Вера

Игорь буквально вталкивает меня в квартиру, и, к моему счастью, я не вижу детской обуви на полочке для обуви. Может, это шутка такая? Да, именно шутка. Просто не самая удачная. Вообще ничего не напоминает присутствие маленького ребенка дома.

— Готовься. Артема привезут через два часа со всеми вещами. К тому моменту весь дом должен блестеть, ужин на стадии вот-вот накроешь, и сама должна светиться радостью и счастьем, — жестко чеканит муж, стирая призрачную надежду.

— Ты ведь несерьезно, Игорь. У Артемки есть мама. Хорошая мама, просто борющаяся за то, чтобы у нее и сына все было в случае чего.

Пытаюсь достучаться до разума бывшего, для меня в любом случае он носит такой статус, заодно и себя вернуть в реальную жизнь, где есть другой мужчина. Тот, при виде которого сердце в груди замирает, дышать становится трудно от переизбытка радости и счастья.

— Ну, правда, это уже даже для тебя слишком. Я не буду воспитывать с тобой ребенка подруги. Это жестоко и абсурдно. Ты моего малыша у меня отнял, а теперь хочешь, чтобы чужого воспитывала? Не будет этого. Об Ольги не думаешь, так о сыне подумай. Ему не нужна мама-заменитель, ему нужна его мама. Прояви хоть раз человечность к тому, кто тебе не чужой.

Смотрю на него все еще стоя в коридоре, в уличной обуви, в то время, как он нагло раздевается, чтобы сменить парадную одежду домашней. Это служит тревожным звоночком. Прямо сейчас мне не сбежать, а потом малыш будет один. Как я его брошу?

Дождаться, пока бабушка придет? Так она сдаст меня со всеми потрошками на праздничном блюде, еще и укропчиком свежим посыплет для красоты. Господи, меня загнали в безвыходную ситуацию.

— Ему нужна мать, а не кукушка, а мне не нужна жена, пользованная всеми знакомыми. Одно дело — любовница, а другое дело представлять ее как гарант собственной надежности. Не смеши меня, Вера.

— Но как ты объяснишь людям, что у тебя теперь сын? Взрослый сын, — поправляю саму себя, смотря мужу в глаза.

Не впечатляет меня больше его подкачанное тело. И раньше не трогало, чтобы вот прямо ух, а после Глеба, так вообще не то. Точно. Глеб!

Он ведь должен забрать меня из больницы. Время уже как раз должно было подойти. Значит, он уже в курсе, что меня нет в стенах клиники, и ищет меня. А вариантов не так много: Кристина или здесь. Кристине он может позвонить, она скажет, что я не у нее, и он приедет за мной. Точно не бросит. Заберет домой. Только бы продержаться до его прихода.

— А мне не нужно ничего придумывать. Все знают, что у меня есть крестник, как и у тебя. А с Олькой случится беда. Пьяная сядет за руль, не справится с управлением и все. Малыша должны будут забрать в детский дом, но у меня все схвачено, документы для усыновления уже почти готовы. Вот и вся легенда. Мать погибла, мы забрали мальчика. И снова я в дамках по всем фронтам!

Говорит довольным голосом и хлопает в ладоши, потирая их после звонкого хлопка, от которого все в голове переворачивается не только от резкого звука, но и от окутавшего страха. В глазах Игоря дикая одержимость и превосходство над всем и вся.

С этим человеком я прожила столько лет? Как могла проглядеть чудовище, что скрывалось под маской милого и добропорядочного семьянина?

— Ты с ума сошел? Ты хочешь убить ее? Вообще больной? — крик срывается с губ против воли.

Понимаю, что он псих, самый настоящий. Но ничего поделать с собой не могу. Во мне бьется дикое отчаяние, требующее хоть какого-то выхода, хоть каких-то действий. А что я могу против мужчины, более мощного и сильного? Вообще ничего. Скрутит меня в узелок и неизвестно что сделает. Может, тоже убьет.

— Вера, Верочка. Я просто вижу цель, и мне плевать, какие препятствия будут на моем пути. Все устраню. И если эта глупая курица думала, что у нее получится переиграть меня, то она ошиблась. А я ошибки не прощаю. Такие ошибки. И если нужно действовать решительно, я это сделаю, — надвигается на меня, пока я вжимаюсь в шкаф прихожей, не желая с ним сближаться.

— Не трогай меня, — отворачиваю голову, когда он тянется пальцами к моей щеке в желании погладить.

Мне противно от одной мысли, что он ко мне прикоснется. Не после того, что я только что узнала. Нет.

— Что не так? Смирись, Вера. Я всегда получаю то, что хочу. Мне нужен был сын, он у меня есть. Нужна жена, чтобы статус подчеркивала, из народа, чтобы чинуш задобрить? Снова есть. Даже лучше. Не просто из народа, сиротка. Все в лучшем виде. Еще и сын будет усыновлённый, после смерти матери. Да мой рейтинг в глазах нужных людей взлетит до небес после такой новости. У меня все спланировано. И спать тебе со мной придется, потому что я не собираюсь пользоваться каждый раз левыми девками, которые могут от меня залететь и требования выдвигать.

Его пальцы все же касаются моей щеки, а меня начинает от этого тошнить. В прямом смысле начинает мутить от стресса. Хочется свернуться пополам и испачкать белые носочки Игоря, который возомнил себя выше всех. В нос ударяет его резкий парфюм. Это только усугубляет положение вещей.

Мне бы выставить руку вперед, оттолкнуть его, чтобы хоть немного легче дышать стало, но не могу. Сил нет. Чувствую себя, как выпотрошенная рыбешка. А он тем временем все ближе и ближе.

В голове рой мыслей. Слова Ампилова суматошно крутятся в голове, от чего она начинает болеть. Кажется, еще немного, и тиски сдавят мою бедную голову до взрыва. Убийство, мама, удобное приложение для жестокого циника… Много всего, я не справляюсь. Я устала от этого всего.

Но когда его горячие руки хватают меня за плечи и встряхивают, я готова биться до последнего вздоха, отбиваться от негодяя. Цепляюсь за его довольную ухмылку, нервно сглатываю.

— Смирись, Вера. Ты в моей власти. Тебе никуда не сбежать от меня. Все равно из-под земли достану. Тебе придется играть по моим правилам, иначе тебя постигнет та же участь, что и Ольгу. Этого хочешь?

Спрашивает на полном серьезе, а у меня мурашки по коже. Сердце бьется гулко и медленно, словно вот-вот остановится. Но кажется, кто-то сверху на моей стороне, потому что меня спасает телефонный звонок.

Игорь смотрит мне в глаза, но я помню эту мелодию. Его мама. Она как чувствует, что запахло жареным. Маргарита Станиславовна — единственный человек, которому он отвечает сразу и никогда не игнорирует звонок.

Муж отходит, и мне становится легче дышать, но все равно страшно. Лихорадочно пытаюсь понять, как выбраться из этой ситуации.

— Да? — немного нервно отвечает рваным голосом. — Да, привез. Нет, сопротивляется.

По обрывкам фраз понимаю, что речь идет обо мне. Она в курсе и обсуждала с ним это? Но она же женщина, как могла поддержать? У нее же огромный рычаг давления на него. Вот только она авторитет, только ее будет слушать. Или вообще, она это предложила? Она не любит прислугу, не уважает нянь. Все сама жена должна делать. А Оля могла взбрыкнуть, она не я.

Тогда мне не выбраться. Если сама Апина — инициатор, тогда она сделает все, чтобы я не сбежала. Она и поселиться с нами может, лишь бы меня контролировать и не дать сбежать.

— Выезжайте по плану. Не переживай, у нее нет выхода. И матерью станет, — на этих словах мужчина полоснул меня злым взглядом.

Тело стало покрываться мурашками, а вдоль позвоночника пробежала капелька пота. Они оба сошли с ума. Они снова хотят выкрутиться за мой счёт. Но ведь я другая. Я так не хочу.

— И женой примерной станет, и молчать будет в тряпочку. Жить же хочет.

Кидает тихую угрозу в мою сторону. Понимаю, чего он добивается. Подчинения, основанного на страхе, покорности, прежнего послушания. Вот только больше у них это не получится. Многое изменилось за последние дни. И, в первую очередь, я. Мне нравится, то, что со мной происходит рядом с Глебом, какой становлюсь рядом с другим мужчиной: живой, веселой, не боящейся экспериментов.

И все по одной простой причине. Мне никто не скажет, что это неприлично, никто не станет говорить, что веду себя, как глупый подросток, не по статусу. Мне просто дают жить и совершать безрассудства, позволяют наполнить жизнь яркими красками.

После глотка свежего воздуха не смогу жить в прежней душной клетке из сплошных нельзя, не по статусу и так далее.

— Давай, все будет хорошо. Я все рассчитал. Артема вези сюда. К родителям. Ты итак долго с ним мучаешься.

Конечно, она не любит возиться с детьми дольше десяти минут, и то в присутствии других. Маргарита — эффектная женщина для своих лет, активная, ей не пристало возиться с сопливым ребенком и портить свежий маникюр, заодно нервную систему расшатывать, ведь Артемка с ней всегда капризничает.

Как же хочется закрыть глаза, а открыв, оказаться на кухне Глеба, готовить ему вкусный ужин, под его жадный взгляд. Потом милое противостояние и взаимное соблазнение. Идеальный вечер с тем, от кого сердце замирает от восторга.

Господи, верните меня тому, с кем я хочу быть, не оставляй с этими монстрами. Умоляю.

Я не знаю, сможет ли он быстро вырвать меня из этого ада. Узнает ли, кто меня похитил вот прямо сейчас?

Шахов ведь подумает, в первую очередь, на Барона. Пока он найдёт меня, я сломаюсь. Не сама. Меня сломают ровно в тот момент, когда увижу несчастные бусинки Артема. Они будут бить запрещенными приёмами. Ребёнок для меня удар ниже пояса. Как его бросить, когда точно знаешь, что он несчастен? Сейчас я не знаю. А увижу, и сломаюсь.

— Ну, что, Вера, подумала? Будешь умничкой, или будешь сопротивляться?

Идёт на меня, и тут нас снова прерывают. Раздается звонок в дверь. Судя по лицу мужа, гость незваный.

— Что за?

Игорь подходит к двери, и, не увидев никого в глазок, открывает дверь, а потом залезает в квартиру, проехавшись по полу попой.