Марина покраснела.

– Не бойтесь, я ничего никому не расскажу. У меня с Вероникой Максимовной свои договоренности, но я ей не докладываю.

– Да мне плевать на вашу Веронику Максимовну, – со злостью сказала Анна. (И я удивилась такому выпаду). – Егор меня предупреждал. Хотел, чтобы я о себе позаботилась и не лезла куда не надо.

Я навострила уши:

– Это вы о чем? Куда вы лезли?

– У меня мужчина есть. Но он женат. Егор знал о нашей связи. И видел, как я страдаю. Он не хотел, чтобы я жизнь себе ломала.

Внезапно Анна заплакала, отложила тряпку и села на кровать рядом со мной.

– Разве же я могу приказать своему сердцу? Все я прекрасно знаю про такие отношения. И не надеюсь ни на что. А Егор сам-то. Он ведь Маринку не любил совсем. Таскал за собой постоянно, потому что ответственность какую-то чувствовал. Но ведь не любил он ее. И все были несчастны: она, Егор, Лешка. А я хоть и страдаю, мучаюсь, но я счастлива, понимаете? Хоть пять-десять минут в день, но счастлива?

Хотела бы я сказать, что не понимаю. Что это не отношения, а мазохизм, издевательство, что тут нужен психолог. Хотела бы сказать, но разве могла? Тут у меня тоже было что вспомнить: поцелуй Влада Крутова, его губы. Мои ощущения. Можно ли отказаться от такого искушения? Нет. Я не смогла. И знала, что, если мне придется пережить это вновь, мне будет плевать и на Машку, и на их общего ребенка. Есть вещи, неподвластные нам. Это какая-то внутренняя червоточинка. И ты хочешь о ней не думать, хочешь прохаживаться в своем белом пальто и говорить о своей идеальности и неискушенности, правильности. Но нет. Эта точка внутри тебя есть. И есть непонятный внутренний зов. Могу ли я его сдержать? Смогу ли?

Я молчала, и Анна восприняла эту тишину как поддержку.

– Вот. Егор хотел, чтобы я ушла из этого дома, устроилась на работу, другую.

Это звучало странно, и некоторые догадки поселились в моей голове.

– Анна, а ваш мужчина – это хозяин дома?

Она могла не отвечать. Я все поняла правильно.

– Осуждаете?

– Это вообще не мое дело. Я здесь, чтобы понять, кто мог убить Егора. Вы ночевали у себя дома?

Глаза Анны заблестели, и она повысила голос:

– Вы что же думаете, что это я? Убила Егора, потому что он знает о моей связи с Алексеем?

– Почему бы и нет?

– А потому что я не буду возражать, если о нашей связи станет известно. Я не боюсь правды, вы поймите. Я люблю его.

– Как вы думаете, кто мог убить Егора? У кого мог бы быть мотив?

Анна задумалась. Она потерла виски и убрала локон, который вылез из прически. У нее были очень красивые волосы. Да и сама Анна была красивой. Неужели Вероника Максимовна не догадывается о связи мужа с горничной?

– Вы знаете, хозяйке очень не нравился Егор, но не думаю, что у нее был смысл его убивать. Марина постоянно плакала. Я часто видела ее распухшее лицо. Но могла ли она убить человека, который о ней заботится? Я не знаю. У Лешки был повод. Он давно по Маринке сох, это все знали. Но убить друга детства? Я не верю. Он и муху убить не сможет. Нет, я не знаю, у кого мог быть мотив. Пьяная драка – это тоже очень сомнительно. У нас в деревне есть алкаши, но они все тихие. Одно только в голову приходит: если кто-то из мести.

– Какой мести? – удивилась я.

– Егор был воином. Он убивал людей. У убийцы всегда есть враги.

Я задумалась. Анна была права. Я ничего не знала про Егора. Вот только смущал меня способ убийства. Уж больно он бытовой. Чтобы ударить человека бутылкой, надо близко к нему подойти. На расстояние вытянутой руки. И что делал Егор на детской площадке? Ждал кого-то для разговора?

Был и еще один вариант – Егор мог увидеть другое убийство. Как топили беднягу Геннадия Петровича. И в силу своего воинственного характера, вместо того, чтобы пойти в полицию, он решил разобраться сам. Или был знаком с убийцей и решил поговорить.

Много вопросов. Ответов пока не было. Я попрощалась с Анной и пошла искать Виктора. Нам надо было поговорить.