Утром Максим усвистал на работу без завтрака, залив на ходу в себя чашку растворимой бурды. А я валялась в кровати до тех пор, пока живот не начал взывать о еде. Настроения не было. Что делать дальше – не знала. Мое расследование зашло в тупик, а преступления не заканчивались, добавляя новые загадки. Конечно, хотелось верить, что спецы из столицы сделают свое дело. Но мне не давали покоя мысли, что погибли две мои лучшие подруги. И что я могла умереть, но осталась жива. Что Машка влюбилась в типа, который является одним из главных подозреваемых. И не является хорошим человеком, судя по отзывам других людей. А еще мне было больно от того, что я считала нас всех подругами. Мушкетерами. Теми, кто всегда придет на помощь в любой ситуации. А оказалось, что у каждой моей подруги были свои секреты. И то, что мне казалось настоящей крепкой дружбой, сейчас выглядит совсем иначе.

Роза завидовала Свете и встречалась с ее отцом. Я до сих пор не могла поверить в это. Но при этом у нее была какая-то неземная любовь, от которой она рыдала в туалете. Роза и неземная любовь. Да это даже звучало нелепо, моя подруга избегала глубоких чувств и к мужчинам всегда относилась с точки зрения грамотного пользователя. Если отношения со Светиным отцом еще можно было как-то объяснить, то неземную любовь – ну не знаю.

Светка была несчастна. Я никогда не замечала этого. Мы жили в одном дворе, постоянно встречались, часто сидели в кафе, разговаривали. Переписывались в общем дружеском чате. И ни разу я не почувствовала, что у моей подруги проблемы. Ни разу. Да, она рассказывала про отношения с Сергеем, она хотела замуж, мы все это знали. Но она справлялась. Просто ждала, как будут разворачиваться события. И дождалась ведь! А сейчас я вообще ни в чем не уверена. Хотела ли она замуж? Почему была несчастна? Что творилось в ее душе? Кто мог желать ее смерти?..

Машку тиранил отец. Нашу Машу тиранил отец. Издевался над ней. Она умирала от голода, а мы не замечали. Она завидовала Свете, смотрела ей в рот, а мы не знали. Мы могли ее спасти. Мы могли ей помочь. Как мы не увидели несчастья нашей подруги? И почему Роза, зная про издевательства родителей Маши, с нами не поделилась? Почему мы, мушкетеры, не организовали какую-нибудь операцию по спасению? Мы бы придумали что-нибудь, непременно придумали. Я чувствовала себя гадко. Предателем. Слепцом и глупцом одновременно.

Я ничего не знала. Жила своей стерильной жизнью, встречалась с Павликом, потому что это было очень удобно и никак меня не обязывало. Работала. Варила свой чудесный кофе и писала компьютерный код, ела семечки и читала книжки. И была уверена, что все делаю правильно. Сейчас мне все казалось таким бессмысленным – не жизнь, а сплошной самообман. Весь мой мир не просто рухнул. Он был миражом, от него ничего не осталось. Я чувствовала себя предателем. Но и жертвой тоже чувствовала. Ведь нас было четверо. Нельзя вынести дружбу четверых на одних плечах. Мы все были лицемерными. И нас всех все устраивало. Не только меня, всех.

В дверь позвонили. Я открыла приложение в телефоне и глянула на изображение камеры над входной дверью, вставать не хотелось.

Сергей. Я чертыхнулась, только его мне сейчас не хватало. Я могла бы сделать вид, что меня нет дома. Очень хотела, так поступить. Но не смогла. Поэтому пошаркала в коридор и распахнула дверь перед человеком, который меня ненавидел всей душой. И надо сказать, имел полное право.

Сергей выглядел скверно. Похудел, осунулся. Костюм на нем висел, щеки впали. Глаза как будто выцвели. Из молодого и перспективного мужчины он превратился в какого-то больного типа, от которого тянуло безнадежностью и тоской. Я выглядела не лучше.

Мы смотрели друг на друга, а потом он сказал:

– Привет. Впустишь?

Я кивнула и пропустила его в квартиру.

– Проходи. Чай будешь?

– Да, я бы не отказался.

Сергей снял ботинки и пошел на кухню. Выбрал стул, на котором еще вчера вечером восседал Макс, долго и суетливо усаживался, а я гремела чашками и искала заварку. Я не хотела нарушать тишину первой. Не знала, что сказать.

– Я пришел попросить у тебя прощения, – наконец сказал он. – Я слышал про Розу. Сил не хватило прийти на похороны. Прости, тогда в больнице я сильно вспылил. Был не в себе, потом очень жалел об этом. Я знаю, что ты не виновата. Но меня так накрыло убийство Светы, то, что с ней сделал этот урод…

Я села на свой стул и взяла Сергея за руку. Я никогда не умела выражать свои чувства, никогда не умела проявлять слабость или нежность. Но мое сердце сжалось так сильно, потому что я понимала его. Каждое его слово, его взгляд, его печаль. Понимала и разделяла.

– Я не обижаюсь. Там в больнице… Я считаю, что ты был прав. Кто бы что ни говорил, но я могла поступить иначе, могла.

Сергей сжал мою ладонь.

– Я долго думал, и знаешь… Я был на войне. Тогда я был младше тебя ненамного. Я помню эти чувства, когда инстинкты берут верх над разумом. И точно знаю, что в критической ситуации надо полагаться только на них. Только так можно выжить. У тебя получилось, а значит, ты была права. У Светы не было шанса. У тебя он был, и хорошо, что ты им воспользовалась.

Я не знала, что сказать. Мы просто сидели, держась за руки.

– Мне тяжело без нее. Невыносимо. Все рушится сейчас в моей жизни. Отец Светы на грани. Смерть дочери сильно ударила по нему. Мать, Любовь Андреевна, – она вообще отошла от дел и от мира, глушит горе в алкоголе.

– Я видела ее, говорила с ней.

– Пытаюсь хоть как-то свести концы. Много дел, бизнес трещит по швам. А сил его спасать нет. Думаю: кому это теперь нужно? Для кого это все? Светы нет. Будущего нет.

– Сереж, ты же еще молодой.

– Ой, вот только не надо. Знаешь, я, когда познакомился со Светой, сразу понял – она моя женщина. Но почему сразу не повел ее в загс? Испугался. Современные люди могут жить как угодно, главное – любить друг друга. А она ведь хотела, я знаю. Мы даже ругались пару раз. Мне все время было не до этого. Бизнес, дела. А сейчас думаю – ничего не хочу, никаких дел. Пытаюсь вывести Анатолия Ивановича, отца Светы, из-под удара. Не вывозит старик, народ понял это, и стал растаскивать его деньги кто куда. Тяжелое время. Как его пережить?

– Не знаю. Я до сих пор в себя не могу прийти. Сначала Света, потом Роза. За что?

– Просто какой-то ублюдок возомнил себя Богом, – Сергей убрал руку и взял чашку.

– Я не верю в маньяка. Не верю в такие случайности. Нас накачали снотворным в «Истине», иначе не понимаю, почему я так быстро отрубилась. Валя эта, официантка, она тоже там работала, в клубе. Роза перед смертью там была. Это не случайность.

– Слушай, я знаю, в алкоголь часто добавляют всякие препараты, чтобы девчонки чувствовали себя свободнее на танцполе.

– В «Истине», в месте для богатеньких?

– А что не так с «Истиной»? Такая же помойка, как и все, только элитная.

– Я думаю, Роза была как-то связана с убийцей. Она усаживала нас в машину, она ее нам нашла. Она перед смертью была в клубе, понимаешь? Сейчас уже не спросишь, что было у нее на уме, но Роза точно что-то знала. И это стоило ей жизни. Кстати, ты знал, что Роза мутит со Светиным отцом?

– Ты серьезно?

– Да, мне коллега сказала Светина. И ее мать подтвердила эту информацию.

– А я думаю, почему Анатолий поник совсем? Смерть Розы добьет старика.

– Ты думаешь, он ее любил?

– Не знаю. Но это вторая смерть возле него. Блин! Мне сложно ему помогать. Если бы мы были со Светой официально женаты, я бы мог взять бразды правления на себя, как зять. А так – наблюдаю со стороны, как растаскивают его бизнес.

– А кто растаскивает?

– Да много желающих. Сейчас ослабят, а потом сожрут в один присест. Он ведь серьезная фигура в нашем городе. Сожрать его – означает расчистить себе путь к новым миллионам.

– Да уж.

– А я в этом всем наблюдатель. Попытаюсь сегодня поговорить с Иванычем, взбодрить его как-то. Еще немного, и он все потеряет. Хотя, может, ему больше ничего и не нужно…Для кого все это? И пусть Крутов подавится. Как же он меня достал, ублюдок конченный!

– Крутов?

– Да. Он очень заинтересован в поглощении бизнеса Анатолия Ивановича.

– Это тот, который Владислав Викторович?

– Он. Да, это он.

Я чертыхнулась. Вот ведь какие ниточки вылезли. Куда не плюнь – всюду он.

– А ты чего удивляешься? Не знаешь, что под ним полгорода лежит? Он и вторую половину не прочь взять. Тем более говорят, что он на выборы собирается.

– Слышала. Все вертится вокруг него. Слушай, мне Любовь Андреевна сказала, что Светка в последнее время была подавлена. Ты не знаешь, в чем причина? Ты замечал какие-то в ней перемены?

– Я очень много работал, Вась. Очень много. Я, конечно, не такой крутой бизнесмен, как некоторые, но мне тоже хотелось наращивать обороты. И у меня получалось это делать. Я сильно отвлекся. И думаю, Света чувствовала это и страдала. Она действительно была потерянной. Но я собирался это компенсировать. Я планировал свадьбу, потом детей. Я знал, что она простит мне это ожидание, потому что я работал для нас. На будущее.

– Ясно, – вздохнула я. – А ты не знал вторую жертву, Валю?

– Нет. Откуда? Я даже в этом клубе ни разу не был. Не люблю тусовки. Всю жизнь избегал таких сборищ. После армии сразу работал. Много работал, чтобы достичь того, что сейчас у меня есть. Я не родился с золотой ложкой в зубах. Моя мать была обычной учительницей музыки. А отец ушел, я и не знал его толком, он бросил меня, и моя жизнь для него была неинтересна. Время вообще было тяжелое, не привык я развлекаться. Зарабатывал деньги – я же с малолетства искал возможности. Бутылки сдавал, потом лом. Сразу пытался выжить, потом, после войны, ощутил, для чего это мне все. Я ведь видел смерть своими глазами, как и нищету. Я в окопе, а этот Крутов наверняка даже пороха не нюхал. Ему все по праву рождения досталось, а я вгрызался в каждый клочок, чтобы выжить. А потом стал зарабатывать, потому что хотелось хорошо жить, чувствовал, что могу больше. И смог. Да и Света – она же привыкла к роскоши. Я много работал. А она много была одна.

Он замолчал. Мне было невыносимо больно смотреть на него. Говорят, жизнь разделилась на «до» и «после». Так вот у нас с Сергеем жизни «после» не было. Только одна цель – найти преступника.

– Надеюсь, что убийцу найдут. Приехали специалисты из Москвы. Да и местные стараются, землю носом роют. Я тоже не могу сидеть на месте.

– Ты бы берегла себя. Тенденция к убийству вашей дружной компашки очень нездоровая, замечаешь?

– Я больше не хочу сидеть и прятаться.

– Если тебе нужна будет моя помощь, обращайся. Но сейчас столько дел, а я не знаю, за что хвататься.

– Сереж, а я могу посмотреть Светины вещи? В вашей квартире?

– Конечно, – он залез в карман и снял два ключа со связки. – Я сейчас там не живу, не могу. Уехал к себе. Приходи в любое время.

– Спасибо, – я взяла протянутые ключи и сжала их в ладони.

* * *

Так, что у меня есть?

Когда разговаривала с Сережей, подумала о снотворном, которым нас могли опоить. Ведь это и правда не случайность. У Розы была возможность. Еще теперь я знаю – Роза завидовала Свете. Она поймала машину и помогла нам там устроиться. Она нас рассаживала. И ведь не сказала: «Девчонки, давайте не будем садиться в это дерьмо, давайте возьмем нормальную тачку!». Она просто махнула рукой, а мы молча залезли и вырубились. Случайность ли это? Не верю. Роза точно что-то знала. Но маньяком она не была. Это был мужик, лицо которого я абсолютно не помню, зато помню кепочку. Но зачем? Зачем Роза помогала преступнику? Или я ошибаюсь?

Была еще Валя. Которая не просто села в такси, но еще и завернула вместе с таксистом в лесок. И вышла из машины, где получила по голове. Почему она вышла? Почему не испугалась? Она знала того, кто за рулем? Она ему доверилась?

Света с Розой ругались. Роза завела шашни с ее отцом. Влад имеет свой интерес в бизнесе. Слишком много ниточек. За какую дергать, чтобы раскрутить этот клубок?

Столько информации, а ясности нет. Я хотела осмотреть Светину квартиру, вдруг подруга оставила хоть какую-то подсказку, которая поможет мне понять, что не так с этим делом.

А еще надо поговорить с мужем Вали. Аня, ее подруга, мне рассказала одно. Вдруг он сможет дополнить картину?

Было еще кое-что, что меня беспокоило и грызло изнутри. Что-то, что я пропустила. Но я не могла поймать идею за хвост, поэтому решила отпустить. Всплывет, когда придет время. А сейчас надо действовать.

* * *

Найти мужа Вали оказалось несложно, я просто набрала номер Макса и задала ему прямой вопрос. Он порычал в трубку, немного покричал на меня. Но после того как я рассказала ему про встречу с Сергеем, его немного отпустило, и рыжий друг скинул мне СМС с телефоном и адресом мужа Вали.

Я особо не знала, о чем буду с ним разговаривать. Меня волновал только один вопрос – почему его жена, которая так сильно переживала за свою безопасность, вышла в лесу на поляну из машины со своим убийцей? И что он думает по этому поводу.

Я сомневалась, что мне следует к нему ехать без предупреждения. Все-таки взрослый мужик вряд ли сидит и ждет, пока к нему кто-то приедет и начнет задавать свои вопросы. Поэтому первым делом написала ему сообщение, объяснила, кто я и что мне нужно узнать. Может, и ехать не придется.

«Что вы от меня хотите?» – через несколько минут ответил Олег, муж Вали.

«Я хочу узнать у вас, почему Валя вышла на поляне с незнакомым мужиком».

«Потому что она была шлюхой», – последовал лаконичный ответ, и я поняла, что ехать мне все же придется.

Олег выглядел нормально. Никаких признаков горя, как у Сергея. Никаких мешков под глазами и выгоревших глаз. Здоровый, сильный и крепкий мужик, на вид лет сорок, а может, и меньше. Ухоженный. Красивый. От него вкусно пахло духами. Если бы не спортивные штаны, я бы подумала, что человек куда-то собрался – на встречу, в театр, в ресторан. Уж больно бил по носу одеколон. И зачем так духариться дома? Олег чем-то напоминал одного актера, постоянно игравшего в русских боевиках. Если бы не накачанное тело, то вид он имел бы простоватый и даже глуповатый.

Олег открыл мне дверь и пропустил в квартиру.

– Не понимаю, зачем я согласился на эту встречу, – недовольно пробурчал он.

– Вашу жену убили, а мне просто очень нужна помощь.

Я снимала ботинки и мимоходом рассматривала квартиру. Небольшая, но уютная, чистая. Все вполне себе прилично, не конура какая-то. Я попыталась вспомнить слова Ани о том, что Вале и Олегу было выгодно жить вместе, потому что экономнее. Пока картинка не складывалась. Передо мной был не нищий студент. А вполне себе обеспеченный мужик.

Олег пригласил меня в комнату и предложил на выбор диван или кресло. Я плюхнулась на диван и привычно растеклась по его поверхности.

– Я ничего не знаю. Меня замучили и полиция, и журналисты.

– Я благодарна вам, что вы решились на разговор со мной. Это важно и ценно для меня.

Олег смерил меня взглядом, а потом произнес:

– Это он вас так уделал, маньяк?

Я не знала, что ответить. Мне казалось, что выгляжу я уже вполне себе неплохо. Никаких следов «уделывания» на лице. Волосы отрасли на пару сантиметров, зеленка давно вымылась, синяки прошли. Худоба осталась, но все говорили, что мне она идет.

Но чтобы не огорчать парня, я кивнула:

– Да. Я до сих пор не могу спать по ночам.

– Ясно, – кивнул он.

Мне уже было легко врать, ведь правду говорят – все дело в привычке. Моя внешность играла мне на руку. Во мне сразу видели жертву, а жалеть у нас в стране очень любят.

– Простите, Олег. Вы написали, что Валя была шлюхой. Вы не могли бы уточнить, что вы имели в виду?

– А то и имел. Шлюха она. Нет, я знал, что она меня не любит. И ей просто удобно со мной. Знал, что ей нужны деньги и она всегда искала того, кто богаче. Я все прекрасно знал. Она не клялась в любви и не строила из себя Золушку. Но когда она умерла, когда ее убили, всплыло столько всякого говна. На ее телефон приходили СМС. В ее аккаунтах писали разные мужики. Я не поленился и залез в компьютер. Она была зарегистрирована на нескольких сайтах знакомств и активно вела переписки. Я не представлял, что такое возможно. Поэтому да – Валя была шлюхой. И с убийцей она решила свернуть в лесок только затем, чтобы провести время с пользой.

– С таксистом?

Я не поверила своим ушам. Нет, я была знакома с женской алчностью. Знала, что всякое бывает. Но спать в леске с незнакомым таксистом? Зачем?

У меня даже сомнений не возникло, что эта версия – плод обиды и богатого воображения Олега, поэтому поспешила задать свой вопрос:

– Тогда почему она отправила вам СМС с номером машины?

– Она до ужаса боялась маньяка. После того как вас нашли, вашу эту подругу, Валя просто с ума сошла. Говорила мне, что надо проявлять осторожность. Думаю, она прислала СМС, потому что хотела подстраховаться. Она и меня запугала здорово всеми этими рассказами про убийство. Поэтому когда СМС пришло, а Валя не явилась, я до чертиков испугался. Побежал в ментовку. Хотя меня жена и раньше накалывала. Ну, могла задержаться где-нибудь на несколько часов. Я привык к этому. Но тут забеспокоился. Она правда сильно боялась. Поэтому я рванул на поиски. Это уже позже узнал про все ее шашни. Полиция задавала мне этот вопрос – по какой причине Валя могла выйти из машины. А я сейчас точно знаю – причин могло быть две. Или ей угрожали, например, пистолетом. Или она пошла в лесок потрахаться.

– С таксистом? – повторила я, и интонация выдала мое недоверие.

– Вы бы видели, с кем она переписывалась на сайтах этих. У меня волосы дыбом встали. Со всякой шоболой. Да, я не олигарх. Но неплохо зарабатываю. Квартира, машина, отдых. Конечно, я знаю, Валя мечтала не работать. Я предложил ей уйти из клуба, но устроиться куда-то по специальности. У нее педагогическое образование, между прочим. Я считаю, что женщина должна работать, не карьеру выстраивать, но работать. В школу Валя не пошла, а осталась в этой помойке, рядом с богатеньким шефом и его дружками. Наверняка думала, что перепадет ей еще шанс богатенького на себе женить, которому нужна не женщина, а кукла. Потрахались и разошлись деньги тратить. Я не такой. Не хочу брать никого на ручки и покупать платьице. Но я любил ее, правда любил. Я ей верил, а она не упускала возможности общаться на сайтах знакомств хрен знает с кем. Я потом спать несколько дней не мог, выл от злости. Зато знаете, очень быстро пережил утрату. Туда ей и дорога!

Домой я ехала обескураженная. Я помнила, что Аня говорила про Валю. Девушка не отличалась верностью и какой-то особой нравственностью. Но все же человек умер. Да еще как. С языком на шее. Олег мне не понравился. Было в нем что-то отталкивающее. Вроде и понять его можно, а с другой стороны – ненависть к бывшей жене сочилась из каждого отверстия на его лице. Я вспомнила Сергея, который после гибели Светы потерял смысл жить, и нащупала ключи в кармане, которые он мне дал. Решение пришло быстро: заеду-ка я в гости и посмотрю, может быть, что-то найду полезное, что поможет мне в расследовании.

Я зашла в чужую квартиру и первым делом посетила ванную комнату. Тщательно вымыла руки от воспоминаний об Олеге. В ванной стояла косметика, которую так нахваливала Светка, и мне стало очень грустно. Человека нет, а крем, сохраняющий молодость, стоит на полке почти полный. Ей было двадцать пять лет, теперь молодость навсегда с ней. Я всхлипнула и вышла из ванной. Рыться в грязном белье мне не хотелось. «И даже если там в бачке лежит пистолет или какие другие улики зарыты – бог с ними», – подумала я. Есть вещи, к которым я не готова. Мне просто хотелось осмотреться. Я даже не знала, что тут делаю и что ищу. В идеале хотелось найти блокнот с указанием на убийцу, например. Или какой-нибудь дневник с описанием событий. А может, просто хотелось подышать ее воздухом. Я иногда вспоминала о Свете. Когда человек умирает, всегда страшно, что он исчезнет из памяти, что ты не сможешь потом закрыть глаза и увидеть эту улыбку, услышать тот самый смех или почувствовать запах. Легкий, едва уловимый. Запах твоего друга. Друга, которого ты предал. Меня бросило в жар от этих мыслей, и я постаралась сосредоточиться.

Квартира выглядела нежилой. Сергей не врал, когда сказал, что съехал, его присутствия не было видно. Светины вещи висели на вешалках, обувь стояла в прихожей. Банки крема и косметика соседствовали на полках. Светин едва уловимый запах витал в комнате, он обволакивал меня, заставлял съеживаться от чувства вины. Я посмотрела по сторонам, в груди и горле нарастал ком, и становилось тяжело дышать. Боль накатывала и накатывала. Боль по прошлому, которое нельзя изменить.

Я прошла в Светину комнату. Она ее называла гардеробной. Но это была полноценная комната, заваленная вещами, всякими дамскими штучками. Тут стоял столик с зеркалом и красивая изумрудная софа. Я иногда сидела тут, пока подружка подбирала наряд. Она очень кропотливо подходила к выбору одежды. С юного возраста Света выглядела безупречно. Как куколка. Нет, она не была чертовски красива, как Роза. Она была… как принцесса Диана. Красива своей элегантностью и аристократичностью. Всегда держала фасон, как сказала бы моя бабушка. Натуральная, красивая, дорогая. И одежда только лучшего качества. Никакой вульгарщины. Сейчас все поросло пылью. Толстый слой ее лежал на коробках с обувью, покрывал пол и все баночки, стоявшие на столе. Я до сих пор не понимала, что собираюсь искать и с чего следует начать. Знала, что до меня здесь уже были полицейские и все, что могло быть интересным, они уже забрали и унесли. Что собиралась найти я?

Я неуверенно подошла к вешалкам с одеждой и стала перебирать платья. Верхняя одежда висела в чехлах. У Светы было четыре шубы, хотя в нашем климате они вообще не нужны. Не помню, чтобы подруга когда-нибудь их надевала. Я расстегнула чехол и стала проверять карманы. Ничего, пусто. И это неудивительно. Уверена, что все вещи побывали в химчистке, после чего их бережно упаковали в чехлы. Но я все равно продолжала осматривать каждый карман.

Через час поисков энтузиазма у меня не прибавилось. Я не нашла абсолютно ничего полезного. Да, собственно, я вообще не понимала, что пытаюсь отрыть.

От усталости я присела на софу и откинулась. Тело гудело и опять начала гудеть голова. Обжигающая боль в виске нагоняла тошноту. Я закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться. Следовало признать, что сыщик из меня дерьмовый. Вообще не знаю, зачем бегаю по городу и что пытаюсь найти. Собрала кучу какой-то информации, которая ни на миллиметр не приблизила меня к истине. Да хотя бы к какому-то пониманию. Просто теряла время. Но оставить все и сидеть дома я не могла. Я бы просто вышла в окно от безысходности, а так чувствовала, что что-то делаю, чтобы искупить свою вину. Что-то делаю, Свет. Видит ли она меня?

Я терла виски, а в груди нарастал ком – невыносимый груз, который я буду тащить в себе всю жизнь. Я злилась на себя, меня добивал запах Светиных вещей. Я не знала, что делать, не знала. Отчаяние и беспомощность поглотили меня. Я легла на зеленую софу, свернулась калачиком и от отчаяния зарыдала.

В чувство меня привел звонок телефона. Машка.

– Ты где?

– Дома, – ответила я.

– А почему тогда дверь не открываешь? Я уже пять минут стучусь и звоню.

– Блин. Я не у себя дома, у Светки.

– А что ты там делаешь?

– Мне Сергей ключи дал. Надо было забрать кое-какие свои вещи.

– Слушай. Там у Светки должны быть моя книга. Ты сможешь и ее забрать?

– Какая книга? – не поняла я.

– Я ей давала почитать, она просила Серафима Саровского «Житие. Наставления».

– С каких пор Светка начала интересоваться православной литературой?

– Я сама удивилась. Дала ей, конечно. Хотя она и купить могла легко.

– Она не объяснила свой интерес?

– Сказала, что ей надо подумать, почитать что-нибудь сильное.

– И почему не «Унесенных ветром»?

– Я не знаю. Не спрашивай меня. Она попросила – я дала. Если не сложно, забери, пожалуйста. Это книга отца.

– Хорошо, я посмотрю. Может, ты подойдешь сюда, сама посмотришь?

– Не хочу, я тебя у подъезда твоего подожду.

Я встала и потянулась. Новая информация заставила меня взбодриться. Чего еще я не знаю о своей подруге? Что такого могло произойти, что она ударилась в религиозное чтиво?

Я прошла в спальню, пошарила глазами по полкам. Нужной книги не было. Заглянула в прикроватные тумбы, потом под кровать. Ничего. Прошла в зал и осмотрела все полки. Заглянула в туалет – а вдруг подруга именно там предавалась чтению, а что?

Я уже совсем было отчаялась найти книгу, как одна идея пришла мне в голову. Вернулась в спальню и откинула подушки. Под одной из подушек лежало «Житие…». Я обрадовалась и взяла книгу в руки, уселась на кровать и открыла. Что же тебя волновало, моя дорогая? Что? Я полистала страницы, и мне на колени выпала бумажка. Четверть обычного листа в клетку. Взяла его и повертела в руках. Теперь сложно было определить, на какой именно странице лежала эта закладка. Да и важно ли это?

Я еще раз рассмотрела лист и заметила на нем бледную карандашную надпись. Адрес. Улица, дом, квартира. Что-то очень знакомое. Я достала телефон, вбила адрес в навигатор и наконец до меня дошло. Адрес был не просто знакомым. В соседнем доме жила любовница водителя того злополучного такси, в котором увезли Валю.