Я почему-то не одернула его, не оттолкнула. Ничего не сделала, чтобы закончить этот поцелуй, потому что он стал таким неожиданным, таким откровенным и непонятным для меня. Я смутилась.

Когда наконец пришла в себя, я сказала:

– Не смей меня трогать.

– Это случайно вышло, прости.

– У тебя все случайно. Мои подруги случайно оказались твоими любовницами, твоя девушка случайно покончила жизнь самоубийством, а до этого случайно забеременела. Случайно ты оказался в эпицентре ситуации с маньяком, почти главным подозреваемым. Ты хоть понимаешь, что происходит?

– Понимаю. Кто-то очень хочет спустить на меня всех собак.

– Да ладно, вот это новость! Понимает он. А вот я не очень понимаю, какого хрена ты сидишь здесь, спокойно пьешь коньяк и пристаешь ко мне, вместо того чтобы искать виноватого.

Влад молча ел и пил, а моя злость набирала обороты. Внутри горело пламенем, и я не знала, как потушить этот пожар.

– Сейчас твоя задача – просто сидеть дома, – наконец сказал Влад, – Сидеть и не высовываться. В сыщика ты уже поиграла, молодец. Дай теперь взрослым дядям разобраться.

– Взрослым дядям надо было раньше разбираться.

– Тссссссс, – перебил меня Влад и дотронулся пальцем до моих губ. – Ты меня услышала – сиди дома. Я надеюсь, что скоро мы закончим эту историю. И важно, чтобы обошлось без новых жертв. Маше нельзя нервничать.

– Ты лучше бы об этом подумал, когда полез целоваться.

– Это был случайный порыв, не более. Просто ты другая.

Я промолчала, потому что из-за его порыва теперь не знала, что делать. Удивительно, как повторялась история. Один мальчик и мы вокруг него. Все, кроме Розы. У Розы был свой возлюбленный. И мне очень хотелось его найти. Если им опять окажется Крутов, то я так не играю, Господи, слышишь? Не играю…

Влад ушел, оставив меня наедине с моими мыслями. Я пообещала ему и Максу ничего не делать и сидеть дома. Но это был обман. Дома сидеть я не могла. Я чувствовала, что мне надо усилить рвение.

Почему-то мне хотелось верить Владу и в его невиновность. Внутренний голос подсказывал, что он хоть и тот еще засранец, но не идиот. Хотя логика кричала, что мотивы у Влада были, возможности – тоже. Так почему бы и нет? Из-за поцелуя, что ли? Но кто слушает логику, когда губы до сих пор помнят его поцелуй…

Я не винила себя в том, что произошло. Эту вину в меня уже было просто не впихнуть. Предала Светку, теперь вот Машку. Единственное, что я сейчас хотела – это найти того, кто убивает моих подруг.

Утром я проснулась с головной болью. Выпитый коньяк давал о себе знать. Врач не шутил, кода говорил о последствиях выпивки. Всю ночь мне снился сон, в котором я предавалась страсти вместе с Крутовым. Не ожидала такого и не могла прийти в себя от того, что во сне была по-настоящему счастлива. Вот так история.

Я налила кофе и приготовила себе очередной бутерброд. Толстый кусок сыра на мягком хлебе немного привел меня в чувство. Удивительно, но впервые за все это время я почувствовала настоящий аппетит и даже захотела сварить себе кофе. Немного корицы, кардамон.

Я с удовольствием поела и взяла себя в руки, отогнав ненужные мысли прочь, а потом достала блокнот. Надо было систематизировать данные. И понять, за какую ниточку я могу ухватиться в своем расследовании. И есть ли она, эта ниточка. Информации много, но как бы я ни старалась свести ее воедино – все сходилось на Владе. Искать среди его врагов? Тут без Макса не обойтись. Моих возможностей не хватит, чтобы поднять все эти связи.

Сегодня я планировала забрать копию дневника Вики, покопать в той стороне. Хотя после разговора с Владом версия про месть из прошлого уже не казалась такой значимой. Кто мог мстить? Софья Павловна не была похожа на хитрого маньяка. Но оставался загадочный Викин друг, который внезапно исчез. Вдруг он и был моим мучителем?

Еще я знала, что Роза как-то замешана в том, что случилось со Светой. Принимать это было тяжело, но если отбросить все эмоции и взять только факты, то связь подруги была очевидна. Она нас усаживала в машину. Она явно что-то знала, но не доверяла нам. Может, она видела убийцу? Поняла, кто он, и хотела сама разобраться? У нее был тайный возлюбленный, о котором никто из нас даже не догадывался, а ведь она могла с ним делиться своими открытиями. Как бы мне его найти? А еще Роза была перед смертью в клубе. Зачем?

И тут на меня напало воспоминание! Бармен! Розка о чем-то разговаривала с барменом в тот вечер, на дне рождения. Она что-то нашептывала парнишке, а он стоял, расплавленный ее вниманием. Я тогда помешала им. А вдруг именно он имеет отношение к нашим напиткам? Ну конечно – он бармен, он наверняка имеет! И Роза могла об этом знать, поэтому он и убил ее.

Я металась по комнате, озаренная вспышкой воспоминания. В моем сознании всплывала картинка, в которой была Роза и этот парень. Она что-то сказала о том, что бармен учился с нами в одной школе. Это тоже ниточка, связь. Надо срочно ехать в «Истину», чтобы поговорить с ним.

Я торопливо засобиралась, а потом немного пришла в себя. Откуда я знаю, что он сегодня на работе?

Я взяла телефон и набрала номер Влада.

– Влад, там у вас на баре в день убийства Светы работал парень. Я бы хотела с ним поговорить.

– Что в словах «сиди дома» тебе было непонятно?

– Я вспомнила, что он разговаривал с Розкой. Они что-то обсуждали. Он имел доступ к нашим напиткам.

– Угомонись. Ты думаешь, мы с ним не говорили? Этот бармен – мальчишка. И он не имеет никакого отношения к убийству Светы.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Я все равно хочу с ним поговорить, у меня интуиция.

Влад немного помолчал в трубку, а потом произнес:

– Ладно, приезжай. Только такси возьми. И будь осторожна. Интуиция у нее. Знаешь, чем обычно это все заканчивается?

– Чем?

– Полной задницей. Давай, я тебя жду, малышка.

Я залезла в старые джинсы, так и не нашла время купить что-то по размеру, поэтому довольствовалась старой одежонкой. Перед тем как ехать в «Истину», я решила отправиться в библиотеку и забрать дневник Вики. Было почти по пути.

Выйдя из дома, я отправилась в сторону остановки. Что бы там ни говорил Влад, а я буду делать так, как считаю нужным. Наши люди на такси в библиотеку не ездят. Мои финансовые запасы подходили к концу, а в сторону возможной работы или заработка я даже не смотрела пока, потому что были дела поважнее.

Разместившись на заднем сидении у окошка, я достала телефон. На экране мелькало одно непрочитанное сообщение от Сергея: «Я кое-что нарыл, позвони, как освободишься».

Я набрала номер Светиного жениха и стала слушать гудки.

На четвертый он снял трубку:

– Привет, занята?

– Не позвонила бы, если бы не могла. Что ты нарыл?

– Надо встретиться. У меня папка компры на Крутова, как ты и просила.

– Что-то серьезное?

– Это просто бомба. Ты даже не представляешь, какие дела он наворотил.

– Так, может, надо в полицию?

– Нет. Я никому не доверяю. Там такие люди замешаны, что документы как появятся в полиции, так оттуда и исчезнут. Вместе со мной. Нельзя рисковать.

– Так, а я как могу помочь?

– Я думаю, нужна огласка. Надо слить материалы в сеть. Распространить по средствам массовой информации, форумам всяким. В общем, надо постараться сделать все, чтобы информация полыхнула, а потушить не успели. Ты ведь компьютерный гений, Вась. Поможешь?

– Мне надо сразу все посмотреть. Ты мне расскажешь детали?

– Конечно. Сможешь сейчас подъехать к нам со Светкой на квартиру, я как раз заехал вещи забрать?

– Блин, я только от дома отъехала. Сейчас сгоняю по делам в библиотеку и вернусь.

– В библиотеку?

– Да, я по старому делу Крутова. Там девушка покончила с собой из-за него. Мать обещала дать копию Викиного дневника. Дождешься меня?

– Давай я за тобой заеду. Так будет быстрее. По дороге как раз поговорим.

Я положила трубку. Спина взмокла. Не знала, радоваться или печалиться новым фактам о причастности Влада. Чувствовала себя обманутой. Мне так хотелось ему верить.

В этот раз я бегом добралась до библиотеки, поздоровалась с Софьей Павловной, и мы, не теряя времени, принялись снимать копии с толстой тетрадки в клетку. Странички были потертыми, а обложка бережно укутана в толстый полиэтилен. У Софьи Павловны дрожали руки, пока она переворачивала страницы, так это для нее было трепетно, важно. Последняя память о дочери, ее мелкий аккуратный почерк, ее мысли и чувства на страничках обычной, даже не белой бумаги. А я стояла и думала о том, что теряю зря время, Сергей ждет меня с важными уликами. Из дневника выпал лист, сложенный пополам, с загнутым краем. Похоже на письмо, вот только конверта не было, мелкие аккуратные буквы на полстраницы. Я попросила Софью Павловну сделать мне ксерокопию этой записки.

Когда мы закончили, я протянула деньги за печать и, попрощавшись с библиотекаршей, вышла на улицу.