Алена осталась одна. У нее болело все тело. Она чувствовала каждую косточку и хрящик на своих коленках. А еще в душе было мерзко. После вчерашнего нападения она так и не пришла в себя до конца. Какой-то страх в груди остался угольком и жег ее изнутри. Она знала, что ее не просто толкнули. А намеренно. Толкнули и ударили в живот. Кто и зачем? Вот этого она не знала.

Алена пошла за ноутбуком, когда зазвонил телефон. Она взяла трубку:

– Слушаю.

Тишина.

– Говорите, – повторила она.

Гудки.

Алена посмотрела на номер. Он был городским и незнакомым.

Она отложила телефон в сторону и принялась за работу. Несмотря на то, что редактор спал с ней в одной кровати этой ночью, это не освобождало ее от обязанностей писать. Она знала, что стоит ей сорвать план, и Денис ее покусает без жалости. И никакой глинтвейн не поможет. Алена улыбнулась своим мыслям и принялась печатать.

***

У Ани тянуло в животе. Она сидела на работе и поглядывала на часы. До конца рабочего дня еще было много времени.

Тревога внутри нее нарастала. Раньше она не чувствовала никаких проблем с этой беременностью. Разве что ей постоянно хотелось есть. Но у нее всегда был отменный аппетит. А сейчас живот сжимало от страха, непонятной животной тревоги. Она еще не ходила к врачу, только на УЗИ после пары недель задержки, чтобы подтвердить свои подозрения.

Подруги ей говорили, что стоит только встать на учет по беременности, как заканчивается спокойная жизнь. И начинаются испытания нервами, обследованиями и таблетками. Но сейчас Аня понимала, что если она не пойдет в больницу и не встанет на учет, то о спокойствии можно будет забыть надолго. Она просто сойдет с ума от паники в мыслях о том, все ли хорошо у нее в животе.

Аня сняла трубку рабочего телефона, набрала номер и записалась к врачу. Потом собрала свои вещи, отпросилась у начальника и покинула рабочее место.

Врач внимательно ее осмотрела, выписала стопку направлений на анализы, кучу рекомендаций и витаминов. Предсказание подруг сбылось полностью. А потом ее отправили на первый скрининг.

Когда Аня зашла в кабинет УЗИ, у нее дрожали колени. Еще никогда в жизни ей не было так страшно, как в тот момент, когда она легла на кушетку. Врач выдавила на нее вязкую массу и начала водить по животу датчиком.

Женщина что-то бормотала себе под нос и записывала. Аня могла только разобрать: «норма, норма, в пределах нормы». И страх понемногу отступал.

– Ну что, мамаша, будем считать пальчики? Чтоб как в аптеке. А то потом скажете, что я украла.

– В смысле украли? Что-то не так с пальчиками? Их не хватает? – не на шутку испугалась Аня.

Женщина громко и неприятно заржала и повернула к ней экран.

– Сейчас все внимательно проверим, не переживайте. Не паникуйте раньше времени.

Доктор водила ручкой по экрану, считала пальчики, ножки, ручки. Показала голову и даже маленькую человеческую попку. Попку. Все было на месте.

Аня лежала, и слезы градом катились по ее лицу. Впервые в жизни она считала пальчики у своего будущего ребенка. А потом услышала звук сердца. Тук-тук, тук-тук. От этой музыки чужой жизни все вокруг замерло. Перестало иметь значение. Только стук. Сердца. В ее животе.

– Фото на память? – спросила доктор.

– Мое? – не поняла Аня.

– Еще одна. На кой мне твое фото? Сейчас дам тебе фото на память, – сказала она и распечатала снимок, на котором было непонятное пятнышко, больше похожее на большую фасолинку. Ребенок. Ее ребенок.

Аня долго потом еще рассматривала снимок, вспоминая пальчики, ножки и попу. Смотрела и думала – как можно было от этого добровольно отказаться. Как?

Потом достала телефон, сфотографировала снимок и отправила Вадиму.

Она просто хотела, чтобы он увидел то, что предал. Увидел и пожалел. Раскаялся. Передумал?

Она отправила фото. Но ответа так и не дождалась.

***

Алена увлеклась. Руки летали над клавиатурой, а ее саму наконец-то посетила муза. Буквы складывались в слова, в предложения и главы. Она спешила. Печатала без перерыва. Ей надо было нагонять все то время, которое она потратила на бездарные выжимания всех соков из своего бедного мизинца, описывая сцены пластиковой любви. Она пока не знала, чем кончится ее новая история. Денис хотел счастливый конец для сильной женщины с ребенком. А какой он, счастливый? Полная семья с идиотом-папашей, который все осознал или признал, что просто ошибся? Одинокая счастливая жизнь «сильной и независимой» с ребенком? Новый мужчина, который сможет полюбить беременную от другого подругу и стать хорошим отцом?

Алена не знала. Обычно такие вещи – чем закончить роман – надо обдумывать в самом начале. Но у нее мыслей на этот счет не было. Алена полагалась на удачу. На то, что история оживет и утянет ее. Или, может, Аня сможет подсказать, какой финал ее бы устроил больше всего. Алена продолжала печатать, когда в дверь позвонили.

У Ани был ключ, поэтому она не спешила вставать, а допечатала предложение до конца, чтобы не потерять важную мысль.

Потом, наконец, поднялась со стула, подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стоял незнакомый мужчина.

– Кто там? – спросила она.

– Вам сообщение, – ответил мужчина.

– Какое сообщение? От кого? – Алена не решалась открыть дверь. Что-то останавливало ее.

– Вам просили передать. Дословно: сдохни, тварь, – последние слова мужчина произнес довольно громко, а потом быстро развернулся и бросился вниз по лестнице.

Алена с недоумением смотрела на пустую лестничную клетку сквозь стекло глазка. Она почувствовала, как внутри оборвалась какая-то ниточка, предохранитель, отвечающий за ее спокойствие. И Алену затрясло, ей стало невыносимо холодно. Она попыталась успокоиться, накинула халат, прошла на кухню и взяла телефон.

Она не понимала, что происходит. И в голове было не так много идей насчет того, кому она перешла дорогу. Необходимо было срочно выяснить.

Она набрала знакомый номер. Трубку взяли на третий гудок:

– Слушаю?

– Мам, привет.

– Привет, дочь. Что-то случилось?

– Нет, мам. Все нормально. Как у вас дела?

– У нас хорошо. Папа ушел на рынок, я борщ варю. А ты что-то хотела? А то у меня морковка горит.

– Мам, я хотела спросить. Ты Павла давно видела?

Тишина.

– Подожди, я газ выключу. А то спалю все. А что, что-то случилось?

– Нет, мам. Просто я интересуюсь, знает ли он, где я?

Тишина.

У Алены сердце колотилось так, что пульсировало даже в ушах. Ей хотелось закричать на мать, но она держала себя в руках до последнего.

Родители всегда были на стороне Павла. Даже когда она ушла от него. Когда сказала, что он ее ударил. Когда он издевался над ней, и Алена умывалась слезами, родители были на его стороне. Всегда были. Еще бы. Разве можно поверить, что мальчик из хорошей семьи может быть тираном? Разве можно подозревать в нем что-то плохое, когда каждые выходные он подкупал ее мать букетом, а отца… чем только не подкупал. Павла любили все. А ее не понимали. Не верили, что ее жизнь могла быть похожа на ад. Как можно было добровольно уйти от такого хорошего и обеспеченного мужчины? Сбежать? Родители не понимали. Или просто не пытались понять.

– Ален, не злись на меня, пожалуйста.

– Мам, ты что, дала ему мой адрес?

– Ален. Он пришел ко мне с цветами. Весь исхудавший. Подавленный. Плакал на кухне. Говорил о любви к тебе, о детках, которые могли бы уже бегать по моей кухне, если бы ты не решилась на развод. О том, что хочет все вернуть. Аленка, ну почему ты так категорична? Пусть попробует. Ну мало ли что бывает в жизни? Я же смогла простить твоего отца. И живем с ним счастливо. Вот, борщ варю.

– Ладно, мам, я поняла, – Алена хотела побыстрее закончить этот неприятный разговор. – Номер телефона ты тоже ему дала?

– Дала.

– Спасибо, пока, мам, – сказала Алена и положила трубку.

Ее затошнило. Страх навалился на нее со всей силы, стало тяжело дышать, вязкая слюна разлилась по полости рта, а в носу запахло йодом.

Она рванула в туалет и ее стошнило.

Когда телефон зазвонил снова, Алена сидела возле унитаза и плакала. Ей было невыносимо больно и страшно.