Разговор с Гришей кое-что прояснил, но все же у меня было еще много вопросов. И где искать ответы, я не знала. Конечно, мне необходимо было поговорить с Мариной. Гриша – дядя, родственник, он мог очень многого не знать. Алексей действительно был больше похож на кисель, чем на преступника. Но я знала, что в глубинах вот такого бесформенного тела и мягкого характера, может притаиться настоящее зло. Или не зло. А, назовем это «справедливостью». Марина точно не заслуживала такого отношения. Понятно, у Егора свои тараканы в голове, может быть ПТСР, я сама не понаслышке знаю, что это такое. Я после пережитого ужаса чуть не лишила себя жизни. И если бы начала пить беспробудно, это было бы предсказуемо, но я нашла себя в другой форме самоубийства: расследую преступления, хотя понятия не имею, как это делается. Само чувство, что я могу найти того, кто совершает мерзости, сильнее любого наркотика. Смерть меня совсем не пугает. Терять мне особо нечего. А вот пользу я еще могу принести.

Я сидела в столовой и размышляла о своих последующих шагах, когда услышала шум во дворе и знакомый голос. Я встала и поспешила к выходу.

Витя стоял рядом с хозяином дома и о чем-то его спрашивал. Увидев меня, он расслабился и сказал:

– А вот и ты.

– Здравствуйте, Алексей Петрович, вы уже вернулись?

– Здравствуй, Василиса. Да, ездили немного развеяться. Ты же уже слышала новости? Лешку-балбеса забрали. Марина в больнице. А это твой друг, да?

– Да, это мой друг Виктор. Он приехал сюда по делам.

Виктор приветливо улыбнулся.

– Понятно, – без особого энтузиазма ответил хозяин.

– У вас случаем нет свободной комнаты для него?

Алексей Петрович напрягся:

– Надо у Гриши спросить. Он занимается размещением клиентов. У него все графики приездов и отъездов, так что я не подскажу. Поищите его, где-то он тут ошивался.

Алексей Петрович произнес эту фразу и направился в дом. Сказать, что такое его поведение меня удивило, ничего не сказать. Перед хозяином дома потенциальный клиент, который готов платить за проживание, и, судя по часам, тапкам и вообще внешнему виду, платить немало. На моих глазах сейчас просто слили клиента. То ли это особенности нашего сервиса, то ли я чего-то не догоняю?

– Тебя ничего не смутило? – спросила я у Вити.

– Ты имеешь в виду то, что он не позвал Гришу или не расшаркался перед потенциальным клиентом?

– Да. Странно, не находишь?

– Ну если он видел мою тачку, то не очень.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.

– А то, что Влад собирается купить весь этот поселок с потрохами. И об этом хозяин дома наверняка знает. Как думаешь, сильно он мне рад? Я так понимаю, его дом тут самый привлекательный. А если здесь появятся отели и особняки?

– О, ну тогда понятно. Удалось тебе что-то узнать про утопленника?

– А то. Это, конечно, полное днище. Ты думаешь, кто-то занимался в этой дыре расследованием?

– А что, есть что расследовать? Вроде бы сразу сказали: «Труп не криминальный, утонул».

– Ну то, что так сказали, понятно. Кому нужен криминал в самый разгар сезона? Моего дорогого Геннадия Петровича, того, что утонул, просто захотели списать в утиль. Так что вовремя я приехал. Хорошо, что труп лежал неопознанный. Еще не успели ничего с ним сделать. Будет повторная экспертиза. А то уж очень не вовремя Генка решил поплавать и захлебнулся. Остается ждать результатов.

– Ты думаешь, это убийство? – я вспомнила испуг Гриши, и мурашки прошлись по моему телу.

– Я удивлюсь, если нет. Так что подождем. Глядишь, и Макса твоего сюда подтянем с официальной миссией.

Я присвистнула. Интересное кино получается. И я как удачно в него вписалась.

– Ты уже нашел, где остановиться? Думаю, в нашем доме будут тебе не рады.

– Сейчас займусь этим вопросом. Не хочешь пообедать? Здесь есть какой-нибудь ресторан?

Конечно, я хотела нормальной еды. И даже знала, куда мы отправимся на этот раз.

Мы нашли восемнадцатый дом и постучали в калитку. Витя так еще и прокричал:

– Хозяйка, открывай! Мы к тебе есть пришли.

На пороге дома показалась испуганная старушка. Ну да, Витя кого хочешь испугает. Но увидев меня, она расслабилась.

– Здравствуйте, – я улыбнулась как можно шире. – А щи у вас еще остались? Нам бы поесть домашнего.

Когда я сказала Виктору, что с едой тут неважно: или сосиска в тесте, или бабушкины щи, он быстро принял правильное решение.

Пока мы шли к старушке, Витя задавался понятными мне вопросами.

– И чем тут люди занимаются? Деньги же просто на дороге валяются: бери и делай. Кафе, столовые, доставки пиццы – это же непаханое прибыльное поле, – прошептал мне Витя.

– Наверное, это никому не интересно.

– Так, а чем тут люди зарабатывают? Я зашел тут в местный магазин, так там продавщица в носу ковыряет.

– Согласна, сама очень удивилась. Я вообще редко куда выбираюсь на лето, у нас свое море рядом. Видимо, сюда еще просто цивилизация не дошла.

– Ничего, подожди. Года три и будет здесь Лазурный берег. Крутов организует. Море-то тут шикарное. А удобства – дело наживное. Будет тут цивилизация.

С такими разговорами мы и зашли на огонек к бабушке Шуре.

– Это какой такой цивилизации вам тут не хватает? – спросила она.

– Да это мы так, о своем. Просто болтаем, – я взяла ложку и стала наворачивать щи, чтобы не ввязаться в бесполезный разговор с представителем другого поколения.

Но мои усилия оказались тщетны:

– Знаем мы вашу цивилизацию. Вон, соседний поселок, там пятнадцать лет назад открыли притон местные предприниматели. Дискотеку. Так, конечно, обогатились. Народ повалил со всех уголков мира. Сдавали даже раскладушки в сараях, да по каким ценам!

– И что, плохо, что ли? – удивился Витя.

– А чего хорошего? Если там вместе с молодняком понаехали всякие алкаши да наркоманы. Сколько молодежи, доселе не видевших эту дурь всякую, соблазнились. Не надо нам тут такого! К нам детки приезжают, бабушки и родители. Все чинно. В двадцать один ноль-ноль уже все по домам и спят. Никаких этих ваших дискотек. Тут и так нас зацепило в двухтысячных, сколько мальчишек по краю пропасти ходили. Николай Иванович, дай бог ему крепкого здоровья, вытягивал их из такой ямы. Не надо нам этого.

– Так сейчас такого и не будет, лихие девяностые и двухтысячные уже прошли, – попытался урезонить старушку Витя.

– Ага, прошли. Ты новости смотришь? Только все начинается. Молодежь наша под ударом. Хотят их, изуверы, вывести. Сжить со свету. Тошно смотреть, что твориться-то. Так что не надо нам никакой цивилизации. Уж лучше мы спокойно будем сами. Потихонечку.

– А пенсии вам хватает? – спросил Витя, чем задел старушку за живое.

– Ты думаешь, я кормлю вас из-за денег?

Бабка была явно гордая, и Витя совершил большую ошибку, ценой которой могли стать наши обеды, поэтому я поспешила вмешаться:

– Нет, конечно. Мы ничего не думаем, просто разговариваем. Не обижайтесь на Витю, он не со зла.

– Я с пирожками сижу и вас позвала, потому что совсем одна. Скучно мне дома сидеть, старая я да одинокая. Мне и готовить-то не нужно, с огорода огурец сорвала – и поела. Пользу хочу приносить. Пирожки-то сейчас и не пекут. Зачем? Если все купить можно. А покупные пирожки-то – отрава, там сплошные заменители. А начинка? Шелупонь всякую растолкут да напихают в тесто. Все сейчас денег хотят, наживиться да побыстрее. Тьфу! В наше время какие пироги были! А сметана! Сейчас купишь банку в магазине, а там мука, а не сметана.

Мы с Витей переглянулись. И с удвоенной силой стали есть щи и помалкивать. Я подумала о том, что Крутову тут будут не рады, по крайней мере, старики точно. Не знаю, о чем думал Витя, но внезапно он спросил:

– А вы не знаете, у кого здесь можно остановиться на ночлег?

– А ты надолго? – спросила бабушка Шура.

– Пока не знаю.

– Ну, можешь у меня остановиться. Я тебе в комнате постелю. Там хорошо, по утрам прохладно. Вишня разрослась, так тень хорошая. Правда, удобства все на улице. Но летом разве это проблема? У нас тут хоромы с туалетом только в нескольких домах.

Было видно, что Витя загрустил. Видимо, давненько в деревянные будки в туалет не бегал. А может, никогда с ними дело не имел.

– Хорошо, если я ничего не найду, то тогда у вас остановлюсь. Но есть мы точно у вас будем. – сказал Витя. – Уж больно вкусно. Как у бабушки моей.

Баба Шура заулыбалась и даже подобрела:

– А вы по каким делам к нам? На отдых? – обращалась она к Виктору.

– Да нет, я по работе. Коллега мой тут утонул. Надо разобраться.

– Батюшки! – взмахнула руками бабушка Шура и резво плюхнулась на табуретку рядом с Витей. – Так это знакомый ваш? Опознали?

– Опознали. Хороший был человек. Вы его часом не встречали в поселке?

– Да нет. Хотя у нас места мало, про всех все видно – к кому гости приехали, к кому постояльцы. А этого вашего утопленника я и не видела ни разу.

– А может, подскажете, у него тут любовь была. Какой-то роман. Он сюда наведывался уже не первый раз и останавливался у своей знакомой. Может, вы знаете, кто из местных мог быть зазнобой моего коллеги?

Бабушка Шура прикрыла рот рукой. Было видно, что эта информация ее не на шутку возбудила. И она начала думать.

– Да у нас тут не очень много молодых да одиноких. Ленка из тринадцатого дома, но она с матерью старенькой живет. Вика, та, что в магазине работает, видели ее, наверное, она тоже одинокая. Молоденькая совсем. С родителями живет, насколько я знаю, и с братом. Валя. У Вали есть муж, но он тот еще курдюк. Я бы точно от него гуляла. Она в девятнадцатом доме, соседка моя. Муж ее хуже горькой редьки, достал уже, ей богу! Еще Ольга есть. У нее дом розовый и дочка, Юлька. Ольга – вдова. Муж ее недавно совсем умер, еще и полгода не прошло. А до этого болел сильно, такой стресс для девочки. Так, больше никто в голову не приходит. Но это же я только своих, местных, назвала. Может, он, дружок ваш, к кому из приезжих нахаживал?

– Может, и так. Буду узнавать. Хочется понять, да и помочь в случае чего.

– Понятно. Добавочки налить? У меня на второе котлетки. А есть пирожки и компот.

Мы с Витей переглянулись и согласились на компот. И пирожки. А Витя еще и котлетку съел и не поморщился.

Выкатились мы от бабушки Шуры полные едой и новой информацией.

– Идейная какая бабулечка, да? – спросил меня Витя.

– Да ты знаешь, не только она. Ты еще Николая Ивановича не видел.

– А это что за фрукт?

– Местный тренер, организовал свой спортивный клуб, с детьми занимается. Занятный дедулечка. Под стать бабе Шуре.

– Надо будет познакомиться. Что-то мне все эти идеи не по душе. Особенно в контексте Гениного приезда. Мы ведь хотим тут…

– Да-да, сделать новый Лазурный берег, я помню.

– Будем разбираться, короче. Сейчас мне отзвонятся насчет экспертизы, есть ли криминал в смерти Гены, и буду что-то решать. Возможно, мне понадобится твоя помощь. Ты тут уже все изучила. Да и местные на контакт с тобой проще пойдут.

Я была польщена таким предложением и, собственно, не возражала против новой работы. Сотрудничество с Витей было мне на руку.

Мой телефон внезапно зазвонил, перебив все мои мысли. Я кивнула Виктору и отошла от него подальше.

– Да, Макс, какие-то новости? – ответила я.

– Какого черта у вас там происходит?

– Ты о чем?

– О том, что там, где ты, там гора трупов и неприятностей.

– Кого-то убили?

– Да, мужика вашего. Утопленника. Снаряжают наших спецов к вам.

– Ты приедешь?

– Нет, меня не отпускают. Тут своих дел по горло. Господи, как я это все ненавижу! Рассказывай давай мне все по порядку.

– Тут приехал Виктор. Помнишь его? Водитель Крутова.

– Ну конечно, куда же без него! Без Крутова! Меня скоро от его фамилии будет выворачивать.

– Я собираюсь ему помогать в расследовании. И надеюсь на твою поддержку. Глядишь, и мы быстро раскроем это убийство.

Макс минуты две сыпал на меня самыми отборными ругательствами и закончил по доброй традиции словами:

– Чтобы я еще когда-нибудь с тобой связался!

– Не нагнетай, дорогой. Ты же знаешь, что дело не во мне.

– Но ты как будто специально притягиваешь к себе это дерьмо. И меня в него толкаешь!

– Да-да, я читала. Когда человек ударяется о ножку стула, первым делом он злится на стул. Потом на того, кто этот стул поставил. И только в последнюю очередь думает о том, что надо быть внимательнее.

– И к чему мне эта информация?

– К тому, что я никого не убивала и не провоцировала на убийство. А еще, со мной или нет, это все равно бы случилось. Так лучше со мной, потому что я уже тут и могу работать на общие интересы.

– Ты уже поработала совсем недавно. Чуть без башки не осталась.

– Да, но тогда я была одна, а сейчас с Витей.

– Это еще хуже. Потому что Крутов – не тот человек, которому можно доверять.

– В том-то и дело. Зато ты можешь доверять мне. Поэтому я предлагаю вспомнить про наше партнерство, которое, между прочим, принесло свои плоды в прошлом.

– Ты имеешь ввиду то, что благодаря тебе у нас было три трупа и твой на подходе?

– Я имею в виду, что преступники сидят в тюрьме.

Макс тяжело вздохнул. Я знала, что моя позиция очень слабенькая. Но также я знала, что мне понадобится помощь друга. Он умный парень и имеет доступ к информации. Витя, наверняка, тоже имеет доступ. Но у Вити есть хозяин. А у меня хозяина нет. Я очень хочу понять, что происходит в этом богом забытом месте. Мальчик с синдромом Дауна, овца, куры, утопленник и Егор? Не слишком ли много событий для тихого поселка, в котором сплошная добродетель и никакого разврата? Слишком! Слишком для того, чтобы у меня появился интерес. Достаточно, чтобы я была в деле.

– Ладно, – сказал Макс. – Ты помнишь мою позицию. Если я не могу предотвратить хаос, я должен его возглавить. Какая информация тебе нужна?

– Про этого Геннадия Петровича. Утопленника. Что ты знаешь?

– Местные деятели так спешили закрыть дело, что не обратили внимание на следы на теле. Синяки по всему телу и огромная гематома на голове.

– Как ты думаешь, они по глупости? Или потому, что им кто-то заплатил?

– Не могу сказать. Но не заметить следы на теле утопленника – это верх непрофессионализма. Будет сейчас разбирательство. Геннадию Петровичу, судя по всему, помогли покинуть этот мир. В его крови, конечно, нашли алкоголь. Но есть один очень серьезный вопрос – почему человек идет плавать в одежде? Почему этим вопросом никто не задался, я не знаю. Сейчас приедут наши и будут разбираться.

– А что с убийством Егора?

– А что там? Там вроде все понятно.

– То есть в виновности Алексея никто не сомневается?

– Слушай, Вась. Я про это дело ничего не знаю. Я звонил, мне сказали: «Пьяные разборки». Дальше мне не интересно. Тетушкины истерики меня мало волнуют, я уже к ним привык с детства. Поверь, дело о похищении кур и овцы – далеко не первое, которым тетя Вероника просит заняться. Она всегда была такой – придумывала всякие фантазии, верила в них и мать мою с толку сбивала.

– А тебе не кажется странным, что нашли утопленника, а потом убили еще одного человека?

– Думаешь, этот Егор что-то видел?

– А почему ты так не думаешь?

Макс опять ругнулся.

– Ладно, я позвоню коллегам и попытаюсь узнать. Но я тебе так скажу, вытащить этого Лешу из-под подозрения будет очень сложно. Судя по тому, как местные сработали с Геннадием, ждать чудес сыскного дела не стоит.

Я была согласна со своим другом, и это стало еще одной причиной, почему я с такой страстью полезла в дело. Как же меня бесило, что всем плевать на происходящее. Мне – нет. Не плевать. Я хочу найти того, кто распоряжается чужими жизнями так легко и своенравно. И упрятать этого человека за решетку.

Страсть, которая разгоралась в моей груди, была мне знакома. Наконец-то я почувствовала себя живой и нужной. И у меня было дело.

Я вернулась к Виктору и увидела, что он тоже разговаривал по телефону. Его лицо выглядело напряженным. Я догадывалась, какую и информацию сейчас он получает. Поэтому улыбнулась, когда он закончил разговор, и сказала:

– Ну что, пойдем? Нас ждут великие дела!

Виктор не сопротивлялся. Вот так мы и стали напарниками.