Вера

Нет, так просто невозможно жить и работать! Этот. Этот… не знаю, как его назвать, мало того что заставил понервничать, когда не отвечал на звонки, задержался где-то, снял при мне футболку, так еще и вышел из душа в одном полотенце!

В полотенце!

Это нормально, вообще? Я себя сейчас дикой истеричкой чувствую, но это ведь невозможно находиться рядом с мужчиной, который так нагло себя демонстрирует. Еще и специально это делает, по глазам вижу. Хочется в него кинуть пледом, чтобы прикрылся.

Мне никогда не было так сложно находиться в одном помещении с раздетым мужчиной. С Игорем все было не так. Да, муж был красивым мужчиной, но у меня никогда сердце не екало в его присутствии. Мы просто жили, ровно и спокойно. Да, первое время мне все казалось сказкой, ведь он красиво ухаживал. Но скорая свадьба, совместный быт заполнил нашу жизнь.

И вот новый этап. Новый мужчина. Мой и чужой одновременно. Глеб играет грязно, и ясно дает это понять. И как же мне хочется ему ответить тем же. Как там говорят, клин клином вышибают? Вот я сейчас готова поступить именно так. До белья что ли, раздеться? На мне как раз черный кружевной комплект с бантиками из шелковых лент.

Надолго этого соблазнителя хватит? Уверена, что нет. Через пять минут убежит в ванну, а потом выйдет в подобающем виде.

Но ведь я точно буду выглядеть глупо в его глазах. Лучше сделать вид, что меня нисколько не трогает его нагота. Но как же сложно это сделать. Я даже тарелки расставляла дрожащими руками. В чем бы его таком представить, чтобы весь стыд ушел?

В панталонах женских? Нет, это скорее комично, и я буду выглядеть, как сумасшедшая. Тогда что? Не в клоунском гриме же. Только если. После боя. В синяках и ссадинах. С разбитой бровью и кровью на лице. Злого, дикого и превозмогающего боль. В одних шортах, но там не до соблазнов. Там до желания сделать так, чтобы не было больно.

— Ты смотришь на меня странно, Вера. Что-то смущает? — и улыбочку такую сделал, что стукнуть ложкой по лбу хочется.

— Думаю, не застудишь ли чего себе, в одном-то полотенце, — ехидно отвечаю, начиная кушать, чтобы хоть немного скрыть общее смущение.

— Самое важное не застужу. Волнуешься? — Глеб откидывается и с интересом смотрит на мою реакцию.

А я что? Я ничего, салатик жую. Тщательно. Как там, тридцать два жевательных, на одно глотательное? Считаю сижу, чтобы желудку легче было, и время тяну, как могу. И кажется, кое-кому это не нравится.

Глеб играет мышцами как может. То за вилкой потянется, то спину разомнет. И все это медленно, чтобы я прямо разглядеть могла все. Но я ведь хорошая девочка. Смотрю только в тарелку. Сорвусь ведь. Сама на него наброшусь, а он снова скажет разбираться в себе. Не хочу.

— Я спать голым люблю, кстати. Так что, прости, придётся потерпеть, пока кровать не привезли.

— Кх, хм, — закашливаюсь, делая глоток апельсинового сока.

— Все в порядке? По спинке постучать? — невинно спрашивает, а у самого чертята в глазах пляшут.

— Не стоит, — отвечаю, прочистив горло.

— Хорошо. Ты тогда убирай, а я пока ложиться пошёл. Присоединяйся потом.

Встаёт, и, повернувшись спиной, скидывает полотенце, отсвечивая реально голым крепким орехом. Тихо скулю, думая, как ему отомстить. И кажется, кое-что придумала.

Держись, Глебушка. Такое ты не скоро забудешь.

Убираю со стола и мою посуду, делая вид, что ничего не происходит. Ну, лег мужик голым в кровать, и лег. Хорошо, что в основной части квартиры горят лишь прикроватные торшеры. В кухонной зоне лишь лампа над раковиной не покажет меня смущенную и красную, как рак.

Да, в мыслях я смелая, теперь бы на деле все это воплотить. Сознательно затягиваю мытье посуды, надеясь, что мужчина уснул, и моя маленькая месть отложится хотя бы до утра, когда я смогу надеть достойную маску невозмутимой дамы на лицо. Но, выключив воду и повернувшись в комнату, вижу, что Глеб не спит. Он смотрит что-то в планшете и недовольно хмурит брови.

Так и хочется подойти, разгладить эту суровую складку на лбу и поцеловать, чтобы на лице появилась хотя бы тень улыбки. Но ведь это слишком по-семейному. Он снова не одобрит.

Нет. Я должна соблазнить этого циника, который ни на минутку не думает помочь бедной даме пасть к его ногам. Он целенаправленно ее отталкивает. Вот только сам же и проиграет. Дама тоже с характером, хоть и выглядит, как наивная овечка.

Я уже делала шаг на встречу. Не захотел стереть границу, теперь сам заслужил того, чтобы я сдалась. Игра началась, Глеб. И я не проиграю, потому что играть будем по моим правилам, даже если тебе будет казаться, что все идет по твоему сценарию.

Прохожу мимо него, не забыв прихватить кое-что из шкафа, и скрываюсь за дверью ванной. Купаться не буду, итак успела освежиться до прихода мужчины, а вот переодеться надо. Поднимаю за тонкие бретели полупрозрачный пеньюар персикового цвета и думаю, не перебор ли?

Отрезной под грудью, с игривыми бантиками, он похож на чистую провокацию, ведь ничего не скрывает. Я бы сказала, что это оружие точечного мужского поражения. Даже святой не устоит перед женщиной в таком нечто. Чего я добьюсь? Что Глеб сорвется и все между нами будет, а потом начнется новая реальность? Нет, скорее мужик сорвется с катушек, а какие последствия будут — неизвестно.

Но и оставлять его выходку без ответа нельзя. Иначе он так и будет ходить, фонариком светить, считая, что ему все можно. Нельзя! Даже если это его дом. Мы или на равных в соблазнении, либо не играем в эту игру. Я ведь тоже живая, мне тоже хочется рядом с собой того, к кому можно прижаться, не заботясь о том, что, если посиделки выйдут из-под контроля, тебя отвергнут, скажут в голове порядок навести.

А может, мне нужно навести окончательный бедлам, чтобы был повод все разложить по полочкам?

— Хватит! Соберись, Вера. Ты со всем справишься. А то голого мужика в жизни не видела. Улыбочку пошире, глазки хитрые, и стращай мужика. Пусть его предохранители горят, — и подмигиваю собственному отражению.

Надеваю невесомое нечто и поражаюсь, насколько провокационно это выглядит. Распускаю волосы, чтобы вид получился запредельным и понимаю одно. Если он устоит, то значит я не просто игрушка, а кто-то больший и у нас есть шанс.

— Не подведи, — шепчу в пустоту и выхожу в комнату.

Глеб все так же лежит, что-то изучает в планшете и не обращает на меня никакого внимания. Забавно. В его доме посторонний человек, а он не думает даже краем глаза за ним присмотреть. Подхожу к кровати и смотрю прямо на него. Ноль внимания. Так.

Нарочито медленно развязываю пояс шелкового халатика и скидываю его с плеч. Снова не смотрит. Не поняла. Он спит с открытыми глазами, что ли? Я тут стою, готовая от смущения сквозь землю провалится, а он уткнулся в экран монитора? Совсем, что ли?

Ну, все, ты влип, очкарик.

Сдерживаюсь, чтобы не нестись со скоростью света, и медленно подхожу к постели с его стороны. Снова не смотрит. Хорошо. Я давала шанс. Вы все видели. Отбираю бяку. А то потом спрашивают еще, почему мужики переводятся. Да вот почему. В тыкалку уткнуться и все, и весь мир вокруг виноват.

Резко вырываю гаджет из его рук, и вот тут-то он меня замечает.

— Что за де, — договорить не успевает.

Просто зависает с открытым ртом. Вот вам и мужик. Увидел полуголую женщину рядом, и система закоротила. Да-да, а вот такие мы красивые и одинокие рядом с вами валяемся и боимся игрушки отбирать, чтобы тонкую душевную организацию не повредить.

— Хватит портить глаза. Да и поздно уже, — деловито закрываю чехол планшета, замечая на экране какие-то цифры, графики и прочую ерунду. — Завтра игрушку получишь. Спать пора.

Еще и челюсть нагло поднимаю нижнюю. Съел? Я тоже умею играть грязно. Пользуясь его шоком, обхожу кровать и прячу технику в тумбе, которая имеет замок! Маленький кайф. Вынимаю ключ и делаю вид, что сжала в ладошке, пока сама спрятала аккуратно его в наволочку. Попробуй теперь найди.

Слышу, как Шахов недовольно сопит, а через мгновение притягивает меня к себе и, уложив на лопатки, нависает надо мной. Ой, обиделся? Желание ко мне появилось? Последнее вообще хорошо чувствуется оголенной кожей. Потерпишь! Не заметил сразу, фигушки.

— Совсем что ли, страх потеряла? Ключ, Вера!

Что? Где там торшер? Я его ему сейчас на голову одену.