Глеб

— Да давай уже, — сигналю очередному спящему на светофоре водителю.

Уже третий раз не могу проехать на зеленый. Мне осталось проехать всего один перекресток, но из-за оленей, глохнущих на светофоре, я теряю драгоценное время. Не знаю, что задумал ее муж. Прямой угрозой был Барон. Этот слизняк, посмевший украсть ее, не предвещал никакой опасности.

Я помню его глаза, тогда, в торговом центре. Отвращение, злость, пренебрежение к собственной жене, ко мне. Прилетело же с той стороны, с которой меньше всего ждал. От всего уберег. Почти. Не дай Бог он успеет сделать с ней что-то. Закопаю на месте, гаденыша. Он пожалеет, что на свет родился.

Когда вновь загорается зеленый, наконец, срываюсь с места. Машина едет резко, вторя моему состоянию. Плевать на все, что происходит вокруг. Мне нужно успеть, я обязан успеть. Вера — моя женщина. Я не имею права опоздать.

Моя девочка только начала делать шаги ко мне на встречу, и тут такое. Отпустил, доверился. Ни разу больше не уговорит меня даже на послабление. Допрыгалась, коза фигуристая. Вечность будет под замком сидеть. Нельзя ее оставлять одну, обязательно на свою попку найдет приключений.

Паркуюсь как попало, потому что сейчас не до этого. На каком этаже у нее квартира? Почему я об этом ни разу у нее не спросил. И свет она тогда не включала. Помню, как смотрел в окна, и ни в одном не загорелся свет. День был. Смешно было ждать и надеяться на это.

Но тогда не думал, что однажды придет день, и мне придется судорожно искать ее на этажах этого дома, который хочется снести к черту.

Я вбегаю в подъезд, и меня тормозит вахтер.

— Мужчина, вы к кому? — торможу у самых ступеней и возвращаюсь к нему.

Понимаю, что сейчас может быть каждая минута на счету, ведь неизвестно, что может вычудить такой одержимый человек, как ее муж. Тем более, если я успел правильно изучить девчонку, она так просто ему не сдастся, а значит, и до рукоприкладства может дойти. И именно поэтому мне важнее сразу идти в нужную квартиру, а не метаться и ждать, пока откроют в каждой.

— Вера где живет? Срочно надо, — хватаю его за плечи и смотрю обезумевшим взглядом. Надеюсь, он поможет, видя мое состояние.

— Какая Вера, мужчина? Вы к какой семье пожаловали? — он начинает злиться, и я его понимаю, но спасение одной попки мне куда важнее, чем вежливость в данной ситуации.

Хочется крикнуть на него, чтобы не включал дурака, но ведь он не виноват в том, что сейчас произошло. Не виноват. И агрессией я могу только ухудшить положение. Но как тогда быть? Соображай быстрее, Глеб, не такие просчеты в голове делаешь, когда в октагоне или работаешь. Давай же.

— Вера. Темненькая, стройная, муж еще слащавый, — пытаюсь на пальцах объяснить, кто мне нужен. — Он еще ей изменил с подругой и сын у него от другой.

Мужчина смотрит на меня недоверчиво, но, видимо, по общему моему состоянию что-то решает для себя. Молюсь про себя, надеюсь на его благородство и отзывчивость. Мне очень нужна его помощь. С ним будет быстрее.

— Зачем тебе она? — испытующе смотрит, и я понимаю, это его контрольный вопрос, после которого он ответит.

— Люблю ее, и не отдам другому. Просто скажите номер квартиры.

— Сто шестая квартира. Недавно вернулись. Я думал, они поругались. Смотри мне, если обманул, получишь по полной у меня!

Еще и пальцем погрозил. Я вызвал лифт и нажал на нужный этаж, ведь вдогонку мне и его крикнули. Ждал, пока створки разойдутся, и я смогу вырваться наружу. Секунда, другая. Третья. И вот я на нужной площадке. Звоню в звонок, из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать тарабанить в дверь, как ненормальный. Не хочу спугнуть этого муженька. Он должен по полной получить у меня, а не в окно, как любовник, выскочить.

Нервно сжимаю кулаки, и едва дверь открывается, наношу ему удар прямо в нос.

Муженек от неожиданности на свое мягкое место приземляется и едет по гладкому полу. Слабак. Я его погладил считай, а он так прошляпил удар. Хотя, без тренировок у него и шансов не было увернуться. Практически вваливаюсь в квартиру, осматриваясь вокруг.

Вара дрожит в сторонке, и я понимаю, что напугана она не моим поведением и полетом мужа, а тем, что было в квартире до моего появления. Нет, он точно не отделается одним сломанным носом за страх в ее глазах, который сейчас разбавило облегчение.

— Глеб, — шепчет надрывно.

Хочу подойти к ней, но замечаю, что бывший начал скулить и вставать. Быстро он пришел в себя. Видимо, часто получал по бестолковке.

— Слышь, мужик, ты не в тот дом пришел с кулаками. Свали по-быстрому, пока я добрый. Или хочешь сесть за нанесение легких телесных повреждений и незаконное проникновение? — м-да, пытается строить из себя крутого, только выглядит это со стороны жалко.

Слишком много слов, и слишком мало действий. Ненавижу таких пустозвонов. От них очень много проблем потом, потому что не выносят, когда кто-то оказывается сильнее, лучше них. Но фишка в том, что я его не боюсь. В отличие от него, я бьюсь за свое.

— Давай. И сядешь за преследование, угрозу жизни и здоровью, а еще и похищение человека. Давай-давай. Я с радостью посмотрю, как ты будешь выкручиваться.

Скрещиваю руки на груди, нагоняя на него еще большего страха. Слышу всхлипы своего олененка, но не могу подойти. Нужно сначала с недомужиком разобраться. В край обнаглел, паршивец. Привык против слабых играть, а вот с сильным сразись.

— У тебя на меня ничего нет, а вот у меня на тебя полно всего. Хотя бы вот, — и тычет рукой в мою сторону, покрытую кровью из носа.

Как же сильно я испугался. Аж коленки дрожат. Ага, сто пятьсот раз испугался и в ужасе свалил отсюда. Не дождется.

— Серьезно? Ну, давай считать, чего у меня на тебя нет.

Приподнимаю одну руку вверх и начинаю разгибать пальцы.

— Первое. Нет записи видеонаблюдения из больницы, где видно, как ты, кусок гадости на палочке, прикладываешь к лицу Веры ткань, и она оседает в твоих руках. Второе. Нет видео, где видно, как ты выносишь все ту же женщину и запихиваешь в свой автомобиль. Третье. У меня нет свидетельских показаний, подтверждающих факт присутствия все того же на палочке в стенах клиники.

По мере моих слов, мужик бледнеет и мрачнеет. Не рассчитывал, паскудная душонка, что кто-то может оказаться сильнее. И ведь не чувствует даже, что я блефую. У меня ничего нет. Кузьминична не на моей стороне, записи с камер мне никто не даст, и не факт, что все они рабочие.

И пусть. Главное, что этого труса пробрало от моей уверенной речи и твердого голоса. Дальше — дело техники. Дожму его.

— Мне продолжать? Или ты просто исчезнешь из нашей с Верой жизни, дашь развод, и забудешь о ее существовании? Не переживай, никаких претензий на имущество. Я свою женщину сам всем обеспечу. Мне не нужно, чтобы она забирала хлам из прошлого. Оставим тебе самому вариться в этом… всем.

Боковым зрением замечаю, как осторожно крадется Вера, прячась за мою спину, а потом чувствую, как нежные руки обвивают талию. Она прижимается ко мне всем телом. Не с целью удержать, нет. Ей нужна сила, поддержка, опора. Женщине элементарно нужно понять, что не привиделся мой образ, и до полного спасения всего одна фраза от муженька осталась.

Мужик наблюдает за нами, зло сощурив глаза, пока малышка упирается лбом между лопаток, выдыхая с облегчением. Опускаю одну ладонь на ее сцепленные в замок руки, готовясь в любой момент разорвать их и оттолкнуть ее аккуратно в сторону, чтобы не задело.

— Мне продолжать называть причины, по которым ты проиграешь? Или разойдемся?

Увы, соперник оказался трусом. Вся его ярость лишь во взгляде.

— Забирай. Валите к черту отсюда! Появитесь на моем пути — сядете. Оба!

Начал верещать, как резаный. И мне стало абсолютно плевать на все. Пусть что хочет говорит, как хочет провоцирует, я не такое тупое животное, каким он мог меня посчитать. Вот он — трусливый шакал, который только и умеет, что из-за угла голос подавать.

— Вер, иди документы свои забери. Они нам пригодятся. А то не дело, что ты вот так по городу ходишь.

Сбрасываю ее руки с себя и подталкиваю вглубь квартиры. Пусть все заберет, что нужно. И разводить их пора, и заново окольцовывать женщину пора. Пояс получу и сразу в ЗАГС. Мало ли, чем бой закончится, хочу, чтобы в случае чего, навсегда со мной осталась.

Малышка уходит, а муженек все так же придерживает нос. Позер. Не так сильно я приложился, чтобы он разыгрывал так долго спектакль. Смотрим друг на друга. Он с обидой, я с победой. Не все всегда идет по плану, увы. Тем более, когда играешь в равных весовых категориях, а иногда и с более сильным противником.

— Все, я забрала, — буквально через несколько минут Вера возвращается с папкой-конвертом и начинает тянуть меня на выход.

— Прощай, муженек. Надеюсь, ты все правильно запомнил. Я не гордый, напомню в случае чего. Только более доходчиво.

Вижу, как хочет что-то сказать, но не рискует. И мы уходим. Спускаемся в обнимку. Мужичок с облегчением выдыхает, когда видит, как Вера льнет ко мне, боится оторваться. Да, дедуль, не все так просто в нашей жизни. И порой, за свое приходится биться, и не всем везет найти своего человека с первой попытки.

Вывожу малышку на улицу и сажаю в машину. Чувствую, как ей страшно отрываться от меня, но надо. Дома наобнимаемся. Сейчас главное — поскорее до него добраться, потому что остро хочется убедиться, что с ней все в порядке. Сжать в объятиях и, наконец, присвоить ее себе. До отметин на теле, до сорванного голоса.

Все это случится. Надоело быть таким всем из себя правильным. Ни к чему хорошему не приводит это.

— Скоро будем дома, — говорю, глядя ей в глаза, и, заведя машину, срываюсь с места.