Вера

И зачем только посмотрела входящее сообщение? Надо было смахнуть его, отправить контакт в черный список. Но уже поздно. Я все увидела. И теперь мне очень страшно, что мог придумать муж. В своей мести он может быть очень оригинален и выдать ее тогда, когда совсем не ждешь.

А если он подставит Глеба перед боем? Тот же допинг. Не знаю, проходят ли борцы такую проверку. Или те же весы скрутит, чтобы развести с бароном в весовых категориях. И это только самые безобидные варианты, которые приходят в голову.

Что же мне делать? Что? Можно было бы рассказать Шахову, но ведь у него близится, ему нужно тренироваться, а тут снова я со своими проблемами. И в то же время скрывать от него будет нечестно. Вчера все изменилось. Промолчу, откачу все в самое начало, а может быть и хуже сделаю. Ведь ложь, даже во благо, это ложь.

Но так хочется дать ему сосредоточиться на подготовке к бою за титул чемпиона.

Мне очень нужен совет. Срочно. Поднимаю упавший телефон, покрывшийся паутинкой трещин, прямо, как мое сердце, и набираю Кристину. Сегодня у нее выходной, и уже через полтора часа, когда я не со спокойной душой отдала подписанные документы о разводе мужчине, девушка усаживалась за барную стойку.

— Ничего себе, а Шах не сильно-то и понтовый мужик. Я думала, тут квартира на десять комнат, золотые люстры и мраморные полы. А нет, все простенько, как у всех. Может, только что качество лучше.

Без тени злобы и зависти дает свою оценку девушка. Тут я с ней согласна.

— Он в принципе не понтовый, — ставя на стойку пирог и чай, сажусь сама.

— Согласна. И дико правильный, тебе повезло с ним. Держись, как клещ, за него, прямо болею за тебя и готова подкидывать идеи, как особо ушлых отпугивать.

Говорит, пряча улыбку за ароматным фруктовым чаем. По глазам вижу добрый настрой. У Оли никогда не было той теплоты, что есть у Кристины. В сравнении все видится иначе.

Так же было и с Игорем. Вся его забота, все его смешки и укоры, — все виделось теперь по-другому. Вся моя семейная жизнь виделась в новом свете. В совсем неприглядном, подавляющем, унижающем и потребительском свете. И повторения я не хочу.

— Ты очень добрая. И как только никто к рукам не прибрал? — захожу издалека, потому что не очень удобно вываливать свои проблемы с порога.

Но и узнать девушку мне хочется. Подруг у меня нет, а с ней все могло бы хорошо сложиться.

— Ха, — довольно усмехается. — Да кому же я сдамся? Нет уж. Мне нравится быть такой, какая я есть. Прямолинейной, дерзкой, веселой, смелой, умеющей в лобовую давать отпор, не думая, пострадает ли репутация мужика, если я его сделаю. В общем, я полная твоя противоположность, и мне это нравится. И если чтобы быть собой, надо пожертвовать мужиком, значит так тому и быть.

А вот тут она лукавит. Глазки отвела, грусть спрятала. Бедная малышка.

— Жалко, конечно, что мужики этого не ценят. Одно дело, как ты, и правда тихие, и уютные, как дом, а другое дело, когда притворяются такими. И вот если на фоне тебя мне нормально быть собой, мы, как две противоположности, которые привлекают по-своему. То на фоне притворщиц я всегда проигрываю, кажусь грубой и никакой.

Ставит чашку на стол и нервно крутит ее по кругу, толкая за ручку.

— Кристин, не переживай так, — накрываю ее ладошки своими. — Просто не оценили такое сокровище. Я вон, замужем побывать успела до встречи с Глебом. Молодая и глупая была, наивная, держалась непонятно за что. А ты молодец, знаешь себе цену и выбираешь. Поверь, однажды в твою жизнь ворвется вот такой вот Шахов, закинет на плечо, и все.

Стараюсь успокоить ее, и о своих проблемах как-то забываю. У девушки своих переживаний полно, а тут еще я со своими. Не дело это. Сама справлюсь, не маленькая. А мы еще не такие прямо друзья, чтобы вываливать все друг на друга в любой момент.

— Спасибо. Глебу с тобой повезло. Я уже жду не дождусь, когда вы свадьбу отгуляете. Нечего всяким змеюкам надеяться на что-то и слюни на него пускать. Офигели в край уже. Это я так в подружки невесты набиваюсь если что, намекаю в чью сторону букетик кидать.

Подмигивает, а потом начинает смеяться. Я же не знаю, как реагировать. Мы не обсуждали этого с Глебом. Нам итак комфортно. Торопить его с этим точно не буду, захочет, предложит сам, нет, ну, значит нет. На все воля случая. Хотя, хочется быть его на законных основаниях.

— Принято, — отвечаю от чистого сердца, потому что если свадьба все же будет, то от такой подружки невесты точно не откажусь.

— Слушай, Вер. Не подумай, что я вмешиваюсь. Но у тебя все в порядке? Вид потерянный, словно стоишь перед серьезным выбором. Может, совет нужен? Я не мудрая старушка, но вдруг на мысль натолкну.

Кажется, все же разговору быть. Отнекиваться? Надо бы, но так не хочется. Сомневаюсь буквально мгновение, пока тянусь к телефону. Одергиваю руку, а потом все же беру гаджет, и, открыв сообщение, показываю экран девушке, потирающей ручки в предвкушении.

— Глеб знает? — серьезным голосом спрашивает, и я понимаю одно, мне действительно стоит ему рассказать.

— Пока нет, — тихо отвечаю, отводя взгляд в сторону. — Не знаю, стоит ли его беспокоить по этому поводу. Тут даже непонятно, то ли просто с психа написал, то ли и правда может что-то устроить. Оба варианта возможны.

Второй, правда, более вероятен, но так хочется верить, что Игорь хоть немного лучше, чем я о нем думаю. Столько лет были вместе, без крупных ссор и скандалов. Неужели я не заслужила хоть капельку уважения?

— Вер, ты меня, конечно, извини, но, если не расскажешь все Глебу, будешь полной и безоговорочной дурой. Какая разница, случится это или нет? Слышала, что предупрежден, значит вооружен? Шахов — крутой мужик, со всем разберется. Включи режим маленькой девочки, в конце концов. Пусть мужики сами там варятся в этом, а ты своего поддерживай. Все, будет тебе счастье.

Да, так и надо сделать. Перестать уже пытаться всех от всего уберечь. Ведь не всегда это получается. А в данном случае можно даже больше навредить своим молчанием, чем помочь. Но как же страшно это сделать. Почему?

Не доверяю Глебу? Или это старые комплексы лезут наружу? Ведь с Игорем я должна была всегда сама справляться со своими проблемами, привычка уже на подкорке. И так быть не должно. Если люди вместе, то и проблемы решают парой, не только счастье делят поровну.

— Ты права, Кристин, так будет правильно.

— Конечно, права! Ты чего тут сопли развела? В тебе есть хоть капля здорового эгоизма? Это не нормально, Вер, что такие элементарные вещи приходится объяснять. Ты женщина, не мужик. Они пусть хоть поубиваются за тебя, но ты просто потявкивай одному слова поддержки и все. А не вот это вот в духе «Я сама». Глеб не тряпка, не маменькин сынок, а взрослый матерый мужик. Справится.

— Да поняла я, поняла. Просто, это так сложно все, — отставляю чашку в сторону. Раздражает сейчас. — Я столько лет жила по-другому. Нужно перестроиться, сломать себя. Это не происходит по щелчку. И да, во мне есть эта извращенная, неправильная забота. Не было у меня счастья и заботы до Шахова.

Слова вырвались наружу. То, что копила в себе, то, что так боялась произнести вслух, наконец, нашло выход и не желает останавливаться. Хочется выговориться. Вывалить все разом, скинуть груз с души и переплеснуть прошлое, начав жизнь с чистого листа.

— Мне приходилось справляться со всем одной. Я была замужем, но никогда не была за ним. Я для него была удобным приложением, не более. Удобной безделушкой, которая обеляла его образ в глазах окружающих. Не более. С Глебом все иначе. Мне непонятно ничего, растеряна, в прострации. Как хочешь назови. Просто запуталась.

Встаю с места и подхожу к окну, обнимая себя руками. Вечерний город полон суеты. Скоро уже и Шахов придет. Надо бы позаботиться, чтобы Кристины не было до его прихода, но так не хочется сейчас оставаться одной. Боюсь сорваться в истерику. Слишком больно на душе стало.

Вспомнились все те дни, когда у меня не было выбора что одеть, куда пойти или не пойти, что приготовить на ужин. Это была не жизнь. Это была клетка. Банальная золотая клетка, из которой не было выхода, если бы не случайность.

— Вер, ты чего? Да не слушай ты меня. Я вечно как ляпну что-нибудь. Решай сама, тебе виднее, что лучше.

Девушка не подходит ко мне, держит дистанцию. Не в тех мы еще отношениях, чтобы обнимать друг друга в сложных ситуациях. Ей не за что просить прощения. Она говорит неудобную правду, ту, что многие стесняются сказать.

— Все нормально, Кристин, правда, — говорю тихим голосом, развернувшись на пятках. — Ты права. Абсолютно. Просто, учиться заново жить не так уж легко, как оказалось. Тем более, когда в голосе сотни неверных установок. Спасибо тебе.

— Точно? — с неверием смотрит на меня.

А я возвращаюсь на место, и беру ее ладошки в свои. Не хочу, чтобы этот вечер встал между нами стеной, когда только-только все стало налаживаться. Друзьями не разбрасываются. Слишком ценны они в наше время. Все по интересам обычно сбиваются в стайки, а тут пахнет именно человеческим отношением.

— Точно. Спасибо тебе за всё, — говорю, глядя прямо в глаза, и когда вижу облегчение в ее, меняю тему. — Слушай, а титульный бой, это что вообще за зверь, и сколько льда и мази от синяков мне надо купить?

Выдаю со смехом, от чего девушка расслабляется, и дальше разговор протекает в мирном русле. Для себя узнаю много нового, начиная от количества раундов, до того, в какой весовой категории бьется мой мужчина. Даже пару седых волос, кажется, заработала, потому что страшно от того, что происходит в этих октагонах.

Чтоб пусто всем видам спорта таким было. Здоровья гробят только. А кому это нужно? Да никому, по сути. Сумасшествие какое-то.

Часов в девять Кристина ушла. На наше счастье, вечер закончился на приятной ноте, и даже было жаль расставаться. Мы только разогнались в общении, как пришло сообщение от Глеба, что он едет домой. На душе так тепло стало. Предупреждает, помнит.

Пока ждала его, вся извелась. Вот как он отреагирует на сообщение? Надо квартиру запереть и ключ спрятать, чтобы выйти не смог. Горячий ведь. Может, поехать прямо сейчас и устроить разборки бывшему мужу. И хорошо, если все закончится сломанным носом.

Когда успеваю накрутить себя до ручки, дверь в квартиру открывается, и едва мужчина переступает порог, подбегаю к нему и обвиваю талию руками.

— Ого. Ты что-то спалила, разбила, выкинула? — смеющимся голосом спрашивает, а я мотаю головой в разные стороны. — А что тогда?

Дрожащими от волнения пальцами, снимаю блокировку с телефона и показываю ему сообщение.

Три.

Два.

Один.