Денис правил очередной шедевр и улыбался. Он вспоминал разговор, состоявшийся между ним и модной писакой. Все-таки Алена была не так уж и безнадежна. По крайней мере, человек, откровенно признающийся в своих косяках, вызывал у него симпатию, а не отвращение. И вообще, она ему понравилась. Он понял, что читает сквозь буквы, поэтому встал со своего места и подошел к окну.

Денис увидел, как Алена вышла из здания и не торопясь направилась к метро. Он проводил ее взглядом и уже хотел отойти, как заметил странного мужчину. Тот быстрым шагом настигал Алену, а потом со всей силы толкнул ее в спину ногой. Как какой-то заправский каратист. Это было так нелепо. Девушка упала на асфальт на четвереньки, и мужчина пнул ее под живот, а потом развернулся и быстро забежал в здание метро. Все произошло буквально за несколько секунд, Денис даже не сразу осознал то, что ему довелось увидеть. Кругом были люди. Обычный день, все куда-то спешат, бегут по своим делам. Но никто, ни один человек не остановил этого мужика. Не помог Алене подняться. Не вызвал полицию. Жизнь продолжалась.

У Дениса пропал дар речи. Картина, которая разыгралась на его глазах, вызвала животное сопротивление внутри, инстинкт хищника. Или борзой? Он схватил пиджак и быстро выбежал из кабинета.

***

Алена сидела на лавке и рассматривала свои грязные коленки, когда к ней подбежал Денис.

– С вами все в порядке? Я увидел в окно, как на вас напали и сразу сюда прибежал. Вы целы?

Он пытался отдышаться и угомонить своих бойцовских демонов. Алена сидела молча, сжавшись в комочек. На ней не было лица, она вся куда-то исчезла, потерялась. Глаза были абсолютно пустыми.

– Алена, вы меня слышите?

– Денис, вы не могли бы посмотреть, чистая ли у меня спина? Не остался ли там… след… от его ботинка?

В эту минуту ему захотелось кого-нибудь убить. Он не думал, что это событие вызовет у него такую бурю эмоций. Впервые он видел, как обижают женщину. Впервые он наблюдал, как десятки людей проходят мимо. Никто ей не помог, не вступился, не поднял визг. Даже она сама сидела молча, смиренно. Как будто то, что произошло – нормально. Впервые он видел, как из человека вышел весь воздух. И Денису стало не по себе. Он думал о том, кому бы вмазать, а она – есть ли след от ботинка на ее спине. След. От чужого ботинка. На ее спине. Дичь какая-то. Он отогнал противные мысли, а потом взял ее в охапку и аккуратно встряхнул, поднял и покрутил, чтобы внимательно осмотреть повреждения, затем четко произнес:

– Спина чистая и целая. Ноги мы сейчас обработаем. Что с животом? Не болит? Я видел, как он вас пнул. Кто это был?

– Я не знаю. Какой-то больной, наверное. Псих.

– Ну, знаете. Не каждый день больные среди белого дня нападают на женщин. Честно признаться, я такого еще не видел. Никогда.

– Вам просто везло. Вы мужчина, – сказала она тихим спокойным голосом.

– Ладно. Хватит разговоров, – Денис подхватил ее под руку и повел в сторону издательства. – Мужчина, женщина, какая к черту разница?

– Денис. Я хочу домой. Я очень хочу домой. Не хочу в издательство.

– Я вас отвезу. Может, надо в больницу? Может, врачу показать.

– Что показать? Поруганную честь, – скептически усмехнулась она. – Нет, отвезите меня домой, если вам не сложно. Или закажите мне такси, пожалуйста.

И это «пожалуйста» окончательно добило редактора. Ее смирение.

Он аккуратно усадил Алену в машину, вбил адрес в свой навигатор и поехал. По салону автомобиля разливалась тягостная тишина. У Дениса сжалось сердце, и он еще крепче вцепился в руль.

***

Аня готовила ужин и пританцовывала. У нее было отличное настроение. Жизнь, казалось, выходит на новый виток. Туда, где есть просвет и счастье.

В духовке уже подходила курица на банке, а на сковородке жарилась картошка. Она знала, что Алена будет ворчать про вред фигуре. Но ей хотелось есть. Люто хотелось. Картошки, курочки с сочной корочкой и капусты квашеной. Хотя капусты как раз и не было. Зато были соленые огурцы. И выглядели они аппетитно. И хрустели даже на вид. Вот какие были огурцы!

Алена задерживалась. Аня пару раз набрала номер подруги, но телефон отвечал, что Алена недоступна. Это был хороший знак. Значит, она была в пути.

В дверь позвонили.

Аня вытерла руки, сняла фартук и вышла в коридор. Она взглянула в глазок и быстро распахнула дверь.

На пороге топтался какой-то мужик, который держал ее подругу под руку. Алена выглядела плохо. Как будто ее размазали по асфальту, а потом скрутили, как старый турецкий ковер, и поставили рядом с дверью. И мужик этот поддерживал, чтобы она не упала. На ней не было лица, какой-то затравленный взгляд и бледная кожа – вот что осталось от ее красоты.

– Что случилось? – Аня бросилась снимать куртку и ботинки с подруги.

– Ничего страшного, не переживай, – спокойно ответила Алена.

– Ну да, какой-то придурок-каратист стукнул ее ногой по спине, а потом пнул под живот. Насилие средь бела дня. Надо хорошенько ее осмотреть. Я Денис. Где спальня?

Аня быстро указала на дверь и пошла следом.

– Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? – спросила Аня.

– Нет. Все в порядке, правда. Просто не ожидала. И испугалась очень, – ответила Алена.

– Так, как вас там, снимите с нее одежду и осмотрите живот. Ноги. Короче, осмотрите ее. Я тут постою. Если есть хоть малейшее сомнение, синяк там или еще что, то надо вызывать скорую. Или я сам ее отвезу.

– Ага, – кивнула Аня.

– Ну-ну, – скептически добавила Алена, – лучше сразу реанимобиль.

А Денис продолжил:

– Живо. Я жду тут.

И остался в коридоре.

Аня помогла подруге снять одежду. На коленях разливались синяки, а живот был чист. Никаких следов. Спина тоже выглядела привычно.

– Все в порядке? – спросила Аня.

– Да в порядке, я же сказала, просто шлепнулась.

– Кто это тебя так? Как вообще такое возможно, родная?

– Я не знаю. Я ничего не знаю, Ань. Давай оставим эту тему. Я в порядке, вся эта суета дико раздражает.

– А это что за мужик в коридоре? Че это он караулит тебя?

– Редактор мой. Денис Круглов собственной персоной.

– А, тот что Барбос? Похож, – и Аня улыбнулась. Она вспомнила картинку, которую ей показала подруга и историю, связанную с ней, и рот растянулся в улыбке. – И вправду похож.

Они захихикали. И этот смех немного привел Алену в чувство. Краски снова выступили на ее лице.

– Девушки, там все в порядке? Врач не нужен? – нетерпеливо крикнул редактор.

– Нет. Нужен просто хороший ужин. И стакан глинтвейна, – ответила Аня и вышла из комнаты.

– Прошу мыть руки и к столу, – обратилась она к Барбосу.

Тот стал отнекиваться и пробираться к двери, но он плохо знал Аню. Шансов у него было немного. Точнее, их не было совсем. Уже через пять минут он сидел над полной тарелкой с картошкой и курицей и накладывал себе огурчики. А Аня варила глинтвейн. Алена в это время приводила себя в порядок.

– Я вас прошу, вы на Аленку не наезжайте. И давайте пока не будем обсуждать, что произошло. Вы видели, какая она? Потерянная, пустая. Наша задача – накормить ее и напоить. И расслабить. Вы мне поможете?

– А что делать? Я всегда готов. Особенно, если дело касается вкусной еды.

– То и нужно. Есть и пить. И вести светские беседы. Глинтвейн, кстати, у меня бомбовый. Проверенно.

– Нее. Я на машине. Так что мне нельзя.

– Это мне нельзя, – сказала Аня и погладила свой живот. – А вам можно. Вы женаты?

Денис смутился.

– Нет.

– А живете один?

– Да, – робко ответил он, не понимая природу ее интереса.

– Ну вот. Взрослый мальчик. Можно уже не отпрашиваться у мамы, а смело делать то, что хочется. А поверьте мне, как только вы понюхаете мой великолепный глинтвейн, вам его захочется. И да. Два раза я не предлагаю, – сказала Аня. И впервые в жизни Денис понял, что лучше не сопротивляться.

Алена вошла в кухню и уселась за стол. На ней были спортивные штаны на широкой резинке и мужская свободная футболка. И выглядела она не как взрослый солидный человек, целый автор двух романов, а как девчонка, школьница. Волосы, небрежно собранные пальмой, торчали во все стороны. Какие-то браслеты на руках, веревочки заполняли собой запястья. Ей от силы можно было дать лет 20. Но он знал, что ей больше. Гораздо больше. Хотя выглядела она такой маленькой и беззащитной, что ему захотелось срочно ее пожалеть, а еще лучше – обнять.

– Ну что, выпьем? – бодро спросил он, чтобы отвлечься от непрошенных размышлений.

Алена сидела молча, а Аня разливала свое зелье по стаканам. Алена кивнула, схватила свой, а потом выпила его почти залпом, пробормотав что-то неразборчивое, вроде «Так и спиться недалеко». Взяла огурец и захрустела.

«Да, – подумал Денис, – в извращениях эти барышни знают толк. Глинтвейн с огурцами – это сильно». Он взял свой стакан и аккуратно отхлебнул. А потом… А потом все краски мира смешались в его голове, а вкусовые рецепторы сконцентрировались на кончике языка. Глинтвейн оказался действительно стоящим.

Уже через 30 минут они радостно поглощали все, что было на столе, щедро запивая божественным напитком, и смеялись. Атмосфера из трагической превратилась в дружественную. Теплую. И Алена оттаяла. Кровь прилила к ее лицу, а в глазах появился живой блеск.

– Ну что, самое время поговорить о книге? – спросила она.

– Я правильно понимаю, что перед нами главная героиня?

– Угу, – сказала Алена, жадно набивая свой рот картошкой.

– Героиня? – переспросила Аня.

– Угу, – повторила Алена. – Я буду писать про тебя. И твои котлеты. И глинтвейн. Это стоящая тема. Даже если выйдет полноценная кулинарная книга.

– Еще какая тема, – кивнул Денис, жадно закусывая огурцом.

– Ну если и про котлеты, то ладно. Тогда я согласна. Отдам бабушкин рецепт в обмен на популярность.

– Тут не все так просто, – пробормотал Денис. – Писательство штука сложная. Чтобы писать про котлеты, надо их попробовать. Чтобы было достоверно. Иначе никак.

–– Это запросто. Только вы пейте, пейте, а то глинтвейн остынет. Потом и до котлет дойдем, – засмеялась Аня.

И они пили. И смеялись. И все сложности, страх постепенно испарились, забылись. Кухня наполнилась светом и теплом.

А потом наступило утро.

***

Денис открыл глаза. На него смотрели незнакомая люстра, чужие обои и дверь. Он несколько раз моргнул. Но ничего не изменилось. Люстра и дверь остались такими же, чужими. Он чувствовал себя вполне сносно. Голова не болела, просто была размера на два больше, чем обычно. И явно тоже чужая. Он ничего не помнил.

Денис застонал и откинул одеяло. На нем были трусы, майка и носки. Это был хороший знак. Если носки не валялись по углам комнаты, значит, он лег в спешке. Хотя. На стуле аккуратно висели его брюки. О чем говорила эта деталь? О том, что он педант?

Денис вздохнул и встряхнул головой. Он не помнил, что произошло ночью. Уснул ли он стремительно или все же успел опозориться перед сном? Он молился, чтобы у Алены тоже была частичная амнезия. А лучше полная потеря памяти.

Он тихонько сполз с кровати, схватил свои брюки и впрыгнул в них за пять секунд. Только он стал застегивать ремень, как услышал со стороны кровати возглас:

– Твою мать!

Алена сидела на кровати, натянув одеяло по щеки.

– Хороший был глинтвейн, да? – смущенно ответил Денис.

– Шикарный, – улыбнулась Алена, – я ничего не помню. Вы у нас ночевали?

– Угу, – улыбнулся Денис, – не помню, как мы пришли к такому решению… или приползли… И почему оказались вместе…

– Чувствую, что приползли. У меня все болит. Почему вместе? И правда, почему вместе? – Алена недоуменно посмотрела вокруг и увидела на тумбе две кружки. – Похоже, мы решили продолжить вечеринку, а Аня решила держаться от нашей веселой компании подальше. И правильно сделала.

– Да, вечеринка вышла знатной! А как началась! Вы же помните, как вчера на вас напали.

– Помню, к сожалению.

– Как вы себя чувствуете? – Денис стал быстренько пробираться к выходу, чтобы больше не смотреть на ее лохматую голову, на ее улыбку. Чтоб не задаваться вопросом, а что у нее там под одеялом.

– Как будто меня блендером взбили, – ответила Алена.

– А, ну ок, – торопливо сказал Денис, выскочил в коридор и уже оттуда крикнул:

– Это пройдет к обеду. Наверняка.

Он нашел ванную комнату и прошмыгнул туда. Включил воду, умылся и посмотрел на свое лицо.

Лицо довольно улыбалось.

Ему было хорошо тут, в этой квартире, с этими славными девчонкам. Ему давно не было так хорошо и уютно. И не стыдно. Не неловко. А смешно.

Они ели курицу прямо руками, закусывая золотистой картошкой, хрустели огурцами и запивали теплым вином со специями. И в этом всем было больше близости, чем в любом из его свиданий со всеми этими женщинами, у которых на тарелке красовался лист салата, а в голове плясали мысли: «Это из-за тебя я на диете, придурок. Потому что вообще-то я 52 размера, но приходится жрать траву, чтобы талия была осиной. А ты-то, конечно, ешь свой стейк, вражина. А я и рукколой обойдусь… пока».

В девчонках была жизнь. Они были настоящими. Не красовались, не придумывали, не хлопали глазами. Не хихикали. А смеялись громко и заливисто, даже похрюкивая от удовольствия. И ели от души. И пили. Никаких тебе игр, заигрываний. Все просто и понятно. Ему не хотелось уходить. А ещё, ему очень захотелось вернуться. Поэтому он улыбнулся своему отражению и проделал маленькую шалость, которая обеспечила бы ему возможность еще раз посетить девчонок.

Затем Денис умылся, вытер лицо и вышел. Из кухни доносился вкусный запах кофе и блинчиков.

***

Алена зашла на кухню, когда Аня и Денис накручивали блины на вилку.

– И почему ты раньше ко мне не переехала? – Алена улыбнулась, кряхтя, села на стул и схватила блин руками.

– Я уже сделал Ане предложение руки и сердца. Она пока отказалась. Но я за такие блинчики готов бороться всю жизнь.

– Ой, болтуны, ешьте, давайте. Я на работу опаздываю. Кстати, Денис. Было приятно с вами познакомиться. В жизни вы гораздо приятнее, чем на фото.

– На фото?

– Ну да, – сказала она и, понизив голос, добавила: – Привет, Барбос.

Алена покраснела, а Денис заржал.

– Вы не правы. То фото чудесное. Я его себе даже распечатал. Увижу такую собаку, куплю. Алена посмотрела на него внимательно, а Аня засмеялась:

– И правильно, собака – друг человека. Ладно, я побежала, – сказала она и вышла.

– Денис, простите меня за фотографию. Это глинтвейн отправил меня на подвиги.

– Серьезно? Тогда я точно вас прощаю. Это зелье отшибает память напрочь. Но давайте поговорим о другом. Вы секреты хранить умеете?

– Умею, – подтвердила Алена.

– Давайте, наша вечеринка останется тайной. Не надо, чтоб на работе знали, что мы с вами собутыльники.

– Конечно, – захихикала Алена. Вот уж чего она не ожидала точно, так это того, что ее редактор будет лежать в трусах и носках у нее на кровати. А потом наворачивать с ней блинчики.

– Спасибо вам, что помогли мне вчера, – сказала Алена серьезно.

– Не за что, – сказал Денис. Съел еще три блина, запил остатками кофе и засобирался на работу.