Глеб

— Она забрала у тебя планшет и не вернула ключи? — смеется надо мной Серега, гоняя на тренажерах.

Смешно ему, а вот мне было не до смеха вчера, когда подо мной лежала Вера в этой дурацкой тряпке, которая не то что ничего не скрывала, а наоборот, провоцировала порвать прозрачную ткань и завладеть женщиной, которая сама не против.

Но ведь она снова сомневалась. Снова. Все ее провокации — это глупость. Я выдержу все, что она устроит, а вот она проиграет, если будет идти на поводу у собственных обид. Ей нужно понять, чего она хочет сама. Ей нужно отпустить прошлое. Стереть все обиды, которые у нее были с другим. Вот тогда она будет готова ко мне.

И клянусь, если она не справится с этим в течении ближайших дней, нас ждет серьезный разговор. Вот такую тихую волну соблазнений мы быстро проиграем. А я не собираюсь строить отношения там, где еще руины старых не разобраны и фундамент гнилой из земли торчит. Мне нужно чистое поле, на котором я построю крепкую семью.

Стоп. Семью?

Вот ты и влип, Глеб. Признался сам себе в том, чего так давно боялся. Стать зависимым от кого-то. А сейчас я именно завишу. От ее улыбки, от звонкого смеха, сомнения в глазах. Я завишу от этого сейчас, и впервые мне не хочется избавляться от этой зависимости, а наоборот. Хочется взять эту зависимость и присвоить себе. Никому не отдавать, защищать, весь мир к её ногам положить.

— Много денег потерял?

По-доброму спрашивает, а я понимаю, что впервые мне все равно, сколько я потерял. Мне важно то, что я приобрёл. Её ласку, своеобразную ревность, желание. И это стоит намного дороже денег.

— Не поверишь. Не считал, — спрыгиваю с дорожки.

— Ого. Ты ли это? Я теряю друга?

— Ой, это мне говорит муж и отец двоих сорванцов? — смеюсь и понимаю, что он просто подтрунивает.

Серый просто хочет, чтобы я был счастлив, и поскорее осознал, что мне для этого нужно. Забавно. Еще пару недель назад я думал, что семья не для меня. Что моя сила в свободе и толпе баб, а оказалось наоборот. Сила в женщине, ради которой наизнанку вывернешься, ради которой любого в порошок сотрешь в любом состоянии.

Так легко это понял, когда появилась та самая. Но ее надо возвращать в норму очень быстро. А то в постоянном напряжении даже дома находиться очень тяжело. Хочется наплевать на принцип. Завалить ее на кровать и любить до тех пор, пока все комплексы не сбегут, пока прошлое не свалит в ужасе. Ар.

— Телефон, — друг кивает на мигающий гаджет.

Странно, номер неизвестный. Кто это? Принимаю вызов, а сам почему-то напрягаюсь.

— Глеб, привет. Это Кристина, официантка. Я сегодня выходная, и мне с Верой встретиться нужно. Ну, или с тобой. Она вещи в клубе забыла, телефон разрывался звонками мужа. В общем, вернуть хочу. Прости, у меня мысли путаются, два дня на ногах без нормального сна.

— Привет. Можешь в клуб подъехать, я сейчас здесь. Или кинь адрес сообщением и когда будешь дома, я подъеду, все заберу, — девушка на том конце провода недовольно фырчит, но мне все равно.

Не хочу, чтобы Вера снова влипла в неприятности. Хотя вон, Серый недовольно качает головой, явно не одобряя мой ответ. Я в танке, объясните, что не так.

— Ладно. Кину сообщение. После шести вечера в любое время.

И сбрасывает вызов. Я бросаю телефон назад. И только хочу вернуться к тренировке, как друг недовольно скрещивает руки на груди и встает в стойку, когда собирается чему-то меня учить. По-свойски, грубо и жестко.

— И на кой ты это сделал? Кристина — нормальная девчонка, и тебе это прекрасно известно. Понимаешь, что она тупо хотела познакомиться с Верой, подружиться? Твоей женщине нужен друг. Её пола друг. Вот тогда у вас все наладится.

— Ты не понимаешь, — но кажется, договорить он мне не даст.

— Нет, я как раз понимаю. А вот ты слеп в желании защитить. Успокойся уже. Не держи в коконе. Дай ей жить, перестать вариться в котелке проблем, и тогда она быстрее отпустит все. На сегодня тренировка окончена. Подумай над моими словами.

Хлопает по плечу и уходит, оставив меня с неприятными мыслями наедине.

Вера

— Привет, — радостно улыбается девушка. Это меня немного удивляет.

— Привет, — отвечаю ей с дежурной улыбкой, потому что все же не совсем понимаю, чем вызван жест доброй воли с возвратом вещей.

Понимаю, что в клубе она единственная, кто отнеслась ко мне радушно, но все же удивляет такое доброе расположение. Как-то с подобным мне не везет в последнее время. Глеб не в счет. Но и всегда сидеть в своей норке, шугаться людей, то жизнь превратится в кошмар. До сумасшествия недалеко.

— Я думала, Глеб в итоге сам приедет за вещами, а тут сообщение, что мы с тобой в кафе встретимся. Удивительно. Меня Кристина зовут, на всякий случай. Мы тогда с тобой только мельком виделись. Тебя Глеб тогда, когда увел, я в шоке была, он обычно трофеи не трогает, неинтересно ему то, что само в руки плывет.

От этих слов на душе становится легче. Значит, для него клуб только клуб, а не место, где, помимо тренировок, можно еще и девочку на ночь выбрать. Понимаю, что к прошлому ревновать глупо, но сердцу не прикажешь. Тем более, мы так и продолжаем друг друга открыто соблазнять, и ждем, когда же у одного из нас окончательно сдадут тормоза.

— Да и от тебя тогда не ожидала, что ты могла красную ленту взять. Так обидно было, что ты оказалась не такой, какой я себе представила. А потом случайно услышала, как Марго перед Бароном извинялась, что ничего не вышло. Ух, у меня тогда как камень с души свалился. Ты себе не представляешь.

— Барон? Они с главной вашей в сговоре были? Не понимаю, зачем им это, — перебиваю быструю речь девушки, которая кажется мне инопланетянином, с ее активностью и доброжелательностью.

— Да. У них же давние тёрки с Шахом. Вон, скоро бой вообще титульный. Если Глеб не выиграет, то больше шансов не будет. У него пунктик там какой-то, что этот бой последний. Не знаю. И вот тут Барон хочет сделать все, чтобы выиграть. А тут ты подвернулась. Конечно, он своего не упустит.

Попивая чай, уверено говорит, а у меня мурашки по коже. Везде хватает гнусов. Но больше меня заботит сейчас другое. Если у него впереди бой, почему он молчит? Так стыдно становится, что дома он не отдыхает, а пикировки взаимного соблазнения получает.

Да и вообще, может там за сколько-то перед боем вообще ничего нельзя. Слышала, что у каких-то спортсменов есть на этом пунктик. А я то в шортах коротких, то в платье на грани приличия перед ним попкой кручу. Еще и планшет каждый день отбираю, негодяйка. Но что поделать, нравится мне, как он назад его забирает.

Единственное, когда получаю его поцелуи и жаркие касания, это когда отвлекает меня, чтобы сама ладошку разжала и отдала ключ. Хотя, ему тоже это нравится. Чувствую. Такая забавная игра, которая сближает нас. Я даже Игоря с каждым днем все меньше и меньше вспоминаю.

— Вер, ты меня слушаешь?

— А? Прости, в свои мысли ушла, — делаю глоток остывшего чая, чтобы хоть немного скрыть нахлынувшее ни с чего смущение. — Спасибо за вещи. Телефон мне очень даже пригодится, да и наличка там не лишняя.

— Да не за что. Ты посмотри там, вдруг чего не хватает. Я у девчонок твои вещи забирала, так что, всякое может быть, — уплетая вишневый десерт, говорит хомячок.

А вот это плохо. Налички значит там нет. Ладно, будем плыть по течению. Что уж. В конце концов, не вечно же меня будут взаперти держать? Как только птенчика отпустят на волю, тут же найду подработку, чтобы хоть немного компенсировать финансовые потери.

Глеб не хватает звезд с неба, и вряд ли у него такие огромные деньги в заначках. Уверена, что на бабушку он потратил хорошую сумму сбережений. Не возьмет деньгами, значит куплю ему что-нибудь. Вон, у него шкафов нет нормальных. Кошмар, Верка, о чем ты думаешь? Какие шкафы.

Да и возвращать явно некому будет в скором времени. Уверена, у него нет никого, и он ждет меня. А парню глупо возвращать деньги. Да и обидеть легко. Но что-то за его доброту мне хочется сделать.

— Кристин, а почему ты мне вещи решила вернуть? — спрашиваю, сама не знаю за чем.

Не умею я заводить новые знакомства. Топорно выходит, но собеседницу это не смущает.

— Ты просто нормальная, и я рада, что в зале обманулась. Хороших и адекватных людей сейчас очень мало, и раскидываться ими очень глупо. Лучших подруг из нас явно не выйдет, но хорошие приятельницы явно получатся, — отвечает, пожимая плечами, отправляя очередную ложечку десерта в рот.

— Забавно. Ты, если что, не воспринимай, что мне неинтересно общение с тобой. Просто я сложно схожусь с людьми, а тут еще и бедлам в жизни. Вообще, не особо до стороннего общения. Хлам надо выбросить из души и планы на будущее обрисовать.

— О, люблю драмы. Рассказывай! Я же психолог, но по профессии сложно устроиться, тем более без стажа и студентке последнего курса. А от практики я бы не отказалась. Не вечно же в клубе работать? Нет. Тем более, когда Глеб пояс и титул заберет, все, работе — конец. Официанток же не трогали, потому что он всех держал. Сейчас уйдет, мужики озвереют. Я даже рада, что договоров нет. Диру просто маякну, что суши весла, дядя, нет у тебя сотрудника.

— Ты психолог? Я в шоке. Как ты можешь работать среди таких людей? Это же вечно сбор такого материала, что можно все курсачи с живых людей писать, — даже на спинку дивана откинулась, посмеиваясь.

— Ага, смейся, блин. Но да, некоторые люди — мои подопытные кролики, — еще и ложечку наставила угрожающе, чем еще больше меня насмешила.

Пара часов пролетели незаметно, а потом мы разошлись. Время пролетело весело. Домой вернулась в добром расположении духа и решилась на маленькую авантюру. Зайдя в квартиру, кинула сообщение Глебу, и он сказал, что будет, как договаривались. А значит, у меня есть пара часов, чтобы приготовить вкусный ужин, и попробовать последний шанс на соблазнение.

Если он и после этого комплекта устоит, то я умываю лапки. Пусть меня радует, а я его пожалею.