За всю свою жизнь в Цзяожи Сюаньму ни разу не поставил слова старших монахов под сомнение, но за последние месяцы привычный мир перевернулся, правда, в которую он верил, оказалась ложью. Подозрения закрались в закоулки души и не давали покоя.

Нуна тоже смотрела на монаха Чуньли с подозрением, но кивнула, позволяя ему продолжить:

– Что вы имеете в виду? Просветите нас.

Она сводила брови и разминала руку, из которой монах только что вытащил иглу – нуна, по всей видимости, даже не заметила ее. Когда ее служанка извлекла такую же из Сюаньму, все его тело потяжелело и неприятно покалывало.

– Существует редкий, но мощный талисман, позволяющий вернуться в орден монахов в Янгуане, это город в Цзяожи. Его выдают на чрезвычайный случай, поэтому не применяют без уважительной причины.

– Если мы воспользуемся им, то окажемся в Цзяожи? – Нуна одновременно удивилась и обрадовалась. Никто не хотел терять время на дорогу.

– Да, но он не сможет перенести всех, только двоих…

Монах Чуньли не успел договорить, как генерал Ю выступил вперед и встал между ним и нуной.

– Это ловушка, – сурово произнес он, в золотистых глазах горели недобрые огоньки. – Я не позволю деве Кон…

– Это не вам решать, генерал Ю. – Ее голос тоже прозвучал недовольно. – Я собираюсь отправиться с монахом Чуньли.

Тяжесть сдавила грудь Сюаньму. Он боялся и не желал отпускать нуну одну, хоть и понимал, что не имел права запрещать.

– Монах Чуньли, – сказал генерал серьезным тоном, – в таком случае можете ли вы при помощи талисмана отправить в Цзяожи меня вместе с девой Кон?

– Нет, – с сожалением возразил монах и виновато опустил голову, – только себя с кем-то еще, но…

Он неуверенно замялся, а нуна и генерал нетерпеливо посмотрели на него.

– Что – «но»? – не выдержала первая.

– Дева Кон может превратиться в лису? Думаю, так я смогу переместить троих.

Нуна обрадовалась и просияла.

– То есть кого-то меньше? А если добавить еще дракона?

– Дракона? – В голосе монаха Чуньли прозвучал страх, а нуна рассмеялась и с улыбкой посмотрела в сторону Сюаньму.

– Да, но небольшого размера.

– Думаю, проблем не возникнет.

Нуна бережно протянула жезл с зигзагообразными лентами генералу, а сама отошла на несколько шагов назад и начала уменьшаться в размерах, простая коричневая, местами порванная одежда упала на землю, спрятав под собой шевелящийся комочек. Оттуда вылезла маленькая лиса. Хотя недавно под влиянием жезла ее уши и хвост окрасились в белый, как до этого в схватке с Сыхуа, теперь мех вновь потемнел до каштанового цвета – такого же, как и ее родные волосы. Нуна не спешила оставлять свои вещи: сунула мордочку обратно и завиляла пушистым хвостом. Когда она вновь вынырнула оттуда, Сюаньму застыл на месте, завидев в пасти сделанный им фурин, однако затем разглядел второй, стеклянный и куда более изящный. Он не сразу заметил рассекавшую его трещину.

Нуна подошла к генералу, поднялась на задние лапы и уткнулась носом в его ладонь, куда бережно положила оба колокольчика, чей приятный звон разнесся по горам.

– Сохрани их для меня, – попросила она и фыркнула, когда удивленный генерал усмехнулся и спрятал фурины у себя в одежде. – Гохэй, возможно, тоже пригодится, раз у меня нет собственного. Рури, – она обернулась в сторону Сюаньму, – ты отправишься с нами в Цзяожи?

Он сосредоточенно пустил энергию по своему телу и вскоре тоже оставил одежду на земле, а сам устремился к нуне, совершенно позабыв о собственных четках и талисманах. Сейчас его мысли занимала лишь нуна и ее безопасность, на остальное не осталось места. Сюаньму постарался сжать свое тело как можно сильнее и теперь походил не на величественного дракона, а на маленькую змею, если не на червяка. Как только он подошел достаточно близко, нуна наклонилась, нежно подхватила его острыми клыками и подбросила в воздух. Он вздрогнул и не успел опомниться, как приземлился на ее мягкую спину.

– Ты можешь обвиться вокруг моей шеи, – предложила она, а Сюаньму смущенно замер.

Нуна переступила с лапы на лапу и чуть дернула спиной, чтобы сдвинуть его, и Сюаньму послушно сполз, обвил ее шею и зацепился за свой хвост. Теперь он походил на кожаный ошейник.

– В таком виде вы можете переместить нас всех, монах Чуньли?

– Да, если генерал возьмет вас на руки.

Сюаньму хотел доверять шисюну[99], своему брату по вере, но ощущал напряжение, исходящее от тела нуны, а генерал застыл на месте и холодно посмотрел на монаха. Оба молчали. В итоге генерал Ю опустился на колени и аккуратно поднял лису, прижал к груди, почти полностью пряча за широкими черными рукавами.

– Мы готовы, – холодно произнес он и поднялся на ноги.

Нуна лежала у него на левой руке, а правой он придерживал ее и одновременно скрывал от внешнего мира. Сюаньму на миг позавидовал ему. Он хотел стать для нуны таким же человеком, кто будет защищать ее от всего зла в мире, но отбросил неуместные мысли. Он и сам находился рядом с ней – буквально висел на шее – и был готов броситься в бой и стать ее щитом в любой момент.

Монах Чуньли достал из рукава связанный свиток, потянул за веревочку, которую тут же подхватил горный ветер и унес в сторону. Внешнюю бумагу он спрятал в рукаве, а между пальцами зажал талисман, исписанный множеством мелких символов. Даже издалека Сюаньму почувствовал мощную энергию: немало ци понадобится на его активацию. Монах Чуньли прикоснулся к губам указательным пальцем и что-то прошептал, талисман вспыхнул красным пламенем. Четки на его руке засветились таким же красноватым свечением, затем огонь разросся и обхватил генерала Ю, лису с каштановым мехом и маленького дракона на ее шее.

Служанка нуны крикнула им вслед:

– Вернитесь живыми!

И пламя поглотило их полностью. Оно не обжигало и не согревало – наоборот, Сюаньму ощущал лишь холод, нуна тоже дрожала на руках генерала.

Огонь исчез так же быстро, как и появился. Грохот. Монах Чуньли пошатнулся и упал на деревянный пол, от рукава не осталось ничего, его рука обгорела и покраснела вокруг четок, талисман рассыпался пеплом.

Сюаньму еле сдержал порыв слезть с шеи нуны и броситься на помощь брату по вере, но и она не смогла сидеть в стороне, а сама спрыгнула с рук генерала и обеспокоенно позвала:

– Монах Чуньли? Монах Чуньли?

Он закашлялся, попытался привстать и быстро зашептал:

– Слушайте меня внимательно, я не могу предать свой орден, но и к вам не желаю поворачиваться спиной после того, как мне открыли глаза на мир. – Он виновато обвел всех взглядом, а нуна дернула ушами и насторожилась. Возможно, услышала шаги, которые еще не донеслись до драконьего слуха. – Сейчас сюда придут другие монахи. Дева Кон, вам в таком теле легче скрываться, спрячьтесь где-нибудь.

Монах Чуньли подтолкнул ногой дверцу деревянного шкафа, до которого смог дотянуться, и нуна с Сюаньму на шее послушно юркнула туда и притаилась.

– Генерал Ю, в случае чего прошу простить за все, этот монах и сам не знает, что произойдет дальше.

Звук торопливых шагов теперь донесся и до Сюаньму, люди в коридоре спешили сюда.

– Ю Сынвон, гохэй, – шепнула нервничающая нуна, ее тело напряглось еще сильнее.

Сквозь щель от дверцы шкафа Сюаньму увидел, как генерал кивнул, а затем кинул жезл в их сторону. Нуна высунула морду и подняла его зубами, после чего вновь спряталась.

Вскоре бумажную дверь отодвинули, и в комнату вошли двое молодых монахов в просторных одеждах синего цвета с широкими рукавами. Их распущенные волосы свисали на лицо, и юноши убирали их за уши. В Цзяожи, по крайней мере у монахов, не было принято закалывать их, как это делали мужчины в Сонгусыле.

Оба вежливо сложили руки перед собой и кивнули:

– Чуньли-шисюн.

Чуньли с трудом поднялся с пола и ответил на приветствие:

– Шиди[100].

– Что случилось, Чуньли-шисюн? – поинтересовался один из них, что внешне казался постарше. – Шифу сообщили, что сработал талисман перемещения.

Он с подозрением поглядывал на сидевшего на полу генерала Ю, но тактично молчал. Второй же не выдержал, поджал губы и все-таки спросил:

– И кто это с тобой?

Тело нуны напряглось, она прижалась к полу, уткнув вытянутую морду в передние лапы, в то время как монах Чуньли сохранял спокойствие. Когда генерал поднялся и отряхнулся, он почтительно опустил голову и представил его:

– Генерал Ю спас мне жизнь.

Чуньли говорил невозмутимо и убедительно. Сюаньму не знал, импровизировал тот или же в храме возле Анджу что-то произошло на самом деле.

– Спас жизнь? – дрожащим голосом переспросил более наглый монах. – Что произошло, Чуньли-шисюн? Ты в порядке?

– На меня напали в проклятом храме.

Сквозь щель в дверце шкафа Сюаньму вместе с нуной наблюдали, как монахи обеспокоенно переглянулись. Генерал Ю молчал, а Чуньли отвел взгляд от своих братьев и опустил голову.

– Сколько бы их ни разрушали, нечисть продолжает лезть из всех щелей и нападать, – произнес старший из монахов. – Нам предстоит уничтожить все гнезда, чтобы она перестала плодиться.

– Для начала отыскать, где еще остались храмы.

– Чуньли-шисюн, мы проводим вас с генералом Ю к главе.

Монах переглянулся с генералом, а затем кивнул, но на первом же шаге оступился и чуть не упал. Двое других вовремя успели подхватить его.

– Талисман перемещения отнимает много сил, а ты еще и переместился не один, – произнес старший из монахов. Сюаньму не понимал, ругал он Чуньли или просто констатировал факт.

Когда четверо мужчин наконец-то покинули комнату, нуна прошипела сквозь зубы:

– Чувствую, они ведут Ю Сынвона в ловушку.

Ее слова неприятным эхом отдавались в ушах Сюаньму и ранили его чувства. Он доверял монахам. Пусть они учились у разных наставников в разных городах, но все равно были братьями из одного ордена и не предали бы друг друга.

Однако спорить он не стал.

Нуна оставила жезл в шкафу, сама вылезла наружу и прижалась к стене, прокралась вдоль нее к выходу, оглядываясь по сторонам. Высунув нос в коридор, она осмотрелась и бесшумно засеменила вперед. Чуть приподняв голову, Сюаньму заметил, как она останавливалась и шевелила ушами.

Неужели она слышала шаги генерала Ю и монахов? Если это так, то Сюаньму в очередной раз удивил ее острый слух.

Он боялся выдать их неуместным звуком, поэтому ни о чем не спрашивал и ничего не говорил. Нуна тоже молчала и шустро передвигалась по коридору. Когда за их спинами скрипнула дверь, нуна метнулась к стене и спряталась за большой глиняной вазой. Группа монахов, оживленно обсуждая недавнее занятие, прошла мимо и не заметила притаившуюся лису с драконом на шее. Сюаньму даже дышать перестал, когда один из юношей чуть не наступил на лапу нуны, но та вовремя успела поджать ее под себя.

Монахи ушли за поворот, и вскоре Сюаньму перестал улавливать их шаги, а нуна продолжала стоять на месте и прислушиваться.

– Беда, – тихо прошептала она сквозь зубы. – Я потеряла их.

Генерал Ю и остальные вышли за пределы досягаемости слуха нуны, но она все равно продолжала напряженно шевелить ушами.

– Ну же, хоть кто-то… Где вы?

По тому, как периодически вздрагивало и напрягалось тело нуны, Сюаньму понимал, что она нервничала. Он не знал, как помочь. Можно было бы разделиться и искать их по отдельности, но это он собирался делать в последнюю очередь – Сюаньму ни за что не хотел оставлять нуну одну. Пусть он верил монахам и не думал, что те обманули генерала, но если вдруг их завели в ловушку, то не желал оказаться тем, кто толкнет нуну в капкан.

Он отцепил хвост и кончиком достал до ее лба, аккуратно погладил по мягкой и пушистой шерсти. Нуна вздрогнула и непонимающе опустила взгляд.

– Все хорошо, – тихо прошептал он, стараясь хоть как-то успокоить.

Хотелось добавить «ты справишься», «ты их найдешь», «не переживай» и другие слова поддержки, но так он подвергнет их еще большей опасности. Чуть позже до него донеслось очень тихое:

– Нашла.

Нуна резко дернула ушами, подняла голову и напряглась. Затем ее лапы оторвались от земли, и она, быстрая, как всепоглощающее пламя, и незаметная, как тень, полетела по коридору. На поворотах ловко притормаживала и снова набирала скорость; нуна все больше походила на настоящую хищницу, охотящуюся за своей добычей. Сюаньму не успевал замечать, как мебель мелькала перед глазами.

В один момент нуна резко замерла возле огромной двери, по краям расписанной золотым узором. Если бы Сюаньму не держался крепко за ее шею, то слетел бы и ударился головой об стену.

Мех по всему лисьему телу поднялся дыбом. Сюаньму не слышал, о чем говорили внутри, но прекрасно ощущал напряжение. Пока нуна не натворила глупостей и не ворвалась к главе, Сюаньму прошептал:

– Нуна, можем спрятаться между потолком и крышей.

Он не был уверен, что дом ордена был выстроен так же, как и небольшой храм, в котором он вырос. Но лучше проверить, чем вторгаться внутрь и выдавать себя. Он указал кончиком хвоста на окно.

– Предлагаешь залезть на крышу? – переспросила нуна, а Сюаньму пытался угадать, в ее голосе звучало недовольство или недоверие. А может, какая-то другая эмоция.

– М, – промычал он, но нуна так и не сдвинулась с места. – Сможешь?

Она тихо фыркнула и прокралась к стене с окном. К счастью, последнее было приоткрыто.

Нуна поднялась на задние лапы, но не спешила высовывать нос наружу. Сюаньму понял ее без слов и сам забрался на подоконник. Маленький синий дракон меньше бросался в глаза, чем лиса с каштановым мехом.

Сюаньму затаил дыхание, когда мимо прошел молодой монах, но тот даже не посмотрел в сторону нарушителя. Однако ушел недалеко, опустился на траву и принял позу лотоса.

– Один, – прошептал Сюаньму, не оборачиваясь.

В следующий миг нуна бесшумно запрыгнула на подоконник и застыла, отыскав монаха взглядом. Она опустила голову, позволяя Сюаньму вновь ухватиться за ее шею, и осмотрелась.

Вдоль стены стояли деревянные ящики, сложенные друг на друга. Не успел Сюаньму сказать про них, как нуна напрягла лапы и бесшумно оторвалась от подоконника. Она вскарабкалась и вскоре оказалась на самом верхнем, взгляд ее зацепился за щель под крышей, куда она тут же скользнула.

Их встретили темнота и прохлада. Помещение оказалось узким для простого человека, но сюда залезли небольшие дракон и лиса. Нуна не теряла ни мгновения и устремилась куда-то в сторону – должно быть, ориентировалась на слух. Глаза Сюаньму еще не привыкли к темноте, но он чувствовал, как нуна переступала и даже перелезала через какие-то предметы. Затем остановилась и прижалась к полу.

Чей-то глубокий мужской голос донесся и до Сюаньму:

– Чуньли, ты хорошо потрудился, можешь идти отдыхать, талисман перемещения тратит слишком много ци.

Пол на нижнем этаже скрипел – говоривший наверняка ходил, а Сюаньму удивлялся, как доски под лапами нуны не издали ни звука.

– А вы, генерал Сонгусыля, – источник голоса передвигался прямо под ними, – я правильно понимаю, что вы тот самый генерал, истреблявший обитателей Хунсюя последние два года?

На слове «Хунсюй» его голос сорвался, мужчина хрипло закашлялся.

– Именно так, глава ордена, или вас что-то не устраивает? – услышал Сюаньму голос генерала Ю.

– Ты! – со злостью выкрикнул мужчина. – Как ты посмел?

– Как же, глава ордена, вы не знали, что Сонгусыль и Цзяожи договорились истребить нечисть Хунсюя, чтобы прекратить убийства и вернуть мирную жизнь?

– Смеешь мне дерзить?

Раздался хлопок.

– Проклятый Ю Сынвон провоцирует его, – тихо прорычала напряженная нуна.

А Сюаньму искренне не понимал происходящего. Он верил, что глава ордена мог заблуждаться и разрушать храмы верховной лисы из-за неведения. Но не предавал их. Или же им управлял аккым?

Его мысли прервало встревоженное восклицание монаха Чуньли:

– Глава, этот человек спас мне жизнь!

– Уведите его!

Послышалось копошение и отдалявшиеся возражения: должно быть, Чуньли все-таки заставили покинуть помещение. Затем тот, кто, предположительно, был главой, заговорил вновь:

– За убийство моих братьев должно последовать наказание.

«Братьев?»

Сюаньму не хотел верить услышанному.

– Оя, глава, вы наивно полагаете, что я убиваю их всего два года?

– Что ты?.. – «Глава» вновь сорвался на крик.

– Ты ничуть не изменился, Шуэджэнь, все такой же трус, только забрался повыше. – В голосе генерала Ю звучала явная насмешка. – Основал или захватил орден монахов – меня не волнует, как ты заполучил место главы, но после падения Тигусы вздумал уничтожить наследие верховной лисы?

– Ты… тот самый генерал?!

Визг «главы» разнесся по всему ордену. В коридорах с разных сторон зашуршали торопливые шаги, но внутрь никто не решался зайти.

– Без Шэньюаня ты пустое место, Шуэджэнь. Что тогда, что сейчас.

Над ухом Сюаньму послышалось нервное бормотание нуны:

– Я убью проклятого Ю Сынвона. Вместо спланированного нападения этот дурак решил спровоцировать врага.

Ее силуэт чуть лучше виднелся в темноте. Прижатые к шее уши, напряженный взгляд сверкающих янтарных глаз, едва приоткрытая пасть и еле сдерживаемое рычание. Она продолжала прижиматься мордой к полу, но была готова сорваться в любой момент.

– Убить! Убить его! – прокричал «глава» на весь орден. – Казнить предателя!

Послышалось лязганье металла, нуна вскочила и запрыгала на месте, ударяя лапами под собой, однако ее усилия ни к чему не привели. Она яростно посмотрела на недоумевающего Сюаньму.

– Помоги мне сломать пол!

Он пожалел, что сейчас пребывал в теле дракона. В монашеской рясе у него лежало множество талисманов на все случаи жизни, в том числе и взрывные. Однако все до единого остались в горах Сонгусыля вместе с четками, которые шифу запрещал снимать даже на ночь.

Сюаньму прикрыл глаза и сосредоточился на силе дракона, протекающей по его жилам, – теперь она была его главным оружием. Контролировать пока получалось плохо, но он напрягся и постарался увеличиться в размере. Сюаньму не почувствовал никаких изменений, пока не стукнулся головой о низкий потолок, а животом не прижал нуну к стене.

– Ты что делаешь? – возмутилась она и попыталась залезть на него, но в узком помещении почти не осталось места. Нуна стояла на задних лапах, а передними держалась за часть его живота.

«Помогаю», – мысленно ответил Сюаньму, а сам со всей силы надавил на пол. Успел услышать лишь треск, как доски сломались под его весом и тяжелое тело полетело вниз.

От света в нижней комнате пришлось зажмурить глаза, но Сюаньму быстро пришел в себя и вновь уменьшился. Нуна так стремительно среагировала и метнулась вниз, что Сюаньму только и успел, что ухватиться за кончик ее пушистого хвоста.

Они приземлились на деревянное возвышение перед невысоким мужчиной с заостренной бородой и перекошенным от гнева лицом. Часть его длинных волос была собрана на макушке в пучок, поверх которого расположилась гуань[101] с воткнутой поперек цзи, что отличало его от простых монахов. Вместо неприметной темно-синей одежды он носил шелковые ткани с золотой каймой и детальным узором. По всей видимости, этот человек и был главой ордена монахов Цзяожи.

Не в силах произнести ни звука, он смотрел широко распахнутыми глазами то на лису, то на дракона, успевшего вскарабкаться на спину последней.

– Выродки… Тигусы! – в ужасе выпалил он, его лицо исказила гримаса ярости. – Убить, убить всех!

Трое монахов на входе – те самые, которые встретили и привели сюда Чуньли с генералом, и одно новое лицо – держали их проводника: то ли помогали устоять на ногах, то ли не позволяли кинуться на помощь.

– Ничего лучше придумать не могла, кроме как бросаться в лапы врага?

Генерал Ю скрестил руки на груди и насмешливо-недовольно посмотрел в сторону нуны.

Глава ордена уставился на них в еще большем ужасе, стоя на возвышении. За его спиной находился большой стул со множеством мягких подушек, напоминавший королевский трон.

– Ю Сынвон, чтоб тебя, сам-то что делать собрался?! По-твоему, мы должны были просто смотреть, как тебя убивают?!

Нуна вышла из себя и недовольно рычала.

– Уже ничего не поделаешь. – Генерал Ю улыбнулся, но добродушное выражение мигом сменилось на серьезное. – Слушай меня внимательно: Шуэджэнь не завладел телом человека, а создал собственную оболочку…

– Убить! Убить! – «Глава» ордена вопил как обезумевший.

Монахи встревоженно переглядывались.

– Что вы такое говорите, глава?

Один из них мрачно посмотрел на остальных и отчетливо произнес:

– Уведите отсюда Чуньли и не возвращайтесь.

– Лицзянь-шифу!

Монахи непонимающе переглянулись, но после слов старшего и тем более приказа главы не могли с ними спорить.

– Немедленно покиньте помещение, иначе из-за вас пострадает глава Сюэжэнь, – сурово произнес тот, кого назвали Лицзянем-шифу. Издалека Сюаньму заметил, как несколько длинных тонких шрамов рассекали его лицо.

Когда он вновь опустил взгляд, темно-рыжая шерсть под его лапами приняла белоснежный оттенок. Нуна скалилась, но не рычала, а внимательно всматривалась в Лицзяня.

– Меч светится, – выдала она свой вердикт уже без жезла.

Чуньли и остальные вышли и закрыли за собой дверь, но сразу после них та вновь распахнулась, и внутрь вбежали вооруженные монахи. В руках они держали не привычные талисманы, которые адепты ордена чаще всего использовали в бою, а разные виды оружия: мечи, кинжалы и даже стрелы без лука.

Нуна попятилась.

– Они все аккымы…

Только Сюаньму успел обернуться и заметить, как из тени вышли еще монахи и обнажили мечи. Нуна шла спиной на них, поэтому он закричал:

– Берегись!

Не желавший прежде противостоять братьям по вере, он спрыгнул к ней и увеличился в размере, закрыл ее своей грубой чешуей. Мечи слегка задели драконье тело, но не причинили никакого вреда – даже поцарапать не смогли.

Сюаньму скользнул по нуне беглым взглядом, убеждаясь, что она не пострадала, и заметил нечто неожиданное.

Темный наряд генерала, сопровождаемый звоном металла от оружия, ударившегося об пол, упал, а из него выпрыгнул крупный черный лис. Он крикнул нуне:

– Где гохэй?

На миг Сюаньму заметил выглянувший из одежды мышиный хвост, но стоило моргнуть, как тот исчез.

Нуна осматривалась по сторонам и молчала.

– Где гохэй, принцесса? – повторил черный лис голосом генерала Ю.

Сюаньму стоял в замешательстве. Принцесса и генерал Сонгусыля, два лиса, оказались угрозой для Цзяожи, а монахи – его друзья – стали врагами. Раньше он считал своим долгом охотиться на нечисть, а теперь выяснилось, что в орден вторглись опасные существа Хунсюя. Знала ли нуна о происхождении генерала? Может, и все ее слуги были оттуда же? Сюаньму не позволит ни аккымам, ни воспитавшим его монахам навредить нуне, но также не желает поднимать против бывшей семьи оружие.

– Я оставила его в… там. – Она чуть не сказала «в шкафу», но вовремя остановилась и не выдала врагу.

– Чтоб я тебе еще раз доверил такой важный артефакт! – проворчал черный лис и покачал головой.

Нуна начала возмущаться:

– А где мне его было оставить? Не таскать же с собой, чтобы меня тут же поймали?

Они словно забыли, что сейчас их окружали аккымы в телах монахов.

– Только ты можешь очищать аккымов, глупая ты принцесса.

– Ю Сынвон, ты предлагаешь мне вернуться за ним?

– Все в твоих лапах, – в потемневших глазах появился хитрый блеск, – я могу лишь убивать их. Если хочешь спасти, то дуй за гохэем и не теряй его больше.

– Чтоб тебя!

Она вдавилась спиной в большое тело Сюаньму и напрягла задние лапы, а затем оторвалась от пола и со всей силы помчалась через приближавшихся врагов. Они не успели среагировать, когда белоснежный вихрь пролетел мимо них и скользнул в дверной проем. Нуна на мгновение обернулась и выкрикнула:

– Рури, не пострадай!

И после этих слов понеслась по коридору.

Сюаньму не умел драться и не имел опыта реальных сражений, тем более в теле дракона. Он привык расставлять ловушки и ждать нечисть в укрытии, а сейчас при нем даже не было талисманов. За оставленные в горах Сонгусыля четки он испытывал стыд перед покойным шифу.

Генерал Ю в теле черного лиса повернул к нему голову и отдал распоряжение:

– Я разберусь с Шуэджэнем, а ты отбивайся от остальных аккымов. Прикрывай меня.

Монахи, а точнее аккымы, издали боевой клич и кинулись на генерала, но тот ловко ушел в сторону, обогнул их и запрыгнул на длинное тело Сюаньму. Пробежав по темно-синей спине, он кинулся на «главу» Сюэжэня, чье имя произносил как Шуэджэнь.

Сюаньму заметил мгновенное преображение в глазах противника – животный ужас сменился ледяной ухмылкой. Черный лис впился зубами в руку с мечом, и тут Сюэжэнь пронзительно рассмеялся, словно по стеклу провели когтями. Левый рукав его одеяния взметнулся, и в воздухе сверкнул острый кинжал. Сюаньму знал: прочная драконья чешуя не боялась стали, но генерал перед ним – смертен, и без раздумий кинулся вперед, подставляя себя под удар.

– Нет! – вскричал последний, выпустив руку Сюэжэня. – Он может ранить драконов!

Тогда Сюаньму просто перехватит его зубами!

Он попытался развернуться, чтобы не использовать тело как щит, и устремился вперед. Распахнул огромную пасть, но Сюэжэнь отступил назад и усмехнулся.

– Его тело острое, как клинок. Он может прорезать твою чешую даже ногтями.

Слова генерала Ю заставили Сюаньму вздрогнуть, но не испугаться и сбежать.

– Что тогда делать?

– Либо использовать гохэй, либо я сам его убью, – прорычал генерал Ю, из его пасти на пол капала кровь. – Не приближайся, только отбивайся от других аккымов.

Солнечный свет проникал через окна в просторное помещение. Сюаньму отвернулся от Сюэжэня и генерала и устремил свой взор на аккымов в телах монахов: два десятка мужчин и несколько женщин злобно скалились и подступали к нему.

Теплые лучи солнца пригревали темно-синюю чешую, а перед глазами вдруг всплыли слова нуны.

Благосклонность луны дает нам силу.

С защитой солнца мы несокрушимы.

В груди разлилось тепло, энергия мощным потоком пронеслась по духовным меридианам. Он понял, что означали эти слова.

Сюаньму неестественно изогнулся, как змея, и взмыл в воздух, на миг застыл и затем обрушился вниз волной. Монахи отлетели не с гулким стуком, а с хлюпающим плеском, словно их швырнули в болотную трясину. Помещение наполнила мутная вода: проступила сквозь стены и пол, забиваясь лежавшим в рот вместо воздуха, заставляя кашлять и задыхаться.

Огромное тело Сюаньму занимало большую часть комнаты и придавливало врагов. Синий цвет чешуи сменился на золотой.

Это он был солнцем, защищавшим лис.

А нуна была луной, способной спасти мир от жестоких аккымов и, возможно, даже возродить родину.

Раньше эти слова символизировали верховную лису и золотого дракона, оберегавших мир от опасностей, однако Тигуса пала, многие погибли. В живых осталось лишь трое: нуна, генерал и сам Сюаньму – и у последнего наконец-то появилась цель. Он больше не желал слепо следовать за словами шифу, подчиняться другим, а сам, по собственной воле и от всего сердца, хотел защищать свою нуну.

– Вижу, ты научился пользоваться драконьей силой, – по-доброму похвалил генерал.

«Научился». Сюаньму все еще не понимал своих способностей, но они сами начали пересекаться с его желаниями и выплескиваться наружу. Он не контролировал их.

– Вы мне льстите, генерал Ю.

Сюаньму не представлял, как призвать воду и вытолкнуть отсюда остальных аккымов, не мог создать течение и направить потоки в конкретную сторону. Ему предстояло пройти еще долгий путь.

Раз генерал не хотел, чтобы Сюаньму вмешивался в бой с Сюэжэнем, он решил сосредоточиться на остальных. Один из наставников – тот самый Лицзянь – выбрался из-под его массивного тела и, воспользовавшись заминкой, бросился на генерала Ю. Последний вовремя среагировал и прыгнул в сторону, но Сюэжэнь уже замахнулся мечом, который успел переложить в левую руку. Правая висела вдоль тела и кровоточила – нанесенная генералом рана давала о себе знать, однако смена руки с виду совершенно не беспокоила врага. Возможно, его тело отличалось от людского, поэтому не имело значения, чем держать оружие, – двигался он все равно быстро и уверенно. Хотя генерал в теле лисы тоже не терял бдительности, но уклоняться сразу от обоих успевал с трудом: Сюэжэнь стремительно сокращал между ними расстояние, а Лицзянь поджидал со спины с острым мечом. Остальные аккымы закричали в поддержку главы и чуть не кинулись к ним на помощь, но Сюаньму вновь оттолкнул их своим телом и не позволил приблизиться.

Пусть Сюэжэнь опасен для дракона, тогда он поможет со вторым аккымом.

С этой мыслью он изогнулся в воздухе, обнажил острые зубы и практически беззвучно оказался за спиной Лицзяня. Тот не успел среагировать, и Сюаньму куснул аккыма за плечо, в то время как Сюэжэнь с криком бросился на отвлекшегося генерала Ю. Черный лис увернулся и прыгнул главе за спину, впился зубами во вторую руку. Сюэжэнь взревел, меч выскользнул и с плеском приземлился в воду.

– Я убью вас! – в ярости взревел он. Переполняемый злостью, уже не приказывал своим подчиненным, а сам рвался в сражение.

– Что за потоп вы устроили? Весь коридор залит! – раздался за их спинами возмущенный голос нуны. Она держала жезл в зубах, поэтому говорила невнятно, но Сюаньму все равно разобрал все слова.

Большая часть воды утекла и едва доставала до щиколоток стоявшим аккымам. Недовольная нуна немного хлюпала, пока шла через нее.

Краем глаза Сюаньму видел, как она напряженно всматривалась в Сюэжэня ясными янтарными глазами, что светились на фоне яркого меха, словно лучи солнца отражались на снегу в морозный зимний день. Остальное его внимание занимали аккымы, которые в любой момент могли броситься своим сородичам на подмогу и напасть на генерала Ю.

– Он весь светится, – процедила нуна сквозь зубы. – Я не понимаю, где проклятое оружие.

Раньше она вынимала предметы из тел жертв и очищала их, но этот аккым был другим.

Не сводя взгляда с Сюэжэня и стоя в боевой позиции, генерал Ю ответил:

– Все его тело – оружие.

Значит, осколок не подчинил человека. Аккым сам создал тело по его подобию.

– И что мне тогда делать?

Нуна старалась говорить внятно, но жезл в зубах немного мешал.

Черный лис не повернулся к ней, чтобы не подставить спину врагу. Он сейчас не был человеком, способным улыбаться, но даже так в его голосе прозвучала насмешка:

– Представь, что он – просто большое оружие.

Несмотря на острый момент, в котором Сюаньму и остальные попали в ловушку в логове врага, генерал Ю говорил расслабленно, отчего на душе стало спокойнее. Однако нуна недовольно бросила:

– Ты хочешь, чтобы я его всего попыталась очистить?!

Жезл едва не выпал из ее зубов, но нуна вовремя перехватила его. Деревяшка чуть хрустнула.

– Эй, аккуратнее, это ценный артефакт, – возмутился генерал Ю, аккымы тотчас воспользовались их болтовней.

Генерал повернул голову на хруст, и Сюэжэнь вновь бросился на него. Остальные, промокшие и сидевшие вдоль стен, засуетились, повскакивали с пола и подняли за собой брызги. Сюаньму отвлекся на них и не заметил, что потерял Лицзяня из виду.

Нуна торопливо пробежала по воде, запрыгнула на широкое драконье тело и собиралась перескочить к генералу с Сюэжэнем, однако Лицзянь оказался быстрее. Он проскользнул под животом Сюаньму и возник за спиной нуны.

Никто его не заметил. А если и заметил, то слишком поздно.

Два кинжала проникли в плоть белой лисы с обоих боков. Она взвыла от боли, запрокинув голову, и выронила жезл, тот с плеском приземлился в воду.

– Нуна! – воскликнул Сюаньму и перестал прижимать аккымов к стенам, извернулся в воздухе и рванул в их сторону.

Пока Лицзянь отвлекал на себя внимание, глава ордена продолжил наступать на генерала. Последний тоже устремился к нуне, но Сюэжэнь рубанул его мечом, как только лапы черного лиса оторвались от пола. Тот взвыл и приземлился, пошатнулся, но не упал. Несколько капель крови скатились в воду и тут же окрасили ее в алый, генерал переключил внимание обратно на врага и зарычал. Багровые разводы увеличивались под ним и нуной, оба были ранены, в то время как враг явно веселился. От ликующего лица Сюэжэня тело Сюаньму пронзила ярость, словно молния ударила в высокое дерево: он ощущал себя прожженным и опустошенным, но оставался единственным без физических ран. На мгновение Сюаньму показалось, что в воде мелькнул мышиный хвост и исчез, едва дракон успел моргнуть.

Лицзянь вмиг вырвал кинжалы из боков нуны и отступил, белая шерсть потемнела, на ней стремительно расползались красные пятна. Нуна рычала, поскуливала от боли, угрожающе клацала зубами, однако преследовать не спешила. Или не могла. Сюаньму не знал, насколько серьезными были раны, но от одного ее вида сам испытывал боль. Будь у него с собой талисманы, он мог бы остановить кровотечение и предотвратить заражение, хоть как-то смягчить ее страдания, но они лежали в горах вместе с четками. Тогда дракон набрал побольше воздуха, распахнул пасть и закричал:

– Братья по вере, помогите!

Его невероятно громкий голос пронесся по всему монастырю и близлежащим лесам, прокрался во все углы и потайные ходы. Нуна прикрыла один глаз и опустила уши, сильно прижимая их к голове.

– Какой ты шумный, Рури. Ай! – Она пыталась посмеяться, но в итоге скорчилась от боли. Зубы непроизвольно сомкнулись, послышался хруст – по длине деревянной палки прошла трещина. Нуна разжала пасть, и жезл с плеском упал в окровавленную воду.

Сюаньму наклонился, чтобы подобрать, но перед глазами мелькнул Лицзянь – он передвигался настолько быстро, словно молния в грозу рассекала небо, – и выхватил жезл. В следующее мгновение он уже стоял у противоположной стены. Сюаньму задвигал своим массивным телом, целясь в Лицзяня, однако задел лишь неуклюжих аккымов, что только успели вылезти из-под него. Лицзянь же взобрался к нему на спину. Дракон изогнулся и попытался скинуть его, но тот удержал равновесие, пробежался вдоль позвоночника и прыгнул к Сюэжэню и раненому генералу Ю. Почтительно поклонившись, он двумя руками протянул жезл главе ордена.

– Просто сломай его.

Нуна испуганно вскрикнула:

– Нет!

И бросилась к ним, но лапы подкосились, от боли она не сумела удержать равновесие и упала носом в воду.

– Нуна!

Не помня себя от страха, Сюаньму отвернулся от врагов и кинулся на помощь. Он не был приучен к реальным сражениям, не обладал совсем никаким опытом, только путался под ногами и не находил себе места. В этот момент за его спиной послышался треск, и части жезла полетели в воду.

– Нет, только не гохэй!

Нуна вскочила на ноги и снова чуть не упала, но Сюаньму успел подставить свое тело в качестве опоры. Она прижалась к нему и в ужасе взглянула на проплывающую мимо деревяшку с помятыми лентами, совсем недавно та была ценным гохэем.

Мерзким писклявым голосом Сюэжэнь злорадно заявил:

– Победа за нами.

Он замахнулся мечом, чтобы покончить с мешавшимся генералом, однако в этот момент отворились двери и в помещение вбежал Чуньли вместе с двумя монахинями. Не говоря ни слова, они вздрогнули и переглянулись, кивнули друг другу и помчались к белой лисе, истекающей кровью. В их руках светились талисманы, которые Сюаньму узнал с первого взгляда. Пусть монахи не умели полностью заживлять раны, они могли остановить кровотечение и облегчить боль. Нуна зарычала и спиной вжалась в Сюаньму, но он успокаивающе ответил:

– Они друзья.

– Что вы стоите? Остановите их, убейте! – срывающимся голосом взревел Сюэжэнь.

Сюаньму яростно оглядел всех аккымов, и те испуганно посмотрели в ответ. Возможно, они никогда не видели драконов ранее, поэтому он вселял страх в их души.

Монах Чуньли пробежал мимо нуны, Сюаньму заметил сидевшего на его голове Чжи – мышонок держал в руке светящийся талисман. Единственный символ, что удалось разглядеть, был связан с разрушением. Сюаньму напрягся, но не мог сдвинуться с места: нуна по-прежнему опиралась на него.

Мышонок спрыгнул с Чуньли на тело дракона, молниеносно пронесся по нему и прыгнул на меч, что Сюэжэнь держал возле черного лиса. Прилепив талисман, Чжи разжал лапки и свалился вниз. Генерал успел среагировать и подхватил его за хвост, а затем отвернул голову и отскочил, стараясь закрыться хвостом. В этот момент раздался оглушающий звон – меч треснул и разлетелся на множество мелких осколков. Сюаньму изогнулся, чтобы отбить их и защитить нуну, вот только они не отскочили от прочной чешуи, а проникли в его плоть. Тело пронзила обжигающая боль, он прикрыл глаза и сжал челюсть, чтобы не закричать.

– Я же говорил, Сюэжэнь может ранить тебя! – Потрепанный, но живой черный лис обошел его и остановился возле нуны, встревоженно осмотрел ее. Капли крови расплывались разводами под его лапами. Монахини мигом переключили на него свое внимание, достали другие талисманы и приложили к его телу, но генерал зарычал:

– Не до этого!

Сюаньму сжал челюсти, чувствуя, как в груди закипало желание возразить: раны требовали внимания сейчас. Но твердый взгляд черного лиса не оставлял пространства для споров, поэтому Сюаньму промолчал.

Пока монахини стояли в замешательстве, Чуньли прикрепил к дракону один из талисманов, и ужасная боль пронзила все его тело. Несколько осколков меча с плеском упало в воду, цепляясь за чешую.

– Рури!

– Я в порядке.

– Я ничего не смогу без гохэя… – в отчаянии пробормотала нуна, прижимая уши к голове, на что генерал прорычал:

– Тогда мы просто убьем их.

– Нуна… – Сюаньму неосознанно открыл рот и заговорил, стараясь справиться с болью. Он не отвечал за свои слова, но хотел хоть как-то помочь и поддержать ее. Сам оказался бесполезным, но вера его не угасла – в нее, в верховную лису, в Тигусу.

В янтарных глазах он заметил лишь боль и признание поражения.

– Нуна, – вновь повторил Сюаньму, – тебе не нужен этот жезл. Думаю, он не дает новую силу, а направляет ту, которой ты обладаешь и так.

В конце концов, цвет меха у нее менялся и без жезла.

Точно так же, как всю жизнь он прислушивался к словам шифу и не задавал лишних вопросов, сейчас он поверил в нуну.

Сюаньму станет для нее солнцем, которое будет защищать от всего мира и выжжет любую угрозу дотла; светилом, ослепляющим врагов яркими лучами; теплом, что согреет в холодную зиму и вернет надежду в минуты отчаяния. Он – ее дракон.

А нуна… будет луной. Ее свет, серебристый и безмятежный, проникнет туда, куда не дотянутся солнечные лучи, и прольется на отвернувшийся от нее мир. Она спасет невежественных людей от смерти и страданий, как всегда делала милосердная верховная лиса.

Они – две половины одного неба, и Сюаньму будет рядом до конца.

Кровь больше не текла по ее бокам, только темные подтеки на белом мехе напоминали о еще свежих ранах. Нуна выпрямилась, мягко оттолкнулась от огромного тела Сюаньму и подошла к его голове. Он опустился, склонив шею, чтобы их взгляды встретились. Благодаря талисманам монахов она уже не корчилась от боли и не скулила.

– Спасибо, – уже энергичнее произнесла она и приподняла уши, в ее глазах Сюаньму разглядел проблески надежды. Как солнце на рассвете отражалось в озере неподалеку от его родного монастыря, так теперь сияли два янтарных глаза.

– Не верь ему! – запротестовал Сюэжэнь. – Ничего ты не можешь без гохэя, глупая лиса! Даже с ним ваша главная не смогла одолеть нашего отца.

Лицзянь молча и хмуро поглядывал на своего господина, как вдруг его глаза расширились, а он сам отпрыгнул в сторону.

Быстрая как стрела нуна перескочила через тело Сюаньму и вцепилась в руку Сюэжэня. Через мгновение распахнула пасть и куснула его ногу, затем ушла за спину. Тот не поспевал за ней и визжал от боли.

– Это яд? У тебя клыки пропитаны ядом, мерзавка? Проклятые монахи предали меня?!

Он не помнил себя от ярости.

– Это сила! Верховной! – начала говорить нуна, и Сюэжэнь обернулся на ее голос, а она уже оказалась с другой стороны. – Лисы!

Нуна двигалась быстрее, чем успевал следить Сюаньму. Словно вспышка света – появлялась, наносила удар и исчезала.

Лицзянь нахмурился и кинулся на помощь Сюэжэню, но ему не позволил генерал Ю – прыгнул перед ним, перекрыл дорогу и прорычал сквозь зубы:

– Сначала тебе придется пройти через меня.

Сюаньму тоже устремился к нему на помощь и на этот раз оттолкнул Лицзяня своим массивным телом, прижал его к стене.

– Уберите ее! – визжал в это время Сюэжэнь.

– Зачем вы это делаете? – выкрикнула нуна и так быстро метнулась вбок, что враг только успел повернуть голову, а она уже напала со спины. – Кто ваш отец? А дед тоже есть?

Она впивалась в него клыками, отрывала куски тела и выплевывала их на пол, те приземлялись со звоном, как будто она роняла металлические предметы.

– Со всей своей родней решили познакомить? – возмущенно кричала она в моменты атак.

– Я все расскажу, только перестань!

Глаза генерала Ю вспыхнули, как отточенные клинки на солнце, и он ринулся к нуне. Сюаньму все еще придавливал Лицзяня и не успел обернуться, как услышал звон. Голова Сюэжэня сорвалась с плеч с чистым, почти музыкальным звуком, словно кто-то ударил в колокол. Покатилась по ступеням, подпрыгивая, пока не шлепнулась в воду. Цзи, державшая его волосы, зацепилась за дерево острым концом, а гуань слетела с пучка и поспешила следом за головой, стуча, как брошенная монета. Тело еще некоторое время стояло, словно Сюэжэнь не умер, а хватался за ускользающую жизнь, но затем рухнуло с оглушительным грохотом.

– Ю Сынвон, ты с ума сошел?! – возмущенно закричала нуна, ее грязная белая шерсть стояла дыбом от ярости. – Он мог рассказать нам правду!

– Или обмануть и заманить в ловушку. – Генерал говорил тоном, не терпящим возражений.

Сюаньму почувствовал, как тело Лицзяня обмякло, и встревоженно обернулся – вдруг тот что-то замыслил. Взгляд врага вмиг стал пустым, руки повисли, кинжалы упали в воду.

– Сдаюсь, – тихо произнес он. – Лучше упокоить дух, чем умереть окончательно.

Остальные аккымы испуганно переглянулись и опустились на колени, больше не пытаясь вырваться из-под тела дракона.

Хотя шея Сюэжэня издалека казалась окровавленной, она не хлестала кровью, подобно ручью, и не пачкала воду. Нуна осторожно обошла его и подбежала к Сюаньму и Лицзяню, продолжая сердито коситься на генерала. Тот остался на деревянном возвышении.

– Что ты знаешь? – выпалила нуна, не теряя ни мгновения. – Кто ваш отец?

Лицзянь одновременно яростно и испуганно посмотрел на нее, после чего опустил взгляд, отвернулся и тихо ответил:

– Шэньюань.

Повисла тишина, которую нарушила нуна недовольным тоном:

– Мне из тебя информацию вытягивать или сам расскажешь?

– Он дрался с белой лисой много веков назад, но проиграл, однако и она не смогла ни упокоить его дух, ни убить, поэтому заточила где-то на Тигусе. Выше него никого нет. Что еще ты хочешь узнать?

– Почему лучше упокоить дух?

– Мы верим, что так у нас есть шанс вернуться к нашим хозяевам и переродиться, в противном случае мы умираем окончательно.

Сюаньму не понимал, как именно умирал аккым, если даже осколок мог захватить человека. К тому же генерал упоминал, что некоторых сбрасывали в океан, – он чего-то недоговаривал? Другую навязчивую мысль Сюаньму не решался озвучить, однако никто больше не задаст этот вопрос за него.

– Сюэжэнь… – неуверенно начал он тихим голосом, – основал орден монахов или только захватил?

Лицзянь поднял голову, пересекся взглядом с Сюаньму и усмехнулся.

– Сюэжэнь долгое время был монахом и заслужил место главы, монахи выбрали его.

– С чего мы должны верить тебе? – крикнул генерал Ю с деревянного возвышения. Похоже, он не спешил приближаться к остальным, и нуна сердито посмотрела на него.

– Можете не верить, вам решать.

Нуна молчала, а Сюаньму больше ни о чем и не хотел спрашивать. Тяжеленный камень свалился с души: жизнь не оказалась ложью, шифу не был на стороне врага, чему он не мог не радоваться.

– Я не знаю, как упокоить дух без гохэя, – пробормотала нуна себе под нос, ее взгляд был направлен на плававшие в воде обломки.

После ее слов Лицзянь не попытался вырваться. Наоборот, посмотрел в глаза Сюаньму и тоскливо произнес:

– Можешь отпустить меня, дракон, я не сбегу.

Сюаньму переглянулся с нуной – та кивнула. Тогда он перестал давить телом и чуть отодвинулся, но все равно не спешил верить врагу.

Лицзянь сполз по стене и уселся в воду, нуна неуверенно встала напротив. Сюаньму напрягся, готовый в любой момент закрыть ее собой, если аккым попытается напасть, но тот сидел молча. Немного опустив уши, нуна коснулась носом его лба, и слабое свечение наполнило помещение. Оно исходило не только от Лицзяня, но и от остальных аккымов в одежде монахов. Чуньли и две монахини вместе с ним встревоженно переглянулись и отступили.

Даже не касаясь нуны, Сюаньму ощущал исходящую от нее волну жара.

– Я прощаю вам все и отпускаю, – проговорила она с закрытыми глазами.

Шары света вырвались из тел и взмыли к обвалившемуся потолку, где затерялись под крышей. Возможно, там и растворились, а может, улетели наружу.

Нуна пошатнулась и чуть не упала, но Сюаньму успел поймать ее кончиком своего длинного и толстого хвоста. Она вяло посмотрела на него, слабо кивнула и неустойчиво прошла в центр комнаты не без помощи Сюаньму. Нуна остановилась у брошенной и промокшей одежды генерала, наклонилась и сунула в нее нос.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Сюаньму, но не спешил останавливать ее.

Она молча взяла в зубы два фурина, наполнившие зал мелодичным звоном, подняла голову и ушла к открытой двери, но остановилась на пороге. Сюаньму понял ее без слов. Резко уменьшился и поспешил за ней, ощущая, как неприятная боль от расколовшегося меча аккыма напоминала о себе с каждым шагом: пусть все его фрагменты вынули, раны так быстро не заживут.

Нуна не стала бродить по коридорам в поисках выхода, молча залезла на подоконник и спустила хвост. Сюаньму приблизился, ухватился за него, и вместе они спрыгнули на траву. Нуна тихо простонала и без сил упала, а колокольчики, что она до последнего придерживала зубами, выскользнули из ослабевших челюстей и покатились прочь.