Неведомая сила тянула Кохаку к Рури. Беззвездное вечернее небо скрывало ее покрасневшие щеки, по лицу текли капли дождя – такие же холодные, как и ее замерзшая кожа. Оставив ее одну, Рури ускользнул на постоялый двор, хлюпая промокшей войлочной обувью по грязи. Кохаку улыбнулась и повернулась к каса-обакэ, ожидавшему ее верхом на лошади; она вытянула руки, и Дзадза с радостным «фня» прыгнул в ее объятия, планируя в воздухе, но придавливаемый тяжестью дождя, который настойчиво продолжал барабанить.

В руках Кохаку зонтик сложился и еще больше забрызгал ее с ног до головы, но она только рассмеялась.

– Пойдем греться, Дзадза.

К щекам приливал жар от смущения, она зашла на постоялый двор и сразу поймала на себе чей-то испуганный взгляд от вида каса-обакэ. Кохаку с любопытством посмотрела на мужчину в возрасте: тот прятался за стойкой и вжимался спиной в стену, рядом с ним что-то обсуждали ее спутники.

– Ч-что это за чудовище? Уберите его!

Ранее торговцы как-то слишком спокойно отреагировали на появление каса-обакэ, лишь молодая госпожа Ли запаниковала. Возможно, из-за близости с Хунсюем по территории Цзяожи бродило больше нечисти, чем по Сонгусылю, поэтому тамошние уроженцы уже привыкли, в особенности торговцы, которые много ездили по городам и странам, а не сидели у себя в резиденции за множеством дверей и замков. Кохаку покрепче прижала каса-обакэ к себе.

– Никакое он не чудовище, – фыркнула она, но постаралась отнестись к работнику постоялого двора с пониманием. – Он безобидный, не бойтесь.

– Ханыльсан[86] – не место для нечисти!

Вдруг где-то сбоку раздался голос. Кохаку даже подумать не могла, что услышит его по дороге в Анджу.

– Не ожидал вас здесь увидеть, прин…

Говорящий не закончил предложение, глаза Кохаку расширились от ужаса, она напряглась, сорвалась с места и со всей силы помчалась к источнику звука. Всего в нескольких ча от нее, рядом с Рури, стоял Ю Сынвон и улыбался. Вмиг оказавшись перед ним, она накрыла его губы ладонью, их взгляды пересеклись, после чего генерал закашлялся и, как только она убрала руку, поправил себя:

– Кон, дева Кон[87].

Кохаку зажмурилась и выдавила из себя улыбку. Выкрутился он – ничего больше не скажешь.

– А вы какими судьбами, генерал Ю?

– Так ее зовут Кон, – послышался голос молодой госпожи Ли со стороны. За четыре дня пути Рури и слуги Кохаку обращались к ней не иначе как «нуна» или «госпожа», поэтому никто из каравана не знал ее имени.

Она переживала, что до короля быстро дойдут слухи об исчезновении принцессы и что он отправит поисковый отряд, чего она не просто не желала, а не могла допустить. Наложница Чха всегда заботилась о ней, растила и воспитывала как родного ребенка; если она сказала повидаться с госпожой Пён, Кохаку исполнит ее волю: из всех людей не только во дворце, но и во всем Сонгусыле ей она доверяла больше всех. Более того, наложница Чха была единственной, кто знал секрет «своей дочери».

– По делам. – Лицо Ю Сынвона просияло довольной и загадочной улыбкой.

Кохаку посильнее прижала к себе Дзадза, так, что его желтый глаз практически уткнулся в ее мокрую грудь, но зонтик зашевелил бамбуковой ножкой и забормотал что-то невнятное, пока не развернулся, чтобы видеть генерала.

– Каким же делам? И как давно вы покинули Сонбак?

– Сразу за вами, дева Кон, – насмешливо ответил Ю Сынвон, в его золотистых глазах, напоминающих медовое печенье на ее голодный желудок, блестели озорные огоньки, отражающиеся в свете одиноких бумажных фонариков. Кохаку недоуменно изогнула брови: получается, он знал, что она сбежала из Сонбака, и последовал за ними? Но как он тогда умудрился обогнать их?

Она ужасно хотела переспросить и разобраться в смысле, вложенном в слова «сразу за вами», но заставила себя сдержаться.

– Вот как, – просто проговорила Кохаку и прикусила нижнюю губу. Неужели Ю Сынвон следил за ней? Но они вроде помирились и решили доверять друг другу после разговора в заброшенном храме…

На шее из-под его темного турумаги[88] выглянула мышиная голова: Чик выполз из-под ткани и оказался у генерала на плече. Кохаку непонимающе смотрела на обоих: во-первых, теперь она догадывалась, что эти дни Чик пропадал в компании Ю Сынвона, а во-вторых, они сговорились и что-то замыслили?! Она могла лишь гадать: оба ничего не собирались объяснять и только невозмутимо смотрели на нее.

– Слышал, вам не хватает комнат, – хитро перевел тему генерал. – Дева Кон, не согласитесь ли вы разделить со мной покои?

Кохаку заметила, что Рури напрягся и отошел на несколько шагов в сторону, а она сама изогнула брови. Торговцы, оставшиеся в помещении, бросили на генерала осуждающий взгляд, но только покачали головами и вслух ничего не сказали.

– Вы серьезно, генерал Ю, хотите разделить покои с чистой и невинной девушкой до брака?

– Оя-оя, дева Кон, – он вновь сделал слишком сильный акцент на обращении, – теперь мы заговорили о браке?

– Госпожа… – Хеджин незаметно подкралась со спины с вежливо опущенной головой.

– Что-то случилось?

– Пойдемте.

Служанка и госпожа прекрасно понимали друг друга и доверяли без лишних слов; Хеджин не попросила бы без повода уйти с ней, а может, посчитала, что разговор с Ю Сынвоном ни к чему не приведет, поэтому решила увести принцессу, пока та не наделала глупостей и при своем вспыльчивом характере не разрушила постоялый двор. Кохаку, прищурившись, посмотрела на генерала Ю и мышонка Чика, как бы намекая, что следит за ними, перевела взгляд на Рури, который успел отойти к стене, затем повернулась, чуть подкинула сползающий зонтик и последовала за служанкой.

Они миновали стойку, прошлись по коридору с комнатами, где остановились у последней двери. Хеджин отворила ее и пропустила Кохаку перед собой. Внутри находилась невысокая деревянная бочка, над которой поднимался пар, на скамье поблизости лежали полотенца и простой сухой светло-коричневый ханбок.

– Вам надо согреться, госпожа.

Каса-обакэ каким-то образом чувствовали воду и тянулись к ней. Хотя Кохаку не помнила их купающимися на горячих источниках Тигусы, но они часто скакали на камнях вокруг и отдыхали. Дзадза, в свою очередь, со всей силы закачался в ее руках и выскользнул, с постукиванием запрыгал к бочке. Напрягся, оторвался от земли и в следующее мгновение уже оказался на бортике, где буквально сложился пополам и свесил красную макушку вниз.

– Не утони, – рассмеялась Кохаку и услышала, как служанка закрыла дверь в комнату.

Как было бы удобно превратиться в лису и сбросить с себя всю одежду, а не снимать каждую ее часть, прилипшую к коже после дождя! Но увы, Хеджин не знала о происхождении своей госпожи, и не хотелось бы, чтобы кто-то случайно заглянул сюда и обнаружил лису. Кохаку лениво стянула с себя промокшие чогори и чхиму, оставшись в одном соккоте, но и его она также оставила на деревянной скамье, бережно положив треснувший фурин на самом верху, переступила бочку, что была чуть выше ее колен. Как только Кохаку подняла ногу и притронулась к воде, ее писк пронесся по всему Ханыльсану и наверняка эхом прозвучал в горах. Она отскочила на холодный пол, забрызгав его каплями, и едва не скинула Дзадза – зонтик резко выпрямился, пошатываясь на узком бортике, и несколько раз быстро моргнул.

– Горячо! – пожаловалась Кохаку и вздрогнула, обхватила себя руками, прикрывая обнаженную грудь и стоя боком к служанке.

– Госпожа! – В отличие от Ю Сынвона Хеджин не пыталась поддеть ее или посмеяться, а просто не называла по имени, чтобы никто не узнал сбежавшую принцессу. – Вам надо согреться, пока не простыли.

Продолжая прикрываться руками, Кохаку обернулась.

– Хеджин-а, но ведь и ты замерзла под ливнем! Тебе тоже не помешает погреться в горячей водичке.

– Только после моей госпожи, – упрямо заявила она, подошла к невысокому шкафчику со множеством ящиков, выдвинула один из них и взяла небольшую коробочку, которую поднесла к бочке, но на бортик не поставила – слишком узкий. Внутри лежали мыло, пузырьки с различными маслами и мешочки с засушенными травами.

Кохаку вздохнула, вновь подняла ногу и, зажмурившись, поднесла большой палец к воде, медленно-медленно коснулась поверхности и резко отдернула, но на этот раз Дзадза стоял настороже и не боялся упасть. Вода немного остыла. Успокоившись, Кохаку уже спокойнее опустила целую стопу, переступила через бочку и обеими ногами погрузилась в горячеватую жидкость, присела на корточки. По телу пробежали мурашки, Кохаку обняла колени, стараясь привыкнуть к температуре. Теперь уже Хеджин подошла совсем близко и поднесла коробочку к носу своей госпожи – та взяла лишь мыло, не желая долго здесь сидеть. Она предпочитала мыться самостоятельно, а не чтобы слуги очищали ее кожу от грязи, поэтому натиралась и поглядывала на Дзадза, который тоже с интересом смотрел в ответ, пока не оттолкнулся от бортика и не прыгнул на ее колено, качнулся, но в воду не упал, а устоял на месте.

Промокшая коса растрепалась и совсем не слушалась: пока Кохаку пыталась намылить спину, она постоянно трясла головой и волосы стирали всю пену.

– Позвольте мне, – предложила Хеджин и мигом вытащила ленту. Кохаку не домылась, а служанка уже распутала колтуны и расплела непослушную косу.

Раздался стук в дверь. Моментально среагировав, Кохаку приподняла голову и крикнула:

– Здесь место только на одного!

– Дева Кон, надо поговорить, – услышала она насмешливый голос Ю Сынвона, за которым последовал скрип. Совсем бесстыжий!

Хеджин мгновенно убрала пальцы из волос Кохаку и помчалась к двери, налегла на нее всем телом и захлопнула, не позволив генералу даже заглянуть.

– Сюда нельзя, – строго произнесла служанка.

– Подождите, если места только на одного, то почему вас там двое?

– Не ваше дело, генерал Ю! – хихикнула Кохаку и чуть дернула ногой, из-за чего Дзадза поскользнулся на ее колене и чуть не скатился в воду, но ловкие руки вовремя поймали его. С каса-обакэ в комнате их было трое.

– Чем вы там занимаетесь? – настаивал Ю Сынвон с явным любопытством в голосе.

– Абсолютно ничем, генерал Ю!

– А поподробнее? – Он не собирался сдаваться.

– Очень подробным ничем, генерал Ю!

Хеджин так и не впустила его, а Кохаку успела вымыться и заодно немного намылила каса-обакэ. Дзадза с интересом наблюдал за плавающими в воде пузырьками, пока не обнаружил, что и сам пенился.

– Фня… Мыф-фня?

Любопытство маленького зонтика умиляло и Кохаку, и даже ее служанку – простого человека, на которого подобные существа раньше нагоняли страх.

– Хеджин-а, тебя больше не пугает Дзадза?

Служанка приподняла брови и многозначительно посмотрела на свою госпожу.

– После того как вы в детстве принесли ведро большущих насекомых и выпустили их во дворце, я уже спокойнее ко всему отношусь, – пояснила она свою позицию, хотя во дворце явно была не в восторге от встречи с каса-обакэ. – Однако я опасаюсь, что он снова набросится на вас, если не съест целиком.

– Поэтому ты не оставила меня одну?

– Госпожа, вы бы даже мыло не нашли. – Служанка хитро улыбнулась.

– Хеджин-а, я не настолько беспомощная! – шутливо возмутилась Кохаку и хлопнула рукой по воде.

Когда она вылезла из бочки, Хеджин помогла ей одеться и также завернула волосы, тщательно вытерла их, но те все равно остались влажными, капельки стекали по спине и мочили чистый чогори, поэтому служанка накинула своей госпоже полотенце на плечи. Пока Хеджин осталась убираться, Кохаку вытерла Дзадза, взяла его на руки и вышла в коридор. Она вернулась к стойке в надежде кого-нибудь встретить и узнать, как поделили комнаты, и столкнулась с Рури – тот стоял за углом, прислонившись к стене и опустив голову, из-за чего Кохаку чуть не врезалась в него.

– Нуна, – просто произнес он.

– Ты ждал меня?

– М.

Он кивнул, их взгляды пересеклись. Лазурные глаза недолго рассматривали ее лицо, задержались на влажных волосах, Рури уже собрался смущенно отвернуться, как вдруг Дзадза посчитал необходимым сообщить о своем присутствии, покачался и пробормотал:

– Фня-фня.

– Что ты хотел? – уточнила Кохаку, раз Рури не спешил продолжать разговор. Даже смотреть в глаза не решался.

– Генерал Ю… – Он замялся и сглотнул, но все равно поднял голову и взглянул на нее. – Предложил разделить с ним комнату, мне и твоему слуге.

– Какой щедрый! – фыркнула Кохаку. – Разве тут так мало комнат? Кто их позанимал?

– Слышал про госпожу с вуалью, но не видел.

Он внимательно смотрел в янтарные глаза, заставляя их обладательницу смущенно отвести взгляд, к его щекам прилил легкий жар. Кохаку подтянула спадающее со спины полотенце и вновь обняла Дзадза.

– Получается, нам с Хеджин придется тесниться с девой Ли, – протяжно вздохнула она, но расстраиваться не спешила. Все равно останутся здесь только на одну ночь, а завтра предстояло пересечь горную цепь, за которой и находился крупный город Анджу.

Горы тянулись в ширину и пересекали чуть ли не всю страну, поэтому обогнуть их было практически невозможно. Торговцы и другие путники проходили по давно протоптанным тропам, правда, порой в пути их поджидали разбойники.

– Где ее комната? – поинтересовалась Кохаку, не дождавшись от Рури никакой реакции.

– Я провожу.

Они вернулись к стойке и подошли к деревянной лестнице, которая вела на второй этаж. Наверху они сразу оказались в коридоре, освещенном парой зажженных фонарей. Всего здесь было восемь комнат, и каждую из них кто-то успел занять.

Рури прошел мимо нескольких дверей и наконец остановился у предпоследней.

– Сюда.

– Спасибо, Рури, и доброй ночи, – с улыбкой пожелала Кохаку, на что ее друг кивнул и зашел в комнату напротив.

В проходе она заметила Ю Сынвона и евнуха Квона, последнему помахала и вдруг зевнула. Верховая езда утомила. Только Кохаку собралась приотворить дверь, как до нее донеслись слова молодой госпожи Ли.

– И что они нашли в этой Кон? – говорила та с возмущенной интонацией. – И монах, и генерал глаз отвести не могли от этой девицы!

– Верно-верно, госпожа! – поддакивала ей служанка. – Пусть одного заберет себе, а второго – нам.

Послышался стук – должно быть, эта Ли хлопнула рукой по полу и айкнула от боли.

– Ну уж нет! Обоих нам!

Может, сразу себе? У Кохаку складывалось плохое мнение о молодой госпоже из Цзяожи.

Врываться к Рури и Ю Сынвону не хотелось – и не бросать же Хеджин одну? – поэтому ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и уверенно зайти в комнату.

– А! – пискнула молодая госпожа Ли, издалека завидев каса-обакэ с высунутым языком. – Он… ночует здесь?

Она испуганно смотрела на Дзадза, пока ее служанка молчала и не решалась подать ни звука.

– Не выгонять же его под ливень.

– Разве он не зонт?

– Дева Ли, а вы все зонты храните на улице?

Некоторое время молодая госпожа держала рот открытым, но не сумела подобрать нужные слова, затем и вовсе накрылась с головой и отвернулась.

Кохаку расположилась на свободной постели, продолжая обнимать Дзадза. Она оставила мокрое полотенце на спине, залезла под одеяло и заснула вместе с зонтиком, так и не услышав, когда вернулась ее служанка Хеджин.

Постоялый двор Ханыльсан располагался у подножия низких гор невдалеке от единственной тропы, которой пользовались все торговцы, перевозящие товар из Сонбака в Анджу и наоборот. Эти горы больше походили на холмы, которые тянулись через весь Сонгусыль.

Караван проснулся с первыми лучами солнца, плотно позавтракал и незамедлительно двинулся в путь. Как Рури и евнух Квон ни старались вести себя тише, если верить их же словам, генерал Ю все равно встал вместе с ними и посчитал своим долгом составить торговцам компанию. Он прибыл на черной лошади, идеально сочетающейся с его нарядом, однако его не сопровождали ни оруженосец, ни воин.

Кохаку не понимала, зачем Ю Сынвону потребовалось ехать куда-то далеко, еще и в одиночестве. Следил ли он за ней? А может, появились другие аккымы, из-за которых он и оказался здесь?

Она легонько дернула поводья, направляя лошадь дальше от повозки с Рури и слугами, и приблизилась к Ю Сынвону.

– Генерал Ю, вы так и не рассказали, какими судьбами здесь оказались.

– Милейшая дева Кон, – ответил он, растягивая лицо в улыбке, затем чуть наклонился к ней и понизил голос. – Увы, это не моя тайна.

Все-таки аккымы! И как она сразу не догадалась? Слишком удивилась вчера неожиданной встрече и сделала неправильные выводы.

– Фня?

Дзадза не понимал, о чем они разговаривали, но тоже хотел общаться. Кохаку улыбнулась и погладила красную бумагу; зонтик стоял на ее седле, иногда перепрыгивал на колени, но спотыкался и чуть не падал. К счастью, ловкая Кохаку успевала его поймать, поэтому он смирился со своей участью и на время остался в седле, откуда было сложнее свалиться. Генерал Ю поглядывал на него с любопытством, но никак не прокомментировал появление каса-обакэ.

Только Кохаку собралась притормозить и вернуться к повозке, как заметила, что Ю Сынвон сам замедлился и занял ее место рядом с Рури! Черная лошадь шла почти вплотную к ее другу: если бы тот откинул голову назад, то определенно бы столкнулся с ней.

– Монах Шуаньму, а из какого дерева вы высекли свои четки?

Мало того что генерал Ю не просто непринужденно общался с ним, он даже перешел на непривычно уважительный стиль, так и Рури отвечал совершенно спокойно и притом подробно!

– Из какого-то черного, не помню.

Немного проскакав на лошади, Кохаку вдруг осознала, о чем именно они говорили. Рури сам высек свои четки?! Это было каким-то важным обрядом монахов? И почему проклятый Ю Сынвон об этом знал, а она, подруга его детства, нет?

Кохаку понять не могла, что произошло прошлой ночью, раз эти двое ни с того ни с сего так сблизились. Неужели Ю Сынвон поделился своей тайной с Рури? Но ведь с ними еще находился евнух Квон, вряд ли бы он открылся обоим… Кохаку уже начинала жалеть, что не согласилась разделить с ним покои.

Вместо бессмысленной злости и нелепых догадок она чуть натянула поводья и поравнялась с вороным конем генерала. Дзадза внезапно перепрыгнул на колено Ю Сынвона и принялся с любопытством разглядывать его своим золотистым глазом. Потрясающе: теперь и каса-обакэ решил отвернуться от нее! Хорошо, что она с торговцами сблизиться не успела, а то и они бы сейчас следовали за великим генералом Ю. Краем глаза она заметила, что молодая госпожа Ли заинтересованно поглядывала в сторону мужчин, поэтому Кохаку тем более постаралась собраться с мыслями и успокоиться, пока буря неуместных эмоций не вышла из-под контроля.

Она тихо фыркнула, оставив Дзадза с Ю Сынвоном, а сама обогнула повозку и подъехала к молодой госпоже Ли, которая скакала с противоположной стороны.

– Дева Ли, расскажите, как вам красоты Сонгусыля? Слышала, Цзяожи более лесистая страна, а у нас тут одни горы.

– Я никогда не бывала в горах, здесь очень красиво! – неожиданно восторженно среагировала молодая госпожа, отчего Кохаку чуть не поперхнулась. – Скучно, когда окружают одни деревья.

Почему все сегодня вели себя слишком странно?!

– Если позволите, мне показалось, что я вам не понравилась.

– Ну… – Молодая госпожа Ли запнулась. – Монах Сюаньму сказал, что вы его близкий друг. А еще вы не боитесь нечисти, берете ее на руки… это вызывает восхищение.

Все определенно сошли с ума…

Молодая госпожа Ли даже фамильярничать перестала и обращалась к Кохаку уважительно.

– В Цзяожи не так много нечисти?

Кохаку была уверена в обратном: в Цзяожи водилось гораздо больше нечисти, чем в Сонгусыле.

– Ох, дева Кон, яогуаи бродят по всей Поднебесной, каждый меня пугает.

Что вообще происходило? Кохаку начинала налаживать отношения с молодой госпожой из другой страны?

– Хотите подержать? – Она хитро улыбнулась.

– Кого? Вашего?..

– Дзадза! – позвала Кохаку и посмотрела на каса-обакэ. Он несколько раз моргнул, перепрыгнул с колена генерала на затылок Рури, сидевшего в повозке, сполз по темно-синему халату, со стуком проскакал по телеге и радостно взглянул в глаза Кохаку.

Она улыбнулась, подняла его на руки и поднесла к молодой госпоже Ли.

– Не бойтесь, только ножку его не трогайте, а то укусит.

Любопытные черные глаза расширились от испуга, но дочь торговца напряженно свела брови и тоже вытянула руку, второй крепко впиваясь в поводья. Висящий в воздухе Дзадза вихлял ножкой из стороны в сторону. Оказавшись на локте молодой госпожи Ли, он прикрыл глаз и высунул кончик языка.

– Фня?

– Он… милый.

Та осторожно опустила его на седло перед собой, и зонтик остался с ней.

Дорога становилась у́же, местами передвигаться было неудобно, появлялось все больше кочек и разбросанных камней, повсюду валялись обломки горных пород. Вскоре тропа оказалась настолько крутой, что торговцы, а с ними Рури со слугами, слезли с повозок и подталкивали их сзади, чтобы товар случайно не укатился вниз.

Хотя Кохаку и прожила во дворце большую часть жизни, считалась местной принцессой, каждый раз ей было тяжело стоять и смотреть, как работали другие. Спрыгнув на землю, она погладила коричневого жеребца по спине, чтобы тот дальше продолжал свой путь, а сама приблизилась к остальным, потирая руки.

– Я помогу, – решительно заявила она тоном, не терпящим возражений.

Посторонние не знали о ее происхождении, для них она была девой Кон, а остальные скрывали ее тайну. Дзадза спокойно сидел в седле молодой госпожи Ли, поэтому за него Кохаку не переживала.

– При… дева Кон, вы надорветесь! – кинулся к ней евнух Квон и моляще сложил перед собой руки, мало ли, госпожа передумает.

– Хеджин и Чанчан помогают, я тоже не останусь в стороне, – возразила она и поджала губы. Кохаку слышала, что имя Цянцян произносили немного по-другому, но не понимала, как выговорить этот звук, хотя и попыталась.

– Хеджин, уважаемый монах, почтенный генерал, – евнух Квон оглядел всех по кругу, продолжая держать руки перед собой, – сделайте что-нибудь.

Последний ехал рядом с ними верхом на лошади, Хеджин молчаливо улыбалась, а Рури и вовсе не собирался отвечать.

– Пусть помогает, – усмехнулся Ю Сынвон. Он бы еще подбородок рукой подпер и локтем в колено уткнулся!

– Дева Кон! – захныкал несчастный евнух Квон, не решаясь оттащить ее в сторону. – Вы можете пострадать!

Узкая тропа становилась все более крутой, лошади прилагали больше усилий, чтобы тащить груз наверх.

– Евнух Квон, мы все пострадаем, если не поможем.

Он тяжело вздохнул, вцепился руками в повозку и принялся толкать изо всех сил: хмурился, тужился, его лицо вскоре раскраснелось. Евнух Квон тяжело дышал, но не собирался сдаваться. Кохаку вклинилась между ним и Хеджин, тоже напрягаясь и помогая.

Вскоре они миновали крутую часть дороги, и тропа стала ровнее. Еще немного подняться – и можно будет расслабиться и потихоньку спускаться. Ближе к вершине воздух ощущался иначе: Кохаку не могла понять, тяжелее ей дышалось или легче. Торговцы решили сделать небольшой привал, пока дорога не пошла резко вниз, и перекусить целым котлом риса, который везли от постоялого двора Ханыльсан. Голодная Кохаку мгновенно заглотила свою порцию, чуть не подавившись, и решила немного прогуляться, пока остальные отдыхали. Сбегая из Сонбака, обычно она бродила по близлежащим холмам, а теперь забралась так далеко и даже поднялась в горы.

Она сошла с тропы и забралась выше, запрыгнула на камни и расставила руки в стороны, позволяя ветру растрепать ее волосы, утром заплетенные Хеджин в косу, раздуть легкую одежду. Сейчас она носила не такую пышную чхиму, на которой можно было улететь отсюда, поэтому и стояла спокойно. Поглядывая на земли, оставшиеся далеко внизу, Кохаку ощущала свободу: она бы и сама желала так же легко передвигаться, играть с листьями и ветвями деревьев, покачивать траву. Но маленькой выжившей лисе из павшей страны оставалась лишь участь несчастной птицы, запертой в золотой клетке, коей для Кохаку был дворец Сонгусыля. Ограниченная в передвижениях и использовании своих сил, теперь она откинула голову назад и взглянула на почти чистое небо с парочкой пушистых облаков.

«Вот бы оказаться здесь в свете луны».

– Нуна, – прервал ее мысли Рури.

Кохаку обернулась. Ветер со спины раздувал широкие темно-синие рукава, словно знамена, развешиваемые знатными семьями.

Узкие рукава, бессмысленные ленты, да и множество слоев ткани остальной одежды сковывали ее движения, не позволяли расслабиться и ощутить себя по-настоящему свободной. Пусть Рури и вырос в далеком Цзяожи, но даже его вещи казались более удобными и похожими на те, что носили на Тигусе.

Задумчивый взгляд и сведенные брови не предвещали ничего хорошего.

– Что-то случилось?

– Запах.

Если лисы Тигусы славились острым слухом, то драконы могли похвастаться замечательным обонянием, поэтому Кохаку моментально отбросила посторонние мысли и сосредоточилась на делах.

– Что ты чувствуешь?

– Что-то гниет.

Кохаку спрыгнула с камня на землю и слегка прищурилась. Если здесь и водился опасный хищный зверь, то вряд ли он бы бросил добычу несъеденной.

– Веди.

Лазурные глаза внимательно вглядывались в ее лицо, но в итоге Рури не выдержал и вздохнул. Принюхиваясь, он двинулся подальше от места отдыха каравана. Они шли мимо валунов, отколовшихся от горы, на которые Кохаку с удовольствием бы взобралась, но сейчас ей было не до игр.

Рури держался близко к ним и вдруг резко остановился. Сконцентрированная Кохаку ни на миг не теряла бдительности, но поблизости не слышала ничьих шагов: хищники им не угрожали либо находились сейчас далеко. Она собиралась спросить, куда дальше, но услышала жужжание мух, а за камнями заметила торчавшую ногу. Сглотнув и борясь с подступающим к горлу комом, Кохаку медленно обогнула Рури и приблизилась к телу. Молодая девушка в ярко-малиновом ханбоке – такие цвета сейчас пользовались популярностью, их же носила наложница Чха – лежала на земле, из левого глаза натекла давно засохшая кровь и покрыла половину лица и мелкую траву под собой. Сам глаз отсутствовал, на его место воткнули тонкую ветку бамбука с несколькими листьями. На коже вокруг копошилось множество белых личинок – и не только у глаза, они скапливались на разных разлагавшихся участках.

Кохаку быстро зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Дрожь прошлась по телу.

– Но мы упокоили дух Сыхуа… – тихо пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к Рури.

Монах опустился на корточки и вытянул руку с четками, чуть закатал рукав, внимательно осматривая тело.

– Этого я и боялся. – Голос раздался прямо над ухом. Проклятый Ю Сынвон умел передвигаться практически беззвучно.

– Аккым? – уточнила Кохаку, специально говоря тише, хотя караван торговцев располагался далеко от них, все равно бы не услышали.

– Да.

– Из-за него вы здесь, генерал?

Он посмотрел Кохаку в глаза, улыбка уступила место серьезному взгляду и хмурящимся бровям.

– Да.

Из-под его воротника выглянул мышонок Чик, схватился лапками за нос и пискнул:

– Ну и вонь!

Кохаку редко сталкивалась с этой версией Ю Сынвона – слишком привыкла к веселому нраву – и теперь не узнавала его. Он обошел разлагающееся тело, наклонился над лицом, по которому ползали мухи и белые личинки, разогнал их и внимательно всмотрелся в бамбук, затем присел на корточки рядом с Рури.

– Следов нечисти нет, монах Шуаньму?

Тот отрицательно качнул головой и вновь спрятал руку в рукаве: четки сейчас были бесполезны, присутствия аккымов они не ощущали. Генерал вздохнул и наконец-то улыбнулся, взглянул сначала на Рури, затем посмотрел в глаза Кохаку.

– Аккымы оставляют метку, связанную с их именем, – пояснил он тихим голосом и чуть нахмурился. – У Сыхуа это были цветы, здесь бамбук. А может, смысл именно в листьях, но сейчас это не имеет значения. Я до последнего надеялся, что это происки нечисти, но все указывает на то, что в Анджу объявился аккым. – Прикрыв глаза, он снова улыбнулся, а затем обвел присутствующих хитрым взглядом. – Ваш черед: что вы здесь забыли?

Кохаку прикусила нижнюю губу. Делать Ю Сынвона союзником или продолжать держать все в тайне, когда даже Рури не знал конечной точки их пути? Записку видела лишь Кохаку, но под светом полной луны в разрушенном храме она узнала тайну, из-за которой чувствовала к генералу особую близость.

– Генерал Ю, вам знакомо имя Пён?