Вера

Когда Глеб сказал забирать документы, даже не сразу поняла, что все закончилось. Просто делала все, что он говорит. Пока ехали к нему домой, все боялась, что спасение — всего лишь иллюзия. Прекрасный сон, которому не суждено сбыться. Казалось, что стоит моргнуть, и все растает, как туманная дымка.

Но нет. Это реальность. Та, в которой я точно буду счастлива, даже если весь мир будет против нас.

Едва машина паркуется, Геб выскакивает из нее, как ошпаренный, и буквально выволакивает меня из машины. Не понимаю, куда он так спешит, почему тащит за собой. И честно, жалею, что самой приходится тащиться за ним, а не как в первый раз, на его плече передвигаюсь.

Вваливаемся в лифт, и я тут же оказываюсь стиснута в сильных мужских объятиях. Он буквально вдавливает меня в себя, словно соединить нас хочет, чтобы никогда не расставались, никогда друг от друга не отрывались.

Шахов жадно вдыхает мой запах, как дикий зверь. Еще и рычит-урчит, как сытый довольный зверь.

— Как же ты меня напугала, Вера. Думал с ума сойду, если не успею.

Шепчет, покрывая лицо поцелуями. Хочется, чтобы он не останавливался. Но так страшно, что у него сработал механизм спасателя, и в конце снова остановится, когда мне хочется быть с ним. Почувствовать его тепло и силу. Чтобы успокоил, завоевал, присвоил окончательно. Дал поверить, что у нас все серьезно.

— Я боялась, что ты не придешь за мной, — обнимаю его за шею, притягивая еще ближе.

— Глупенькая. Как я мог не прийти за своей занозой? — вроде бы смеется, а у самого нервозность в голосе проскакивает.

Испугался за меня. Чувствую это в жадных прикосновениях, рваных поцелуях и сбившемся ко всем чертям дыхании.

— Барон. Думала, ты на него подумаешь и к нему поедешь. А пока ты метался бы, меня сломали, — на глаза наворачиваются слезы, а голос предательски дрожит, выдавая мое нервное состояние.

Створки лифта с характерным звуком разъезжаются, и мы спешим в квартиру, в наш маленький уютный мирок, в котором нет место страху и боли, туда, где только счастье.

Едва за нами захлопывается входная дверь, как Глеб впечатывает меня в стену и жадно целует, сминая и без того истерзанные нервными укусами губы. Одежда летит в разные стороны. Кажется, сейчас он не намерен отступать. Сама тянусь к его футболке и начинаю стягивать её с него, но все идет не по плану.

Мужчина помогает мне, и я слышу, как местами рвется ткань. Нетерпеливый.

— Я был в больнице, Вер. Поверь, меня радушно встретила Кузьминична, — недовольно рычит Шах, а у меня на сердце моментально появляется грусть.

— Не слушай ее, не верь, Глеб, — хватаю его лицо ладошками, заставляя остановиться и посмотреть прямо в глаза.

Мне очень важно увидеть его реакцию. Я хочу, чтобы всему пришел конец и мы, наконец, начали жить счастливо. А без откровенного разговора этого не достичь.

— Мне никогда не будет с ним хорошо. Мы больше с Игорем не семья, и никогда ей не будем. Я не знаю, что на нее нашло, почему она изменила свое отношение ко всей этой ситуации, но надеюсь, что одумается еще, ведь помогала мне раньше. Честно, это не ее мысли, не ее слова. Все бывший. Надавил на какие-то болевые точки, вот и получилось так.

Голос дрожит, захлебываюсь словами, потому что спешу, хочу столько всего сказать, а времени осталось, кажется, так мало.

— Уверена, она еще одумается. Просто нужно время, чтобы убедить в обратном. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Поверь мне. Для меня Игорь в прошлом. Горьком и жестоком прошлом.

— Успокойся, — ладони Глеба ложатся поверх моих, а улыбка на его губах дарит надежду на счастливое будущее. — Я верю тебе, и никогда в этом не сомневался. Слишком хорошо успел узнать тебя. И слишком хорошо видел, как ты стала осознанно тянуться ко мне. Все позади. Забывай об этом. Прошлое на то и прошлое, чтобы оставаться позади. Ему нет места в нашем настоящем и будущем.

Слезы катятся из глаз от того, как становится тепло на душе от таких трогательных слов. Неужели все, наконец, закончится?

— Ну, чего ты?

Шах утирает непрошенные слезы на моих щеках, а мне хочется еще сильнее расплакаться, как маленькой, и рассмеяться от облегчения.

— Все хорошо, малышка. А бабуля эта, не хочу о ней сейчас. Есть более важные вещи, которые сейчас меня волнуют, — и прижимает меня ближе к себе, давая понять, что его сейчас волнует. — И в этот раз ты не отвертишься.

Поддевает меня, подхватывая под попу, заставляя обвить крепкий торс ногами. Вот же паразит! Шуточно стукаю его ладошками по плечам. Чисто ради забавы.

— Я? Да это ты меня нагло соблазнял все эти дни и строил потом из себя мальчика-зайчика, который до свадьбы ни-ни, — смеюсь собственным словам, пока меня не швыряют на кровать.

Именно швыряют. Не кладут.

— Ой, — взвизгиваю от неожиданности.

Хорошо еще, что матрас достаточно мягкий. А то могло бы быть и неприятненько. Бросаю в его сторону обиженный взгляд, но разве это его остановит? Нет, конечно. Он лишь нависает надо мной, и смотрит с таким голодом, что понимаю, влипла по полной.

Глеб дорвался до лакомого кусочка и теперь не отступит. Добыча в лапах хищника. Могу сопротивляться, чисто ради поддержания запала, но не хочу. Пусть идет так, как идет. Потому что так правильно. Так естественно. Так без фальши.

— Я умею выжидать, Вера. И четко знаю, чего хочу. И кого. И того же ждал от тебя. Ты моя, запомни это раз и навсегда. Никто и никогда не посмеет причинить тебе боль. Никто и никогда не прикоснется к тебе. Потому что ты моя. И только попробуй хоть слово сейчас против сказать, за люблю так, что и пальцем пошевелить не сможешь.

— Ахаха, а если рискну? Может, мне нравится перспектива — упасть без сил?

Заигрываю с ним, стараясь расслабить, убрать напряжение, в котором мы были совсем недавно. Хочется забыться и сбежать от реальности. Сегодня наш день. Наша ночь. И я не хочу, чтобы наше время началось с настроением, подпорченным моим похищением.

— Тогда просто попроси, — и зависает в миллиметре от моих губ, обжигая горячим дыханием.

Мне нравится чувствовать его тяжесть на своем теле. Это кажется чертовски правильным, и, ведомая инстинктами, оплетаю его руками. Царапаю спину коготками до красных полос, подстегивая инстинкты хищника, потому что хочу встретиться с диким настоящим Глебом, а не с сытым котом, маску которого он сейчас надел, боясь напугать меня темпераментом.

— Что же ты делаешь, глупая, — шипит сквозь зубы, но я чувствую, ему все нравится.

Я ведома инстинктом. Разум не хочет выходить на связь. Но так только у меня. Глеб еще держится. Но я хочу, чтобы сорвался. Хватит думать, пора просто жить. Между любящими людьми не может быть таких препятствий, как рамки приличия. Мы одни. Только мы друг друга осудить можем. Так зачем притворяться теми, кем не являемся.

— Ты еще не готова к такому, малышка. Я ведь бываю грубым, жестким. Люблю подчинять и быть главным, а ты хрупкая и нежная. С тобой так нельзя. Не торопись кошечкой становиться.

Говорит, при этом его губы касаются кожи, щекочат и пробуждают мурашки, которые пускаются в дикий скач по телу. Выгибаюсь ему на встречу в желании быть ближе.

— Я не знаю, какая я. С тобой только понимаю, чего хочу. Вернее, начинаю чувствовать иначе, хотеть чего-то дикого. Будь собой, прошу. Таким, каким хочешь быть, а дальше посмотрим. Остановиться никогда не поздно, — запинаюсь на полуслове, потому что хочу признаться в чувствах, но боюсь, что слишком рано. А с другой стороны, почему рано? Это ведь мои чувства. Причем возникшие не вот прямо сейчас. Они зрели все это время, и я сейчас четко понимаю, что это любовь. Страшная, дикая и правильная.

— Я…

Не успеваю сказать, что люблю его. Он словно почувствовал и не позволил, накрыв губы жадным поцелуем и унося нас в общее безумие. Местами грубое и жесткое, а иногда нежное и легкое, как дуновение весеннего ветерка. Ночь выдалась долгой и сладкой. Сколько мы метались по постели лучше не считать. Приличия остались где-то позади, потому что я со своим мужчиной. С тем, с кем хочу прожить всю оставшуюся жизнь.

Утро встречает теплыми лучиками в окно. Щурюсь от яркого солнца и лениво потягиваюсь на постели. Тело приятно ломит после нашей ночи. Первой, но далеко не единственной. Шарюсь рукой по постели и никого не чувствую рядом.

Резко открываю глаза и присаживаюсь на мягком матрасе, придерживаю одеяло на груди. Где Глеб? Сонно моргаю, пытаясь сфокусировать зрение. Его нет рядом, его вообще нет. Прислушиваюсь к шуму из ванной, несмотря на то, что дверь открыта и этого делать не нужно.

Тишина. Он ушел. Даже ничего не сказал.

Прохожусь взглядом по студии, взгляд цепляется за букет белоснежных эустом на барной стойке. Пушистые цветы гордо красуются в вазе, и я точно помню, что вчера их там не было. Довольная улыбка сама расплывается на лице.

Укутавшись в одеяло, иду босыми ногами по прохладному паркету. Мурашки бегут по коже, но мне все равно. Забираюсь на высокий барный стул, опираясь ступнями на прохладный металл, отчего все тело кидает в озноб, но не до того.

Вдыхаю сладкий аромат цветов, протяжно мурлыкаю. Класс. Еще бы мужчина вышел бы из-за угла. Обнял со спины. Зарылся носом в волосы. Прочертил дорожку поцелуев от плеча до ушка, заставляя тело трепетать от сладкого предвкушения.

Прохожусь пальчиками по нежным лепесткам и поражаюсь. Глеб не романтик, но постарался скрасить свое отсутствие приятностями. Заботливый. Хотя, это я должна была встать пораньше и приготовить ему сытный завтрак, спортсмен ведь.

Рядом с вазой лежит записка и какие-то документы. В первую очередь, беру записку, потому что не готова вчитываться в большое количество печатного, и явно не самого легкого чтива.

«Доброе утро)

Я не самый лучший романтик, но что поделать. Вот такой вот чурбан тебе достался, и вряд ли это когда-то изменится. Вернусь поздно, уставший и голодный. Постарайся не найти на свою очаровательную попку приключений.»

— Ой, — закатываю глазки, потому что это смешно.

Прямо, как с маленькой. Какие приключения в четырех стенах. Сегодня я точно не в том состоянии, чтобы выползать за пределы жилплощади.

«Если есть желание, можешь позвать в гости Кристину, но к моему приходу ее не должно быть в квартире. У меня не самые приличные планы на вечер, и я не хочу, чтобы им что-то помешало. Надеюсь, ты живая после нашего забега и восстановишься, потому что мне было чертовски мало.»

Еще один такой марафон? Я не переживу. Вот совсем. Спасите. Кажется, кто-то перестарался с долгой выжидательной тактикой. Может, попросить Кристину как раз задержаться? Нет, не выход. Еще поругаемся, чего бы хотелось меньше всего.

Придется объяснить, что не готова к долгим марафонам пока.

«В папке документы на развод. Юристы все подготовили заранее, оставалось только паспортные данные вбить. Часа в четыре подойдет Анатолий, передашь ему все, а завтра он принесет тебе твой экземпляр со свидетельством о разводе. С бывшим будут общаться другие, не ты. Не волнуйся»

Достаю все же нужные документы и подписываю в нужных местах. Интересно, как Глеб так быстро успел все подготовить? Мы не так давно вместе. Получается, он давно все для себя решил? Только что буку из себя строил и морозился для чего-то.

Не понимаю я этого мужчину. Он слишком сложный. Но лучше такой, чем, как Игорь.

Без сомнения, убираю документы в папочку, отношу на комод в прихожей, через час уже отдавать их. Пусть под рукой будет. Потом быстрее все всучу нужному человеку, и пусть он дальше сам разбирается со всем. Не хочу. Пусть все поскорее закончится.

«На телефон могу сразу не ответить, Серега гоняет по полной, бой важный. Как будет возможность, обязательно сам наберу.

Отдыхай и набирайся сил. До вечера)»

До вечера, Глебушка. Но так просто ты эти часы не проведешь. Тренировки тренировками, но я хочу знать, что приготовить покушать. Пока я не вычислю любимые блюда, буду каждый раз спрашивать. Готовить я умею много чего, но это все для прошлой жизни. В новой готова осваивать новые рецепты.

Я: «Спасибо за цветы. Мои любимые)»

Но отправить сообщение не успеваю, потому что мне приходит другое. От Игоря.

Муж: «Думаешь, вы с отморозком отбитым победили? Ошибаешься. Вы за все ответите. По полной. На вашей совести будет все, что дальше случится»

Телефон падает из ослабевших рук. Мне страшно, что он мог придумать. И как может отомстить.