Я открыла глаза, но сразу же зажмурилась от резкого солнечного света, пробивающегося сквозь крошечное окошко в этом проклятом подвале. Голова трещала, словно тысячи раскаленных игл впивались в мозг, а желудок сводило от голода. Переполненный мочевой пузырь требовал немедленного освобождения, но я даже не могла сосредоточиться на этом, настолько подавляющим было мое физическое состояние. Я понятия не имела, сколько времени уже провела взаперти в душном, затхлом помещении, и неизвестно, сколько еще мне предстоит здесь оставаться.

Мышцы затекли от вынужденной неподвижности, но когда я попыталась пошевелиться, то с удивлением обнаружила, что больше не прикована к кровати. Это было неожиданно, но я решила не задаваться вопросами, а просто использовать шанс. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. В конце концов, я в ловушке, и любая возможность хотя бы ненадолго избавиться от уз казалась мне спасением.

Я медленно поднялась, и меня тут же качнуло. Перед глазами заплясали черные точки, а сердце бешено забилось в груди, пока я пыталась восстановить равновесие.

– О черт! – пробормотала я, вцепившись в изголовье кровати, чтобы не упасть. Пальцы судорожно сжимали деревянные перекладины, а тело сотрясалось от напряжения.

Когда мне удалось устоять на ногах, я поплелась к двери, которую заметила перед тем, как потерять сознание. Толкнув тяжелую створку, обнаружила крохотную ванную комнату, совмещенную с уборной. С облегчением вздохнув, я быстро справила естественные нужды, чувствуя себя немного лучше, хотя усталость и тошнота все еще терзали меня.

Подойдя к раковине, я взглянула на свое отражение в зеркале и ужаснулась от собственного внешнего вида. Боже, как жалко я выгляжу! Волосы оказались растрепаны и напоминали воронье гнездо, как после бурной ночи, лицо было уставшим и бледным. А ужасные следы крови на шее и плече… как будто я стала жертвой кровавого ритуала. Я поморщилась от отвращения.

Набрав в ладони прохладной воды, я начала яростно тереть кожу. В этот момент отчаяние и боль захлестнули меня с головой. Слезы градом покатились по щекам, смешиваясь с водой, и я едва сдержала рвущиеся наружу рыдания. Враг жаждал увидеть мое унижение и страдания, но я должна оставаться сильной, несмотря ни на что.

Когда я наконец успокоилась, то проверила несколько шкафчиков и, к своему изумлению, обнаружила новую зубную щетку, пасту, расческу и стакан. Мысленно поблагодарив похитителя за маленькие удобства, хотя он ничего подобного и не заслуживал, я привела себя в порядок, насколько это было возможно в таких условиях. Внешний вид меньше всего должен был меня волновать, но гордость не позволила показывать даже такую слабость врагу.

Мне отчаянно хотелось принять душ, смыть с себя этот кошмар, избавиться от запаха крови и пота, но сначала следовало проверить рану от пули в плече и потом чем-то прикрыть ее.

Я осторожно начала развязывать бинт, и каждое движение отдавалось острой болью. Я сжала зубы, чтобы не закричать, но стон все равно вырвался из пересохших губ, и я на мгновение потеряла связь с реальностью.

Собрав остатки сил, сняла бинт и уставилась на воспаленную, покрытую гнойными корками кожу вокруг пулевого отверстия. Мысль о том, что инфекция может распространиться дальше, наполнила меня ужасом. Я знала, что должна как-то обработать рану, но одно лишь зрелище поврежденной плоти вызывало во мне приступы тошноты.

Я осмотрелась в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь, и заметила аптечку, спрятанную в дальнем углу шкафчика. Дрожащими руками я достала ее и начала лихорадочно перебирать содержимое, молясь, чтобы там нашлось хоть что-то, способное облегчить страдания. К счастью, в аптечке оказались бинты, антисептик и даже пара таблеток обезболивающего.

Сделав глубокий, прерывистый вдох, я принялась за дело. Каждое прикосновение вызывало новые вспышки пронзительной боли, заставляя меня сжимать зубы до скрежета. Слезы градом катились по щекам, а тело сотрясалось от сдерживаемых криков. Меня буквально выворачивало наизнанку от отвращения к самой себе, к этому жалкому, изувеченному телу, но я заставляла себя продолжать обрабатывать рану.

Закончив с перевязкой, я проглотила две таблетки обезболивающего, молясь, чтобы они хоть немного притупили мои страдания. Аккуратно обмотав бинты вокруг плеча, я надеялась, что они защитят меня от дальнейших осложнений. К сожалению, в этом скудно обставленном помещении больше ничего не было, что могло бы помочь мне прикрыть плечо и тем самым не намочить бинты, но я решила рискнуть.

Включив воду, я начала медленно раздеваться, стараясь не потревожить рану. Шагнув под теплые струи, я почувствовала, как напряжение начинает отпускать измученные мышцы. На мгновение я закрыла глаза, позволив себе представить, что нахожусь где-то в безопасном месте, далеко от этих подвальных застенков. Но внезапный скрип открывающейся двери вырвал меня из мимолетного забытья, напоминая, что я все еще пленница.

Здесь не было шторки, чтобы спрятаться от посторонних глаз, лишь простая стеклянная дверь душа. Я едва успела прикрыться, как в ванную зашел мой мучитель, Ал.

Мрачный взгляд мужчины медленно скользнул по моему обнаженному телу, и я едва сдержала рвущуюся наружу ярость.

Как он смеет так бесстыдно разглядывать меня?

– Нравится то, что видишь? – выплюнула я, пытаясь придать своему голосу уверенность. Внутри меня бурлило желание разорвать похитителя на части.

В тесном пространстве, обнаженная, да еще и с травмой, я была полностью уязвима, а значит, он мог сделать со мной все, что пожелает. Но я была полна решимости не показывать ему страха, даже если сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Внезапно Ал сделал шаг ко мне, и я вжалась в стену душевой кабины, судорожно озираясь в поисках хоть какого-то способа спастись. Я затаила дыхание, ожидая худшего, но, к моему удивлению, он просто встал под струи воды, по-прежнему одетый, и взял с полки емкость с шампунем.

– Сядь, но держи руку за дверью, – приказал он властным тоном, от которого по моей спине пробежал холодок.

Не сразу, но я все же подчинилась, понимая, что сейчас не время для сопротивления. Разум лихорадочно искал выход, но страх парализовал меня, не давая пошевелиться.

Что он задумал? Неужели это какая-то игра, испытание, которое он придумал, чтобы сломить меня окончательно?

Ал принялся методично намыливать мои волосы, его движения были неспешными и почти… нежными. Я следила за ним, затаив дыхание, не в силах понять, что кроется за внезапной заботой. Нервы были натянуты, и я вздрагивала от каждого его прикосновения, ожидая подвоха и что он в любой момент сорвет маску доброты и вновь превратится в беспощадного монстра.

Неожиданно мужчина прохрипел:

– Не бойся, я не собираюсь делать тебе больно. Ты ранена, и тебе явно нужна помощь.

Его слова застали меня врасплох. Я в замешательстве бросила взгляд на него, пытаясь понять, что кроется за неожиданным проявлением сострадания.

– Не смотри на меня так, я не дам тебе никаких объяснений, – тихо произнес Ал, его голос был полон едва сдерживаемого раздражения. – Просто молчи и дай мне закончить.

Я поняла, что сейчас лучше подчиниться, чем провоцировать его гнев. Сжав зубы, я позволила ему продолжать, гадая, что же Ал задумал на этот раз. И в глубине души, как ни странно, почувствовала капельку благодарности по отношению к этому человеку. Да, именно он виноват, что я оказалась в такой ужасной ситуации, но Ал мог обращаться со мной гораздо хуже и вообще поселить меня в какую-нибудь темную сырую комнату без малейших удобств.

Возможно, в монстре все-таки теплится крошечная искра человеческого сострадания? Или это лишь ловушка, которую он расставляет, чтобы целиком и полностью подчинить меня своей воле?

Разум лихорадочно пытался разгадать его истинные намерения, и я настолько погрузилась в размышления, что даже не сразу заметила, что Ал уже закончил с моими волосами и протянул мне руку. Не желая злить его и чувствуя в глубине души любопытство, смешанное с неприязнью, я подчинилась и вложила дрожащие пальцы в его сильную мозолистую пятерню.

Ал помог мне подняться, а затем взял другую бутылку и, налив немного жидкости на ладонь, опустился на одно колено и начал методично, почти благоговейно намыливать мои ноги. Его прикосновения были на удивление нежными и аккуратными, будто он боялся причинить мне боль. И это ощущение оказалось… волнующим. Я ненавидела себя за то, что мое тело так предательски реагирует на его прикосновения, но не могла ничего поделать. Каждая клеточка моего организма жаждала его прикосновений, хотя рассудок отчаянно сопротивляется, взывая к здравому смыслу.

Как такое возможно? Ведь этот человек причинил мне столько боли и страданий?!

Но сейчас его осторожные, почти трепетные движения вызывали во мне такие чувства, которых я не испытывала уже давно.

Когда его руки поднялись выше по бедру, я едва сдержала судорожный вздох. Казалось, воздух вокруг нас сгустился, наэлектризованный напряжением, повисшим между нами. Я пыталась не встречаться с ним взглядом, боясь, что Ал прочтет в моих глазах всю гамму чувств, бушующих внутри меня: страх, отвращение, смятение и… что-то еще, что заставляло мое сердце биться чаще.

Внезапно его рука замерла, и я затаила дыхание, ожидая, что он вот-вот набросится на меня с новой порцией издевательств и унижений.

Однако Ал произнес тихим хриплым голосом:

– Красивая татуировка.

Такой комментарий ошеломил меня, и я в замешательстве уставилась на мужчину, не в силах произнести ни слова. Рисунок бабочки на бедре… я сделала его в память о моем защитнике. Как бы глупо это ни звучало, но я до сих пор хранила себя для него, одна мысль об интимной близости с другим мужчиной вызывала во мне омерзение. Мне двадцать четыре года, и я до сих пор девственница, которая ждет того, кто никогда не вернется. Но что-то внутри меня не давало перейти черту, как будто тогда я предала бы мальчика из прошлого. Хотя я более чем уверена, что он не держит целомудрие из-за меня.

Его мозолистые руки все еще прикасались к внутренней части моего бедра, прямо рядом с крылом бабочки. И это… не вызывало у меня отвращения. Наоборот, по моей коже пробежали мурашки, а сердце забилось чаще. Повисшее между нами невидимое, но осязаемое напряжение, будто мы замерли на грани какого-то важного, переломного момента, никуда не делось.

Каждый нерв в теле был натянут до предела. Как будто малейшее движение, один вдох могут разрушить хрупкую иллюзию, которая отделяла нас от… чего-то неведомого, но пугающе притягательного.

Его прикосновения будоражили мое измученное тело и душу. Я отчаянно пыталась сопротивляться, но что-то в глубине моего существа жаждало этой крупицы тепла и нежности, которых мне так недоставало в нашем жестоком мире.

Однако стоило приблизиться к моей заветной точке, как он резко отстранился. Ал поднялся, его обжигающий взгляд буквально пронзал меня насквозь.

– Дальше сама закончишь, – произнес он хрипло и стремительно покинул ванную комнату, оставив меня в полном замешательстве.

Я ошарашенно смотрела ему вслед, пытаясь осмыслить происходящее.

Почему он так внезапно остановился? Это очередной ход в его изощренной игре?

Меня бросало то в жар, то в холод. Это безумное влечение пугало, ведь стоит поддаться ему, и я рискую потерять все: внутреннюю свободу, гордость, даже, быть может, жизнь.

Я обхватила себя руками, пытаясь успокоить сбившееся сердцебиение. Мне нужно срочно собраться и вернуть контроль над ситуацией. Но как устоять перед всепоглощающим притяжением, которое, казалось, затягивало меня в темную воронку?