Закончив принимать душ, я обернулась полотенцем и вернулась в «тюремную камеру». Первым делом проверила входную дверь – но, как я и ожидала, она была надежно заперта. Однако я не могла сидеть без дела, надеясь на чью-либо помощь. Я должна полагаться только на себя. Поэтому решила тщательно осмотреть крохотное помещение.

Окно было слишком маленьким, да и с больной рукой мне все равно не удалось бы до него добраться. Я тщательно перерыла комнату вдоль и поперек ища что-нибудь острое, чтобы вскрыть замок или даже защититься, если понадобится. Попыталась сломать ножку своей лежанки, но дерево оказалось слишком крепким. Ярость и разочарование захлестнули меня, и я со всей силы ударила по изголовью, не обращая внимания на вспышку боли в плече. Я кричала, проклиная похитителя и этот чертов подвал, пока голос не сорвался и не охрип.

Когда эмоциональный шквал немного утих, я обессиленно опустилась на кровать, чувствуя, как слезы текут по щекам. Я была так близка к свободе, но понимала, что все попытки тщетны. Меня накрыло ощущение безнадежности и одиночества. А мучитель, должно быть, наблюдал за мной, наслаждаясь страданиями своей жертвы. Я его пленница, и он может сделать со мной все, что придет в его больную голову. Эта мысль наполняла меня ужасом и отвращением.

Я сжала голову руками, пытаясь унять нарастающую панику. Мне нужно собраться с мыслями и найти в себе силы, чтобы выбраться отсюда. Я должна бороться до конца, неважно, чего мне это будет стоить. Где-то там, за этими стенами, меня ждут люди, которых я люблю. Я должна вернуться к ним.

Но силы покинули меня, и я провалилась в беспокойный сон, полный кошмаров. Я металась по кровати, кричала, умоляя о пощаде, но никто не слышал моих возгласов. Образ похитителя преследовал меня, вызывая волны сильнейшего страха.

Спустя какое-то время меня разбудил зловещий скрип старой двери. Я резко села на постели и осмотрелась вокруг. В комнате никого не было, но, когда взгляд упал на аккуратно сложенное платье в изножье кровати, я поняла, что мне не почудилось, – кто-то определенно заходил сюда, пока я спала. Я прислушивалась какое-то время, но не уловила ни единого постороннего звука. Возможно, мой мучитель живет один, а может, он просто был слишком далеко, чтобы я могла расслышать его шаги.

Дрожащими руками я подняла платье, рассматривая. Оно оказалось длиной в пол, с соблазнительным разрезом на бедре и спущенными плечами, что, несомненно, было удобно для моей раненой руки. Хотя обычно я одевалась совершенно в другом стиле, я не могла не признать, что наряд был изысканным и, судя по мягкой ткани, явно дорогим. Я почувствовала вспышку благодарности, что в какой-то степени похититель заботится о моем комфорте, но тотчас отдернула себя, и меня опять накрыло чувство отвращения к себе. Ведь я на секунду допустила мысль о том, что он может иметь ко мне какие-то иные намерения, кроме удовлетворения своей извращенной жажды власти.

Я судорожно сжала наряд в руках, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Можно надеть и свою старую одежду, но она грязная и окровавленная, а оставаться голой я не собиралась: это могло быть воспринято как открытое приглашение воспользоваться моим телом. Тяжело вздохнув, я все же решилась и осторожно надела платье.

И в ту же секунду заметила, что на том месте, где оно лежало, был листок бумаги. Взяв его дрожащими пальцами, я прочитала выведенные аккуратным почерком слова:

«В столовой тебя будет ждать завтрак.

Твой хозяин»

Я недовольно фыркнула в ответ на высокомерный текст:

– Ага, хозяин, как же! Это мы еще посмотрим!

Во мне вскипал гнев, смешанный с животным страхом. Пусть думает, что сломил меня, – я докажу ему обратное. Я не сдамся так легко, не превращусь в безвольную марионетку в его руках и не позволю уничтожить мои гордость и достоинство.

Решительно выпрямив плечи, я направилась к двери, готовая встретиться лицом к лицу с мучителем. Я буду бороться за свою свободу, даже если мне придется пожертвовать всем.

Когда ручка двери поддалась, по телу прокатилась огромная волна облегчения. Это был мой шанс выбраться. Медленно, стараясь не производить ни единого лишнего звука, я приоткрыла дверь, выглядывая в темный коридор. Было дико страшно, но я заставила себя сделать первый шаг, затем второй. Осторожно ступая по полу, тщательно запоминала каждый поворот и любую деталь, которая могла бы помочь мне в побеге.

Когда я поднялась по лестнице, меня встретил еще один холл, но здесь было несколько дверей. Я замерла на мгновение, прислушиваясь, но не уловила посторонних звуков. Медленно приблизилась к ближайшей двери и осторожно потянула ее на себя. Комната оказалась пустой, как и несколько следующих.

Мои надежды начали угасать, когда я уже почти прошла через весь этот лабиринт, но вдруг за одной из дверей раздались приглушенные голоса. Замерев на месте, я напряженно прислушалась, пытаясь разобрать слова. Это определенно были мужчины, и говорили они раздраженно.

Но ни один голос явно не принадлежали моему похитителю, а значит, он в доме не один. Скорее всего, это его солдаты. Сбежать будет гораздо сложнее, чем я надеялась.

Решив не испытывать свою удачу, я отступила и начала искать другой выход. Возможно, есть запасный ход, через который можно покинуть проклятое место. Медленно, крадучись, я продолжила свои поиски, сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха и адреналина.

Если меня поймают, последствия будут ужасны.

Когда я достигла двойных дверей, глубоко вздохнула и медленно протянула руку. Передо мной открылась уютная столовая, где был накрыт завтрак на одну персону. Свет свечей создавал приятную и спокойную атмосферу, а аппетитный запах пасты и свежезаваренного кофе заполнял воздух, пробуждая в моем истощенном организме чувство голода.

Я застыла, ошеломленная неожиданной картиной.

Неужели он действительно хочет, чтобы я поела? Может, это ловушка?

Но, несмотря на все сомнения, голодный желудок громко заурчал, требуя насыщения. Голова кружилась, а ноги подкашивались от слабости. Я понимала, что, если сейчас не подкреплюсь, могу просто потерять сознание. А значит, мои шансы на побег значительно уменьшатся.

Я подошла ближе к столу, рассматривая расставленные на нем тарелки и приборы. Все выглядело так… обычно. Будто это завтрак в каком-нибудь уютном загородном доме, а не жуткое логово моего похитителя. Внутри меня шла ожесточенная борьба: с одной стороны, истощенный организм отчаянно нуждался в пище, но с другой – я не могла избавиться от тревожного предчувствия, что все это лишь очередная ловушка.

А если он хочет меня отравить?

В конечном счете голод одержал верх над осторожностью, и я, не торопясь, приступила к завтраку. Я отправила в рот первую порцию пасты, внимательно прислушиваясь к любым подозрительным звукам. Еда была восхитительной, но я заставляла себя есть медленно, сдерживая рвущееся наружу отчаяние. Я была уверена, что здесь установлены камеры, и не хотела доставлять похитителю удовольствия наблюдать за моим унижением. Его показная забота – душ, одежда, еда – очередная уловка, чтобы продемонстрировать, кто тут главный.

Но было кое-что еще, что меня беспокоило, – абсолютная тишина, будто в доме никого не было, хотя я точно слышала мужские голоса в той комнате.

Где же прислуга? Не сам же он приготовил мне завтрак?! Может, я смогу сбежать с чьей-нибудь помощью?

Закончив трапезу, я аккуратно отодвинула тарелку и поднесла чашку с ароматным кофе ко рту. В этот момент послышался звук шагов, а затем громкий скрип открывающейся входной двери. В столовую уверенной походкой вошел мой мучитель, одетый в простую черную футболку, обтягивающую рельефные мышцы, и темные джинсы, выделяющие спортивные ноги и крепкие икры. Теперь, при ярком дневном свете, я могла полностью изучить его и не постеснялась сделать это открыто.

Мой взгляд скользнул снизу вверх по его телу, задержавшись на руке: изящная татуировка тянулась оттуда в сторону груди. Мужчина наклонил голову, слегка прищурив холодные глаза, но никак не прокомментировал мое разглядывание. Вместо этого он сосредоточился на вибрирующем телефоне, неспешно направляясь ко мне. И пока его пальцы плавно скользили по клавишам, я не могла оторвать взгляда от игры мышц на его руках.

Против моей воли в голове промелькнула непрошеная мысль: «М-м-м, я бы хотела увидеть остальную часть его тела». Но я тотчас одернула себя.: «Идиотка! Он враг, и я не должна думать о нем в таком ключе! Мне уж точно не нужен стокгольмский синдром!»

Остановившись напротив, он поднял на меня пронзительный взгляд, от которого по телу пробежала дрожь. В его глазах читалось нескрываемое торжество, будто Ал уже праздновал, что я полностью в его власти.

– Нравится то, что видишь? – спросил мужчина, уголки его губ дернулись в самодовольной ухмылке.

Я сжала руки, стараясь сохранить самообладание, но внутри меня все сжималось от страха и омерзения.

Как он смеет так нагло флиртовать со мной, после того как похитил меня и держит против воли?

Мне хотелось плюнуть Алу в лицо, но я понимала, что это лишь еще больше распалит его садистские наклонности. Поэтому я подняла на него полный презрения взгляд, пытаясь хоть как-то сохранить остатки достоинства.

– Даже не надейся, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Ты отвратителен.

– Ага, я так и подумал, когда ты дрожала в душе, – хмыкнул он и сел за стол по левую сторону от меня, сложив руки на груди.

– У меня есть правила, – произнес он сдержанным, но уверенным тоном.

– Ты серьезно думаешь, что я буду их выполнять? – Я ухмыльнулась в ответ, не в силах сдержаться.

Ал продолжил, полностью игнорируя мой вопрос:

– У тебя есть свобода перемещения по дому, за исключением закрытых комнат. А когда твоя рана заживет, ты вольна пользоваться бассейном и задним двориком.

Я снова не смогла сдержать ехидный комментарий:

– И в честь чего такая доброта? Неужели ты вдруг решил стать моим благодетелем?

Он наклонился ближе ко мне, и я невольно вжалась в спинку стула, чувствуя, как участился пульс.

Его голос был тихим, но не менее угрожающим.

– Не обольщайся, девочка. Я монстр, но это всего лишь условия, для того чтобы ты чувствовала себя комфортно. Ты не сделала мне ничего плохого, ну, кроме того, что родилась не на той стороне. Однако если будешь вести себя хорошо, как послушная маленькая девочка, получишь некоторые привилегии… в той мере, в которой они возможны.

Я громко расхохоталась, откинув голову. Презрение к этому человеку, посмевшему посягнуть на мою свободу, затмевало все остальные эмоции.

– Ты наивен, если думаешь, что твои приказы и правила на мне сработают, – выдала я, с вызовом глядя ему в глаза. – Я не какая-то чертова игрушка, которой можно манипулировать! – Я резко поднялась на ноги и наклонилась к нему, сокращая расстояние между нами.

Наши лица оказались в сантиметре друг от друга, и я могла ощущать его горячее дыхание на своих губах.

– Я. Ни. За. Что. Не. Подчинюсь. Тебе, – процедила я сквозь зубы, вкладывая в каждое слово всю свою ярость и ненависть.

Его глаза сузились, а на лице появилось нечто, напоминающее злобную ухмылку.

– Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор? Ты будешь подчиняться мне, хочешь ты или нет.

«Ну он чертовски ошибается».

– Ты можешь удерживать меня здесь силой, но никогда не сломишь мою волю, – прошипела я и посмотрела на него в упор. – Ты никогда не заставишь меня подчиняться, я скорее выстрелю себе в висок или прыгну с крыши чертового дома!

Но, к сожалению, мои слова не произвели никакого эффекта. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, а глаза все так же были пусты. Ал медленно поднял руку, а затем резко схватил мой подбородок.

– Твоя судьба – в моих руках, и ты будешь делать все, что я прикажу, даже если мне придется сломать тебя.

Вместо ответа я плюнула ему прямо в лицо.

– Выкуси, ублюдок! – выкрикнула я, пытаясь вырваться из железной хватки.

Он отпустил меня и вытер лицо салфеткой, его глаза сузились от гнева. Я знала, что скоро заплачу за свою дерзость, но в этот момент мне было все равно, даже если бунт будет стоить мне жизни.

– Ты только что подписала себе смертный приговор, девочка, – рявкнул мужчина, поднялся на ноги и резким движением руки сбросил все со стола.

Я едва сдержала дрожь, наблюдая за его действиями. Этот человек – воплощение опасности, и я, образно говоря, только что ткнула медведя палкой.

– Раз уж тебе так понравилось постоянно находиться в четырех стенах, кто я такой, чтобы лишать тебя этого, – заявил он, и его голос сочился ядом. – Только потом не плачь, куколка, я не даю второго шанса.

Я гордо выпрямилась, расправив плечи, и с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Делай что хочешь, придурок. Тебе не запугать меня!

Его губы искривились в зловещей ухмылке, и он схватил меня за руку, притягивая ближе к себе. Я тут же почувствовала жар его тела и запах дорогого одеколона, смешанный с ароматом сигар.

– Тогда добро пожаловать в ад, – прошептал он мне на ухо. – Здесь ты познаешь истинное значение слова «сожаление» за свои поступки, маленькая паршивка! И я с огромным удовольствием буду тем, кто преподаст тебе пару уроков хорошего воспитания!

Я вскинула подбородок, отказываясь показать свой страх.

– Ты можешь пытать меня, насиловать, убить, но ты не получишь мою капитуляцию!

Его глаза еще сильнее сузились, и я на мгновение увидела в них проблеск ярости и – неужели? – восхищения. Похоже, этот мужчина уважал мою отвагу, даже несмотря на то, что я была его врагом.

– Мы еще посмотрим, кто кого сломит, дорогая. Я всегда добиваюсь своего, даже если мне придется уничтожить тебя и разрушить на кусочки, а потом снова собрать воедино. – Ал достал телефон, нажал несколько кнопок, явно отправляя кому-то сообщение.

Я выжидающе смотрела на него, готовая к любому исходу. Вскоре дверь в комнату открылась, и вошел широкоплечий угрюмый мужчина. Я никогда раньше не видела его, но быстро поняла, что это солдат, который подчинялся моему мучителю.

– Антонио, проводи мою игрушку в ее комнату. Никакой воды, еды и лекарств до следующего распоряжения, – властным тоном отдал приказ Ал.

Его слова заставили меня похолодеть от страха. Без воды и еды я не протяну долго.

Антонио молча кивнул, приблизился ко мне и взял меня за здоровую руку.

Но я высвободилась из его хватки и с гневом выкрикнула:

– Не трогай меня, идиот, я и сама могу дойти!

С гордо поднятой головой направилась прямиком в выделенную мне спальню, размышляя, правильно ли было с моей стороны дать отпор своему тюремщику. В голове промелькнула мысль, что, возможно, иногда нужно думать, прежде чем открывать рот. Но я решила, что моя независимость стоит гораздо больше и что ни при каких условиях не буду следовать приказам похитителя.

«Умирать я не собираюсь, но и сдаваться так просто – тем более! – подбадривала я себя. – В любом случае сомневаюсь, что он причинит мне вред. Если бы хотел, уже давно сделал бы это».

Однако внутренний голос настойчиво шептал: «Ты слишком самоуверенная. Серьезно думаешь, что вернешься домой живая и невредимая?»

Я содрогнулась от этой мысли, но постаралась прогнать ее.