Стоило острию копья оказаться у шеи нуны, как мир Сюаньму перевернулся. Лучше бы небеса обрушились на его плечи, а земля провалилась под ногами. Он снова совершил ту же самую ошибку: пошел на поводу у нуны, решил исполнить ее каприз и убедиться, что заключенного увезут на остров, а не внял голосу разума и не отправил ее во дворец. Жизнь ничему не научила. Он ощутил себя глупым и беспомощным, пока стоял с четками и талисманом в руках, а ненавистный Нам Сокчон вцепился в плечо нуны и приставил к шее копье. Содрогающий небо гром звучал тише, чем закипающая в груди ярость. Сюаньму никогда не простит себя, если нуна станет очередной жертвой. Он на миг представил, как нашел труп женщины, из тела которой торчали желтые и оранжевые цветы – такие же яркие, как и глаза нуны, что ранее сияли добрым и лучезарным светом, но были закрыты навечно. Нет, он не допустит этого. Сюаньму отдаст свою жизнь и сделает что угодно, но не позволит причинить боль его нуне.

Пусть в его одежде было припрятано множество талисманов на разные случаи, если бы он попытался напасть сейчас, то сам бы приблизил трагичный конец нуны. Сквозь пелену дождя он отыскал глазами генерала Ю, стоявшего чуть поодаль, оглядел его, попытался понять ход его мыслей, так как верил, что тот не даст ужасному человеку навредить принцессе Сонгусыля. Генерал Ю выглядел напряженным, однако тоже не спешил действовать на эмоциях: держал руку на эфесе меча, но не вынимал его из ножен.

На земле лежали трупы шестерых стражников, которых Нам Сокчон убил в мгновение ока: никто не успел среагировать. Из-за оглушительных раскатов грома в суматохе Сюаньму даже не различил звона цепей.

Поскольку талисман в его руке горел не при помощи огня, а посредством его ци, с которой Сюаньму всю жизнь совершенствовался под руководством шифу, талисман мог светить, пока не иссякнет запас ци или пока не погибнет его обладатель, и никакой дождь не заставил бы погаснуть голубоватое пламя.

Нам Сокчон наклонился к уху нуны, из-за чего Сюаньму едва не дернулся вперед, но заставил себя остаться на месте.

– Пойдем, принцесса, – негромко сказал убийца, поднял голову и яростно взглянул на Сюаньму и генерала Ю: – Если кто-то из вас пойдет за нами, она умрет.

Он потащил ее по полю с высокой травой выше колен, звеня разрубленными цепями на ногах, а Сюаньму беспомощно опустил голову. Он ничего не мог поделать – не сейчас, иначе погубит нуну.

– Иди, если дорога жизнь, – потребовал Нам Сокчон, от его слов монах сердито свел брови.

Нуна даже в такой ситуации оставалась собой, безрассудной и опрометчивой, и она осмелилась ответить:

– А потом ты и меня убьешь?

Сюаньму вновь был готов рвануть на ее защиту, но только сильнее нахмурился и заставил себя не двигаться. Нам Сокчон не спешил убивать ее здесь и сейчас, на глазах монаха и генерала, которых он почему-то не успел убить, как стражников, или хотя бы обезоружить. Наоборот, тот как будто повеселел и ответил:

– Я сейчас не в настроении для шедевров, но…

Сюаньму уже успел обрадоваться, как вдруг нуна споткнулась и напоролась на копье, однако Нам Сокчон среагировал и резко отодвинул его, лишь слегка оцарапал нежную кожу. Сердце монаха ушло в пятки, в слабом свечении он видел, как на порезе выступила кровь и потекла по шее нуны, но ее сразу смыл сильный дождь.

– Я же сказал, что не в настроении!

Теперь убийца казался менее довольным, но хотя бы не пытался убить ее. Пристально следя за Сюаньму и генералом Ю, он сильно дернул ее и заставил двигаться быстрее.

Вскоре они скрылись в высокой траве, звон цепей, заглушаемый громом, звучал все тише. Монах обернулся к генералу Ю – тот тоже стоял на месте и смотрел на отдалявшиеся фигуры, затем поднес палец к губам и показал жестом «тихо». Сюаньму кивнул; в это время силуэт нуны исчезал во мраке под завесой дождя. Только тогда генерал Ю подал голос:

– Шуаньму, я не знаю, в каких вы отношениях с принцессой, и сейчас меня это не волнует. Эта женщина важна для меня, и я хочу спасти ее. А тебе дорога ее жизнь?

Генерал Ю говорил негромко, барабанивший дождь и по-прежнему раздававшиеся раскаты грома заглушали его слова, но Сюаньму расслышал большую часть и уловил суть. Конечно, жителю Цзяожи не светило ничего с принцессой Сонгусыля, тем более какому-то монаху. Ему даже в голову такое приходить не должно было.

– Дороже своей, – просто ответил он, продолжая держать талисман со слабым голубым свечением в руке. Холодный ветер продувал мокрую потяжелевшую одежду, заставлял мурашки пробегаться по всему телу и вздрагивать, но Сюаньму не собирался тратить силы на создание тепла.

Он хотел загасить талисман и последовать за нуной, но генерал Ю предугадал его действия и повысил голос:

– Стой! – Дальше он огляделся по сторонам и продолжил чуть тише: – Нам Сокчон следит за нами и, вероятно, ориентируется на твой огонь. Когда их силуэты исчезнут, подожди два раската грома. Я обойду с этой стороны, а ты потуши огонь и иди западнее, постараемся перехитрить и окружить его.

Генерал Ю говорил, как меч рассекал воздух: коротко, ясно, без лишних слов. Было видно, что он привык вести войска не криком, а расчетом, где каждый шаг, как ход в сянци[54], продуман на десять ударов вперед. Его спокойная уверенность напоминала нефритовые стены, возведенные вокруг Сонбака, – крепкие, нерушимые. Казалось, он был готов стать щитом принцессы и встать между ней и копьем убийцы, чем вызывал к себе доверие.

Сюаньму кивнул, заметив решительность во взгляде. Пусть их брак станет еще одной стратегией, зато нуна будет дышать под этим небом.

– М, – издал он, но наверняка дождь заглушил его, поэтому он решил добавить: – Хорошо.

Генерал Ю оценивающе посмотрел на него с ног до головы, после чего тоже кивнул, и Сюаньму сразу отвернулся.

– Ты еще видишь их?

Монах внимательнее оглядел поле, но не смог заметить даже голов нуны и Нам Сокчона: те ушли достаточно далеко, еще и пелена дождя мешала рассмотреть.

– Нет, – в итоге ответил он и услышал пусть и негромкий, но хлюпающий по размокшей земле звук шагов генерала.

Черное небо пронзила вспышка молнии, после чего прогремело. Сюаньму на миг обернулся, но генерал Ю успел исчезнуть, скрывшись под завесой дождя. Как тот и просил, монах не спешил гасить талисман сразу, а стал дожидаться второго раската грома. Он умел ждать, однако сейчас вздрагивал от нетерпения, ладони его вспотели. Наконец прозвучал желанный звук грома. Сюаньму опустил руку, и голубое свечение исчезло. Он перестал направлять в талисман свою ци, размокшая бумага расползлась в его руках и соскользнула на землю.

Он сделал шаг и остановился. Хлюп. Слишком громко; пусть дождь и заглушал многие звуки, но в грязи надо было ступать тише и осторожнее, а то он выдаст себя и подвергнет нуну еще большей опасности. Сюаньму сунул руку в широкий рукав шэньи, откуда вытащил подавляющий шумы талисман, активировал его и спрятал под поясом, чтобы не смыло дождем. Под воротом он закрепил несколько боевых, ослепляющих и замедляющих талисманов, которые могли бы пригодиться в бою. Холодным оружием Сюаньму не владел совсем, в их ордене монахов лишь немного обучали боевым искусствам и весь остальной акцент делали на совершенствовании ци, управлении четками и талисманами, а также поимке, запечатании и изгнании духов. Меч в руках он не держал никогда.

Наклонившись, Сюаньму прошел несколько шагов по полю через густую траву. В полумраке без талисмана света он видел лишь на бу[55] у себя перед носом и совершенно не представлял, в какую сторону Нам Сокчон увел нуну. Он помнил ее запах – нежный, отдающий легким ароматом цветов и выпечкой, перемешанный с городской пылью, так как она часто бывала в столице и даже лазила по стенам, – легко бы отыскал в любой другой день, однако дождь стер его следы и лишил ориентира.

Полагаться на интуицию было глупо, поэтому Сюаньму остановился и осмотрелся по сторонам. Где-то в грязи должна была валяться накидка нуны.

Вспышки молнии хватило, чтобы Сюаньму успел заметить потемневшую рыжую ткань и подхватить. В промокших чжаньсе[56] он нащупал едва живые талисманы, среди которых выбрал поисковый и прикрепил к накидке. Он закусил нижнюю губу, молясь небесам, чтобы тот сработал и не растекся на ткани, поднес к нему два пальца и активировал. Еле живой, талисман вспыхнул и рассыпался грязным скомканным пеплом, который мигом смыло дождем. Однако он сработал. Едва заметная красная нить потянулась от накидки и углубилась в поле, то скрываясь среди высокой травы, то пролетая над ней. Сюаньму немедленно последовал за единственной зацепкой, пока нуна находилась в зоне досягаемости. Подобные талисманы не были надежными: к примеру, если обладатель вещи отправился в другой город, то нить никогда не найдет его, а если сразу несколько человек постоянно пользовались одним предметом, то поиск и вовсе не начнется.

Нить извивалась, в какой-то момент попыталась развернуться, а затем резко направилась вбок. Сюаньму торопился – она так слабо светилась, что почти растворялась в дожде; он надеялся, что не испортит план генерала Ю и зайдет с нужной стороны. Насквозь промокший монах не замечал холода и не обращал внимания на ливень, который не оставлял после себя следов; Сюаньму цеплялся за нить надежды: жизнь нуны зависела от того, успеет ли он.

– Монах, – окликнул его писклявый голос, заставив вздрогнуть и отвлечься от нити – та вмиг улизнула и растворилась во мраке.

Сюаньму рванул вперед, но так и не сумел найти ее конец.

– Чжи… – в ужасе произнес он и продолжил двигаться вслепую. Не было времени спорить с мышонком, зачем тот вмешался, отвлек его и как вообще здесь оказался. Последний раз тот оставался с нуной, монах не видел и не слышал его уже какое-то время, а Чжи взял и высунул нос из его промокшего под доупэном шэньи и вновь спрятался, не радуясь холодному дождю.

Более того, Чжи ни капли не раскаивался в своих действиях; он потер лапами мокрые усы и подал голос:

– Во всем виноваты железяки.

Сюаньму не понимал, о чем тот говорит, да и не желал сейчас вникать, куда важнее было отыскать нуну, однако Чжи продолжал настаивать:

– Железяки, монах.

– Какие железяки, Чжи? – в итоге сдался Сюаньму.

– Которыми вы пользуетесь, монах.

Он ничего не понимал. Чжи и раньше упоминал «железяки», но тогда так и не выяснили, что мышонок имел в виду, а затем Сюаньму позабыл о его словах и не переспросил. Мышонок жил у него некоторое время, пока нуна оставалась во дворце, а Нам Сокчон ждал своего приговора, однако монах лишь молча подкармливал его, удивляясь, что не только жаба, но и грызун умел разговаривать. Быть может, и Чжи был кем-то вроде каппы. Более того, тот даже верил, что его семья служила лисам-божествам в храме неподалеку от деревни Паллюн.

Сюаньму не любил и не хотел вытягивать информацию, а Чжи не горел желанием объяснять. Однако сейчас на кону стояла жизнь нуны, поэтому пришлось выспрашивать.

– Конкретнее?

– Железяки, монах! – без каких-либо подробностей воскликнул Чжи и зарылся в промокшие ткани, переползая глубже, откуда добавил: – Ауч, и смерть.

Оружие?

Молния осветила небо на мгновение, и Сюаньму внимательно вгляделся в поисках хоть каких-то следов нуны. Он размышлял над словами Чжи, который пропищал на уровне его груди:

– Был человек – и нет человека.

Одновременно с этим Сюаньму услышал звон монет: мышонок умудрился найти мешочек с деньгами, куда влез и спрятался, стараясь согреться. Ему повезло, что оказался он не в сдерживающем мешке, в который монах ловил нечисть.

Тогда Сюаньму переспросил вслух:

– Оружие?

Но Чжи больше ничего не ответил, а только заерзал и свернулся в комочек.

Сюаньму наугад пробирался через густую траву, вспоминая все уроки шифу. Тот когда-то рассказывал о мощных артефактах, но не об особом оружии, либо Сюаньму об этом забыл.

Продолжался ужасный ливень, через который было сложно идти, однако вскоре темные тучи начали расходиться, и небо в некоторых местах чуть посветлело. В десятках чжанов от монаха показался небольшой ветхий храм без дверей, внутри он разглядел силуэт Нам Сокчона с вытянутым вперед копьем и лису.

Нуна.

Сюаньму не видел, как она превратилась и поменяла форму. Он просто знал, что это была она.

Продолжая двигаться бесшумно и ничего не говоря, чтобы не привлечь к себе внимания, он побежал вперед. Генерал Ю опоздал, а нуне требовалась помощь.

Удивленный Нам Сокчон вовремя отклонился, и лиса вцепилась в его плечо вместо глотки. Тот вскрикнул, но развернул копье и кольнул ее в спину. Сюаньму издалека слышал, как нуна зарычала. Она отцепилась и приземлилась на четыре лапы неподалеку от сброшенной одежды, оскалилась и отошла в сторону, готовясь напасть.

Свободной рукой Нам Сокчон схватился за раненое плечо, и та окрасилась в красный, кровь текла по пальцам, пачкала и без того грязную ткань. Убийца не растерялся, вместо этого он опустил голову и замер. Лиса напряглась, чтобы вновь прыгнуть, однако послышался смешок, на лице Нам Сокчона появилась безумная улыбка. Издалека Сюаньму видел, как его окружил мрак, вырывающийся из груди, и в воздухе повис черный туман. Копье удлинилось, а аура вокруг оказалась настолько зловещей, что Сюаньму невольно замер на месте.

Этот человек, или коварное существо, скрывающееся в его теле, было в разы опаснее всей нечисти, что он переловил за жизнь. Никогда он не ощущал столь сильную темную ци, которую никакие четки и талисманы не смогли бы очистить.

Лиса оскалилась и прыгнула, явно целясь в шею.

Нам Сокчон склонил голову с безумной улыбкой и отступил назад резким рывком, копье оказалось перед грудью нуны. Враг двигался быстрее молнии.

– Нет!

Боль и страх сковали Сюаньму. Он не успевал.

Когда острие копья почти коснулось лисьего меха, монах выпустил энергию, что долгие годы концентрировал и сдерживал внутри себя, и вовсе не ци, которой учил управлять шифу, а нечто мощнее и опаснее. Не помня себя, он рвался вперед изо всех сил, не видел ни дождя, ни ступеней – все препятствия исчезли с его пути. Писк Чжи раздался где-то позади, сильные капли и холодный ветер пытались помешать, но Сюаньму было не остановить.

Нам Сокчон не успел моргнуть и обрадоваться своей победе, как между копьем и лисой возник синий дракон и оттолкнул последнюю в сторону. И без того длинное тело увеличивалось в размерах, а Сюаньму даже не успел заметить изменений. Он вообще не понял, что произошло, лишь увидел длинные усы перед носом и ощутил легкое покалывание чуть выше лба.

Нуна ударилась спиной о стену и упала на пол. Сюаньму щелкнул зубами, пытаясь перехватить копье, но Нам Сокчон отпрыгнул назад.

За спиной раздался стон, монах вмиг обернулся и увидел, как лиса превращалась в девушку – очертания складывались в знакомую ему нуну, только вместо человеческих ушей на голове остались лисьи, а промокший хвост прикрывал голое тело.

– Хо, интересненько, у нас тут лиса и дракон? – усмехнулся Нам Сокчон с совершенно новой интонацией, как будто теперь в нем говорил кто-то третий. – Что падшие божества забыли в Сонгусыле?

Дракон? В глубине души Сюаньму давно знал, что отличался от других людей, но шифу никогда не считал его яогуаем или кем-то опасным, относился так же, как и к остальным ученикам.

Откашлявшись и приподнявшись на руках, нуна выпалила:

– Кто ты?

Вместо разговоров Сюаньму предпочел бы ослабить его талисманами и вновь проверить наличие нечистой силы при помощи четок, однако все вещи остались перед храмом, когда он изменил форму и выскользнул из одежды. Но даже без них он собирался решить все мирно, и пока нуна не спорила.

– Как и о вас, обо мне уже давно не складывают легенды.

– Это не ответ, – настаивала нуна.

Безумная улыбка искажала лицо Нам Сокчона.

– Меня зовут Сыхуа, однако это имя уже давно стерлось из памяти, как и история Хунсюя.

Цветок Смерти?[57] Его речь напоминала говор жителей Цзяожи, однако некоторые звуки он произносил иначе: имя Сыхуа он выговорил примерно как Сэйфа, но монах его понял.

В новом теле слух Сюаньму обострился, и он услышал приближающиеся шаги снаружи, но не стал поворачивать голову целиком. Боковым зрением заметил генерала Ю, который тихо подкрался к входу в храм, а оставшийся снаружи Чжи забрался ему на плечо.

– Это не оправдание твоим жестоким убийствам, – прорычала нуна, вновь превращаясь в лису. – Что бы ни случилось в Хунсюе, это в прошлом, а ты расчленяешь женщин Цзяожи и Сонгусыля сейчас.

От гнева ее мокрый мех стоял дыбом.

– Ты права, лисица, в нашей погибели виноват один из ваших – я должен отрываться на жителях Тигусы! Ой, Тигуса же тоже пала, какая неудача, жаль, меня там не было… Не сомневаюсь, отомстил кто-то из моих сородичей.

Янтарные глаза переполняла ярость.

– Что ты знаешь о произошедшем на Тигусе?

Дикий смех сотряс заброшенный храм.

– Увы, не так много, как хотелось бы.

Пока он болтал, генерал Ю прокрался вдоль стены с обнаженным мечом в руке, замахнулся и бросился на Сыхуа – в отличие от Сюаньму с обострившимися чувствами, тот ничего не замечал. Однако стоило лезвию оказаться у шеи, как Сыхуа отклонился в сторону, и меч полоснул воздух у его щеки.

На лице генерала не осталось места его привычной добродушной улыбке, он выглядел серьезным воином, встретившим противника.

Генерал Ю не растерялся, резко развернулся и сделал выпад, вновь целясь в шею Сыхуа, однако тот с легкостью уклонился.

Сюаньму не остался в стороне. Дракон парил в воздухе и извивался, лапы едва касались пола. Он двигался быстро, словно пронзающая небо молния: бросился вперед и оказался за спиной Сыхуа, окольцевал его тело, как змея, которая душит свою жертву. Но тот тоже не отставал и успел перепрыгнуть до того, как Сюаньму сжал его своим туловищем.

Ситуация только веселила их врага.

Нуна в обличье лисы кинулась на него, но Сыхуа преградил ей дорогу копьем. Нужно сначала обездвижить его, тогда и она сможет сражаться.

Генерал Ю вновь разрубил воздух перед носом противника, а тот с легкостью отодвинул голову, и лезвие его не задело. Сыхуа не делал никаких сложных движений, более того, почти всегда оставался на месте – лишь уклонялся в последний момент. Когда Сюаньму вновь устремился к нему, враг сделал выпад. Наконечник копья пронесся всего в каком-то фэне[58] от лица генерала, но тот вовремя увернулся, чего не успел сделать Сюаньму. Однако боли он не ощутил. Человеческое оружие не прорубило чешую дракона.

Пока острие упиралось в спину, Сюаньму перехватил древко зубами, но не смог перекусить. Скопление темной энергии отбросило его в сторону, послышался громкий треск. Под его весом алтарь сломался, пол под ним провалился, и Сюаньму полетел вниз под безумный смех Сыхуа и рычание нуны.

Приоткрыв глаза, среди груды камней он заметил слабое белое свечение вокруг деревянной палки. Короткие драконьи лапы не доставали до нее, а хвост находился наверху. Сюаньму попытался подползти, как вдруг его тело, следуя за желанием приблизиться к светящемуся предмету, уменьшилось в несколько раз. Интуитивно ощущая, что этот предмет с сильной теплой энергией мог помочь, он схватил небольшой деревянный жезл зубами, стараясь не порвать и без того потрепанные ленты, и выпрыгнул из дыры в полу.

– Гохэй![59] – мгновенно среагировала нуна и подскочила к нему, однако слишком быстрый Сыхуа опустил копье между лисой и драконом.

Сюаньму дернул головой и кинул жезл нуне. Она поднялась на задние лапы, перехватила предмет зубами и вся засияла бледно-серебристым. Свет становился все ярче, и всем присутствующим пришлось зажмуриться.

Нуна, стоявшая на задних лапах, удлинилась и вновь приняла человеческий образ. Однако на этот раз на спину ниспадали серебряные волосы, мех на ушах и хвосте тоже перекрасился, а тело продолжало светиться, пока его не скрыло белой вуалью, появившейся из воздуха. Или это были ленты с жезла?

Прятавшийся в одеждах генерала Чжи высунулся и пискнул:

– Принцесса, железяки!

– Вижу, Чик.

В воздухе материализовались небольшие желтые, оранжевые, красные огоньки – такие же яркие, как и глаза нуны, и переливающиеся разными оттенками.

– Ты! – рыкнул Сыхуа и выскочил наружу под дождь. – Попробуй достань, лиса.

– Ты недооцениваешь силу лисов, благосклонность луны дает нам силу.

Ее тело больше не светилось, но волосы, мех и вуаль остались белоснежными. Нуна опустила босую ногу на мокрую ступень, один из огоньков полетел за ней и с жалобным звуком потух под дождем.

– Рури, – ее янтарные глаза отыскали Сюаньму, – разгони тучи!

Что сделать? Разогнать тучи? Он не ослышался?

Нуна махнула гохэем перед собой и выпустила небольшую волну света, которая сквозь капли дождя стремительно понеслась к Сыхуа. Тот не успел увернуться полностью: одежда на его ногах порвалась, но кожу оцарапало несильно.

– Рури, – на этот раз нуна лишь слегка повернула голову и улыбнулась, – это в твоих драконьих лапах. Я верю, ты справишься.

Пока он смог только уменьшиться в размере, но совсем не понимал, на что было способно его тело и какими силами обладало.

Он закрыл глаза и попытался пожелать, чтобы дождь прекратился, однако не ощутил никаких изменений. Небо заволакивали не такие густые тучи, как недавно, но он не знал, как разогнать остальные. Пока он мялся на месте, генерал Ю вновь крался вдоль стены.

– Рури, взлети к облакам уже! – потребовала нуна, продолжая сжимать жезл в руке.

Но он не понимал, как передвигаться в новом теле! Оно не казалось чужим: Сюаньму просто ощущал себя ребенком, который пока не научился ходить.

Он не стал спорить и двинулся вперед, прошел мимо нуны и спустился на траву.

– Рури, ты умеешь летать!

Сюаньму приподнял голову и взглянул на Сыхуа: тот остановился неподалеку от храма, защищенный дождем от огоньков, с интересом наблюдал за ними и смеялся. Он не пытался сбежать или продолжить сражение, а как будто наблюдал за своими «куклами»: подвигал их и теперь размышлял над новым испытанием. Сыхуа оскалился и сделал шаг к Сюаньму.

– Давай, дракончик, останови нам дождь.

Молния сверкнула, покрывая небо паутиной, и Сюаньму взмыл ввысь. Лапы сами оторвались от земли, а он, изгибая тело, подобно свешивавшейся с гохэя ленте, поднялся к небесам. Глаза не приходилось щурить – дождь совсем не мешал; наоборот, промокший, на свободе Сюаньму ощутил прилив силы.

Теперь свечение исходило от него самого, однако не белое, а золотое. Дракон несколько раз нарисовал телом знак бесконечности и сложился в клубок, на миг становясь маленьким солнцем. Свет от его туловища разошелся во все стороны и прогнал тучи, оставив чистое черное небо, усеянное звездами. В центре сиял огромный лунный диск, а на землю опустился уже не золотой, а синий дракон.

– Я сделал, нуна. – Сюаньму хотел произнести это подбадривающе и встать рядом с ней, однако исчерпал слишком много сил.

Он не удержался на лапах и упал.

– Рури!

Не беспокойся.

В противоположной стороне раздалось несколько хлопков, сопровождаемых звоном цепей; Сюаньму приподнял голову и увидел, как Сыхуа держал руки на уровне груди.

– Молодец, дракончик.

Не из его уст Сюаньму хотел слышать эти слова.

Не только его они разозлили, но и нуну, которая пробежала несколько шагов навстречу их общему врагу, теперь огоньки могли свободно следовать за ней. Гохэем она нарисовала в воздухе крест, который материализовался в виде света и с бешеной скоростью устремился к Сыхуа. Тот отскочил, но с другой стороны уже стоял генерал Ю с мечом наготове.

Сюаньму заставил себя подняться и, шатаясь, подошел к остальным на четырех лапах. Чтобы не тащить за собой тяжелое тело, он вновь уменьшился в размере, хотя хвост его все равно волочился по земле.

– Тц. – Сыхуа цокнул языком и отошел назад, и тут его одежду поджег огонек нуны.

– Сдавайся! – Генерал Ю сделал выпад, заставив врага отступить к Сюаньму.

Сыхуа споткнулся и со звоном полетел на землю, не удержав равновесия. Нуна подоспела и несколько раз махнула гохэем вокруг Нам Сокчона – его тело сковали ленты света, металлические цепи растворились, не успевшее разрастись пламя на одежде погасло. Сыхуа даже не пытался раскаяться в своих злодеяниях. Он смеялся.

Нуна переложила гохэй в левую руку, а правую резко вонзила в его живот. Ее острые когти с легкостью прорезали человеческую плоть, тот на миг вскрикнул, но затем вернулась его безумная улыбка.

– Нуна, не убивай! – Сюаньму пролетел к ней и застыл на месте, увидев, что она держала на своей окровавленной ладони.

Осколок ветви лансяня[60]. От тела Нам Сокчона больше не исходила темная энергия, она сконцентрировалась в этом маленьком металлическом крючке. Раненый мужчина закашлялся и пришел в себя, испуганно огляделся по сторонам и только успел выдать:

– Где…

Генерал Ю приставил лезвие меча к его горлу.

– Выкладывай все, что знаешь, начни с имени.

– Н-Нань Шичжун[61]. – Все его тело дрожало от страха. – Я-я простой нищий, который решил испытать удачу в Хунсюе, но напоролся н-на какое-то железное дерево, больше ничего не помню.

Почему-то оставленная когтями нуны рана на его теле не кровоточила. Возможно, сила гохэя не позволила ей разойтись.

Сюаньму видел, как нуна кипела от ярости и горела желанием вмешаться, однако генерал бросил на нее сердитый взгляд. Не как жених на невесту, а как шифу Сюаньму посматривал на шаловливых детей, шумевших во время медитаций и занятий.

– Скольких людей ты убил?

– Я… я… я…

– Ты убивал до того, как тобой овладел лансянь Сыхуа?

Сюаньму удивился, что генерал был знаком с этим оружием, однако тот побывал во множестве сражений, так что ничего странного в этом не было. Сам Сюаньму никогда не видел его воочию, лишь среди рисунков в книгах, которые шифу задавал читать. Внешне лансянь походил на бамбук – воин держал в руках «ствол» и сражался металлическими «ветвями»; сянем называлась бамбуковая кисть, от которой оружие, должно быть, и получило свое название.

– Я…

– Посмеешь соврать – умрешь.

– А за правду как будто не станете убивать, – вдруг осмелев, выдавил он из последних сил и прищурился, когда меч генерала коснулся его горла, но не прорезал плоть.

– Тебя отправили на Нагёпто, – фыркнула нуна, пусть и недовольная этим решением, но, судя по интонации, уже смирившаяся. – Там и доживай свои дни.

Нам Сокчон, или Нань Шичжун, сглотнул, продолжая дрожать от одного вида меча.

– Убивал, – наконец выдал он.

– Расчленял женщин, использовал цветы?

– Э-это не я, это он!

– Кого убивал ты?

– М-мы просто грабили торговцев, иногда случайно убивали…

Нуна находилась поодаль и нервно бродила из стороны в сторону, но на этих словах не выдержала и переспросила:

– Случайно?!

Сюаньму тоже внимательно слушал разговор, но больше всего его беспокоило, почему он не смог почувствовать, что кто-то другой овладел этим телом. Даже четки не среагировали. Не спеша увеличиваться, а оставаясь размером в два чи[62], он вскарабкался по оголенной ноге нуны, чем сильно удивил ее. Вместо разговоров забрался на ее плечо и спустился по локтю к ладони, где она по-прежнему держала фрагмент лансяня.

У дракона не было с собой четок, которые остались в сброшенной одежде, но он все равно завороженно смотрел на кусок металла, подползая ближе.

– Не трогай, Рури, – тихо шепнула нуна, чтобы не перебивать генерала Ю и Нань Шичжуна. – Сыхуа не овладел мной лишь из-за гохэя и силы луны, но я все еще слышу его голос.

Пусть она старалась быть тихой, генерал Ю резко обернулся.

– Что он говорит?

– Смеется над нами. – Нуна пожала плечами. – А не сбежал потому, что его сила и без того на исходе. Говорит, что несколько веков назад один из «наших», – она сделала акцент на последнем слове, – разрушил Хунсюй, его собратья разбросаны по миру. Часть из них удавалось осветить, освобождали их дух, более сильных запечатывали и прятали.

Сюаньму следил за лицом генерала Ю: отодвинув меч от горла Нань Шичжуна, тот сводил брови и хмурился, пока слушал нуну.

– Так, я запуталась. Его собратьям уже несколько тысячелетий, но основное скопление находилось в Хунсюе.

Генерал Ю поднялся с земли и убрал меч в ножны.

– Он злой дух умершего?

Нуна покачала головой.

– Нет, дух лансяня.

Она вдруг погладила Сюаньму по чешуйчатой спине, задев его лентами от гохэя. Дотронулась до завитых рожек, о существовании которых Сюаньму не догадывался, приятная легкая дрожь пронеслась по напряженному телу и заставила расслабиться. Генерал скривился от подобного жеста и скрестил руки на груди, бросив взгляд на Нань Шичжуна.

– До побережья осталось недалеко, проводим его на корабль и вернемся в Сонбак, я отправлю людей за трупами стражников, чтобы их похоронили с должными почестями. Отдай мне лансянь, его надо уничтожить.

– Я хочу попробовать освободить Сыхуа.

Нуна вернулась в храм, осторожно поднялась по ступеням и подошла к разрушенному алтарю, часть которого провалилась с полом, на оставшийся сверху обломок положила осколок ветви лансяня. Она легонько подхватила Сюаньму под животом, тот не успел вздрогнуть, как уже оказался на торчавших из пола досках.

Вытянув гохэй, нуна шагнула вперед, затем отошла и прикрыла глаза. Дракон наблюдал со стороны, как усиливалось серебряное свечение, белый хвост, уже успевший высохнуть, поднялся и распушился. Нуна обошла алтарь, что-то рисуя в воздухе гохэем, у ее головы вновь зажглись огоньки. Фрагмент лансяня сам засиял и треснул, из него всплыла маленькая мерцающая белая сфера, отличная цветом от остальных огоньков. Резко вырвалась из храма и взмыла к небу, где и растворилась.

Гохэй в руке нуны погас, хвост опустился и потемнел, уши и волосы тоже приняли каштановый цвет. Исчезла и белая вуаль – нуна теперь стояла совершенно голая, но как будто не заметила или не смутилась.

Сюаньму хоть и не знал, как вернуться к прежней человеческой форме, но и не спешил: все-таки его вещи находились снаружи. Он прошелся по помещению, где отыскал золотистую верхнюю одежду нуны, названия которой не знал, взял в зубы и поволочил обратно по полу, поглядывая, чтобы не споткнуться о камень и не провалиться в дыру.

– Спасибо, Рури, – улыбнулась она, и на пороге храма появился генерал Ю.

Он не пытался опустить взгляд, а решительно смотрел нуне в глаза. От его следующих слов по телу Сюаньму пробежались мурашки, и оно само превратилось в человеческое, оставив лишь драконий хвост и рога.

– Я боялся потерять вас, принцесса.

– Нельзя бояться потерять то, что вам не принадлежит.

Ее слова прозвучали грубо, резко и даже сковали холодом тело Сюаньму, а может, это просто ветер подул.

– Оставь нас, монах.

Сюаньму и без напоминания генерала намеревался ускользнуть и отыскать свою одежду, но нуна закричала:

– Ты тоже выметайся, Ю Сынвон, дай принцессе одеться!

– Я хочу кое-что показать.

Остальной разговор Сюаньму не слышал. Он аккуратно пробирался через промокшую высокую траву и искал одежду, которую успело сдуть сильным ветром.

Нань Шичжун сидел в поле и не пытался сбежать. Его руки были связаны веревкой за спиной: должно быть, генерал Ю позаботился.

Сюаньму удалось отыскать лишь доупэн, который носился поверх остальных элементов его наряда. Хоть тот и промок до нитки, лучше в нем, чем без ничего, поэтому монах накрыл спину потяжелевшей холодной тканью и придержал у груди, а сам пошел искать остальные части. К счастью, четки и талисманы он обнаружил почти сразу и мигом подхватил их. Вскоре заметил шэньи, а когда наклонился за чжунъи[63], в его бока вдруг ткнули чьи-то пальцы.

Он обернулся, готовый нанести удар, но увидел лишь смеющуюся нуну. Совсем не услышал звука ее шагов.

– Дай высушу, – хихикнула она, выдернула одежду из его рук и зажгла свои огоньки. – И остальное снимай.

Он не стал спорить, снял с себя мокрые доупэн и шэньи и смущенно отдал, на этот раз надеясь, что в высокой траве она не смотрела на его голое тело. Огоньки согревали его. Вскоре нуна протянула чжунъи с подозрительной улыбкой и загадочным взглядом; Сюаньму повернулся к ней спиной и мгновенно влез в нательный халат, плотно завязав его под смешки.

– Рури, ну чего я там не видела!

Чтобы не продолжать столь постыдный разговор, он попытался сменить тему. Сюаньму не имел права влезать в жизнь генерала Ю и спрашивать, что тот хотел показать, поэтому решил уточнить другое:

– Почему нуна грубо обошлась с генералом?

Она молчала.

Сюаньму обернулся и увидел, как нуна поглаживала его одежду, над которой летали желтые и красные огоньки. Их взгляды пересеклись.

– Не хотела подавать надежду.

* * *

Генерал Ю был прав, побережье находилось совсем недалеко. Нуна и его одежду высушила, заставив раздеться: по ее словам, она двадцать лет не призывала кицунэби[64], поэтому боялась испортить ткань или оставить ожоги на теле. В пути она зажгла несколько и пустила их вокруг, чтобы они освещали дорогу. Она шла позади рядом с Сюаньму, а генерал Ю – впереди вместе с Нань Шичжуном. Почти весь путь они провели в тишине, пока не заговорил генерал:

– Поскольку вы уже видели аккыма[65], я не буду молчать, а расскажу как есть. – Он обернулся и взглянул нуне в глаза. – Я покинул Сонгусыль не потому, что хотел бросить вас, принцесса, а чтобы огородить Хунсюй и отловить сбежавших аккымов.

– Кто такие аккымы? – заинтересовавшись разговором, переспросила она.

– Дух оружия вроде Сыхуа, как он сам рассказал. Мы знали, что недостаточно их сломать, поэтому собрали все, что нашли, оставили в сундуках и сбросили в океан.

– Генерал Ю, – тут же перебила его нуна, – по-вашему, это выход?

– Я не знал, что сейчас аккыма можно освободить, принцесса, мне искренне жаль. – Он виновато опустил голову и подтолкнул Нань Шичжуна вперед, так как тот успел замедлиться. – Я ловил одного лет пятнадцать назад, когда вы еще были юны, поэтому сейчас король поручил это мне. Любопытные люди влезли на территорию Хунсюя и напоролись на проклятое оружие – а вы сами видели, что даже маленький обломок может завладеть разумом. Уверен, более миролюбивые разбрелись по миру, мы о них вряд ли услышим, но другие, кровожадные, скитаются по землям Цзяожи и Сонгусыля и убивают невинных людей.

– Генерал, вы что-нибудь знаете про… – нуна сглотнула, – Тигусу?

Их взгляды вновь пересеклись, а Сюаньму отвернулся; он продолжал слушать, но не хотел никого перебивать.

– Лисы освещали аккымов и освобождали их духи, но слишком сильные, с которыми не удалось совладать, по сей день спрятаны где-то в главном храме.

Нуна отвернулась и задумчиво уставилась в землю, уже никуда не спеша. Все кицунэби резко погасли.

Они дошли до побережья, где у небольшого деревянного причала их дожидалось судно. Сюаньму не сомневался, что нуна находилась в надежных руках – генерал о ней точно позаботится; поэтому, пока Нань Шичжун поднимался на палубу, Сюаньму отвернулся и пошел обратно по тропе, не оглядываясь.

Обычно он выдерживал долгую дорогу, но сейчас все тело ломило от усталости, хотелось вернуться на постоялый двор, залезть под одеяло и заснуть, но до Сонбака около дня пути, а Сюаньму сейчас не осилит такую дорогу. Возможно, превращение в дракона или разгон туч отняли всю его энергию. Когда он проходил мимо заброшенного храма, даже подумал зайти и переночевать.

Он остановился, размышляя о недолгом привале, как вдруг вдали услышал знакомый голос:

– Рури, подожди!

Сердце дрогнуло. Он обернулся и увидел, как нуна неслась через поле с высокой мокрой травой выше ее колен. Она остановилась только перед Сюаньму и сложилась пополам, стараясь отдышаться, чем напомнила евнуха Квона. Как только дыхание восстановилось, нуна разогнулась, сжала руки в кулаки и несколько раз ударила Сюаньму в грудь.

– Ты почему сбежал?

– Где генерал Ю?

– Какой генерал Ю? – возмутилась она и стукнула его еще раз. – Мы же договорились полюбоваться луной.

Нуна хмурилась и сердилась, янтарные глаза переполняло недовольство, но почему-то на душе Рури вдруг потеплело.

– М.

– Чтоб больше не сбегал!

Она просунула пальцы под его руку и обхватила за локоть, крепко обняла. Сюаньму смотрел на ее лицо, но нуна уже любовалась ночным небом, яркая полная луна отражалась в янтарных глазах. С губ сорвалось тихое:

– Благосклонность луны дает нам силу, с защитой солнца мы несокрушимы.

Сюаньму не понял значения ее слов, а нуна прижалась только сильнее. Он тоже поднял голову к темному небу, украшенному полотном из звезд.

– Луна сегодня красивая.

– М.

Сюаньму тоже восхищался ее величием на небосводе. После пережитого дня стало тихо и спокойно, умиротворенно, в поле шумели выглянувшие из укрытий сверчки; казалось, что все проблемы и заботы ушли на задний план, оставив монаха и принцессу наедине с луной и звездами.

– Рури? – позвала нуна, и он опустил голову.

Янтарные глаза внимательно рассматривали его лицо, нуна перестала держаться за руку, а потянулась к лицу, дотронулась до места, откуда недавно торчали рожки, провела тонкими пальцами по щекам и погладила их. Сюаньму хотел спросить: «Что ты делаешь?», но успел только рот приоткрыть, как нуна аккуратно дотронулась и до него.

Она поднялась на носочки и, нежно придерживая Сюаньму за лицо, потянула к себе, зажмурилась и трепетно накрыла его губы своими.

Монах растерянно смотрел на нее, но, поддавшись чувствам, тоже опустил веки, положил одну руку на затылок нуны, а вторую – на ее спину. И ответил. На миг она отстранилась, и Сюаньму почувствовал ее горячее дыхание. Ее радостная улыбка и блеск в янтарных глазах заставили и его улыбнуться; нуна обхватила его за шею и крепко обняла. Сюаньму сам потянулся к ней, чтобы поцеловать, как вдруг она подала голос:

– Я же говорила, что у драконов два.

Сначала он не понял, а затем осознал, что пару часов назад на этом самом месте стоял перед ней совсем без одежды. Все-таки она смотрела…

– Нуна! – взвыл он от смущения, щеки вспыхнули жаром, ужасно хотелось провалиться сквозь землю, закопаться там и больше никогда не вылезать. Но она, заливаясь радостным смехом, продолжала обнимать его за шею.