Первый сон-воспоминание.

Двенадцать лет назад.

Марсела – 12 лет, Алессио – 14 лет.

Обычно я любила играть на площадке, особенно когда рядом был Микеле. Мы часами могли играть в слепую муху, в мяч-пленник или носиться по игровому комплексу. Но в тот день папа взял Микеле с собой, оставив меня на попечение мрачных громил в неизменных черных костюмах. Эти двое, как всегда, маячили где-то на заднем плане, больше напоминая безликие тени, чем живых людей. И они, к моему несчастью, куда-то исчезли именно в этот день.

Я раскачивалась на качелях, закрыв глаза и позволив музыке из старенького плеера унести меня подальше отсюда. Ритмичный скрип цепей и мелодия в ушах создавали мой собственный маленький мир, в котором не было места ни для кого другого.

Внезапно один наушник резко выдернули из уха, и я распахнула глаза. Передо мной стояли двое подростков со злобными ухмылками. Один из них, перемазанный шоколадом, с сальными, слипшимися волосами, как у старой куклы, и лицом со шрамом, презрительно смотрел на меня сверху вниз. Второй, тощий, как велосипедный насос, с торчащими, как у белки, зубами, подталкивал приятеля локтем.

– Смотрите-ка, кто тут у нас? – пропищал Шоколадный, вертя в грязных пальцах мой наушник.

– Отдай, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, как учил Микеле. Но внутри все сжалось от страха.

Вместо ответа Тощий схватился за цепи моих качелей и с силой толкнул. Меня дернуло вперед с такой силой, что перехватило дыхание. Затем он начал раскачивать меня все сильнее и сильнее, хохоча вместе со своим приятелем. Мир превратился в смазанное зелено-серое пятно. Пальцы до боли впились в холодный металл, я пыталась затормозить ногами, но лишь беспомощно болтала ими в воздухе.

– Тебе не место на нашей площадке! – с презрением выплюнул Тощий. – Убирайся отсюда!

И в тот момент, когда я пролетала мимо него, парень резко пихнул меня в бок.

Миг невесомости, отчаянная попытка сгруппироваться – и все. Ладони встретились с асфальтом с отвратительным скрежетом. Жгучая боль пронзила колени, и я с трудом сдержала крик, вцепившись зубами в губу.

Я огляделась по сторонам в надежде найти хоть кого-нибудь, кто мог бы мне помочь, но телохранителей нигде не было. И в этот момент мне стало по-настоящему страшно.

– Теперь будешь знать, мелкая, как соваться на чужую территорию! – злобно рассмеялся мальчишка со шрамом, а худощавый приятель противно хихикал, поддакивая ему.

Неожиданно появился еще один мальчик. Он был такого же возраста, что и обидчики. В его глазах тоже горела злость, но она была направлена не на меня, а на хулиганов.

Встав передо мной и закрыв своей спиной, он пригрозил им:

– Не трогайте ее! Она может играть, где захочет!

– А ты еще кто такой? – пробурчал главный хулиган, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – Не лезь не в свое дело!

– Я тот, кто не позволит вам обижать эту девочку, – с твердостью заявил мой защитник, наверняка глядя прямо в глаза главарю. – А теперь проваливайте, пока целы.

Но маленькие задиры лишь презрительно хмыкнули и продолжили издеваться.

– И что ты нам сделаешь? – насмехался Шоколадный. – Нас двое, а ты один!

Я сжалась в комок, наблюдая за этой сценой из-за спины защитника и взывая, чтобы кто-нибудь пришел мне на помощь.

«Микеле, пожалуйста, помоги!» – взмолилась я про себя.

Но паренек, который появился словно из ниоткуда, не колеблясь ни секунды, бросился на обидчиков. Воздух вокруг наполнился свистом ударов, криками и тяжелым дыханием. Между ними завязалась ожесточенная драка, но мой защитник ловко уворачивался от ударов и смело наносил собственные. Он двигался быстро и уверенно, что было даже странно, учитывая его возраст. Хотя Микеле, мой брат, занимается с четырех лет борьбой, так что, возможно, и этот мальчик тоже.

Я наблюдала за схваткой, боясь моргнуть, чтобы не пропустить ни единого движения. Страх сковывал мышцы, превращая меня в немую статую, застывшую в ожидании приговора.

Неужели он действительно сможет справиться с двумя противниками?

Шоколадный застонал, схватившись за разбитый нос. А Тощий попятился, явно осознав, что удача сегодня не на их стороне. Страх исказил его лицо, превратив злобную ухмылку в жалкую гримасу.

– Хватит! – завопил он, закрывая лицо руками. – Мы уходим!

И оба бросились наутек, спотыкаясь и оглядываясь, наверняка боясь, что мой защитник кинется в погоню.

Я хотела подняться с асфальта, но почувствовала, как саднят ободранные коленки и ладони. В мелкие ранки набился гравий, но я не проронила ни слезинки. Мой спаситель, тяжело дыша, подошел ко мне и протянул руку, помогая встать. Я вложила свою маленькую ладошку в его пятерню и почувствовала, как к горлу подкатил комок. Это было прикосновение не просто друга, а рыцаря, спасшего меня от чудовищ.

– Спасибо тебе! – прошептала я и посмотрела на него снизу вверх.

Мальчик улыбнулся в ответ, показывая две очаровательные ямочки на щеках.

– Почему ты здесь одна? – мягко спросил он. Я привыкла, что другие дети говорят со мной так, будто они лучше меня, но в интонации его голоса не было противной насмешки. Мальчик опустился передо мной на колени, чтобы внимательно осмотреть ссадины. – Тебе разве не страшно?

– Обычно я прихожу сюда с братом или охранниками, – объяснила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Но они куда-то пропали. Наверное, им пришлось отойти.

Оглянувшись, я, наконец, заметила двух мужчин в черных костюмах, которые не спеша направлялись в нашу сторону, но даже не смотрели на нас, а уткнулись в телефоны.

Мальчик поднялся с колен и теперь, когда он стоял во весь рост, показался мне еще выше и сильнее. Настоящий герой из сказок, которые мне читала на ночь няня София. Он проследил за моим взглядом и нахмурился.

– Это они тебя должны охранять? – В его голосе прозвучало откровенное неодобрение.

Я кивнула, опустив глаза. Мне было стыдно за телохранителей, которые бросили меня на произвол судьбы. Их работа – быть рядом, но они куда-то исчезли и даже не представляли, что меня обижают.

– Неважно, – прошептала я спустя несколько мгновений, пытаясь скрыть истинные чувства. – Лучше скажи, как тебя зовут?

Мальчик лукаво усмехнулся и нежно протянул руку к моим волосам, чтобы снять заколку с изящной бабочкой. Его прикосновение было таким деликатным и осторожным, будто он боялся спугнуть меня.

– Давай встретимся здесь завтра? – загадочно предложил он. – Я верну тебе заколку, и как раз узнаешь мое имя.

Я удивилась, но не смогла скрыть радости от его предложения. Отец не разрешал мне ни с кем дружить, кроме Микеле, поэтому я была просто счастлива при мысли о том, что у меня появится друг.

– Хорошо, договорились, – ответила я с искренней улыбкой, стараясь сдержать волнение в голосе. – Меня, кстати, Марси зовут.

– Марси… – медленно повторил он. – Красивое имя. Оно тебе очень подходит.

Я покраснела от его слов, чувствуя, как жар приливает к щекам.

– Мне уже пора идти, – сказал мальчик и слегка улыбнулся. – Я приду сюда завтра в это же время. Я буду защищать тебя, бабочка. Никто больше не посмеет тебя обидеть.

Мое сердце наполнилось надеждой и трепетом. Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности, зная, что кто-то готов прийти мне на помощь, кроме брата и отца.

– Я буду ждать тебя, мой защитник! – пылко прошептала я, не в силах скрыть восторга.

Он подмигнул на прощанье и быстро ушел, растворившись в тени деревьев, будто призрак. Я еще долго стояла на месте, наблюдая, как он удаляется, и чувствуя, как в моей душе расцветает нечто новое, незнакомое и волнующее, что не поддавалось объяснению, но отчего хотелось улыбаться и мечтать.

Однако мальчик пропал. День за днем я возвращалась на площадку, цепляясь за призрачную надежду вновь увидеть загадочного защитника. Время шло, а он так и не появился.

Каждый день ожидания казался мне вечностью, и я начинала сомневаться, не было ли все это лишь плодом моего воображения?

Второй сон-воспоминание

Спустя месяц, после очередного дня тщетных ожиданий, я сидела у себя в комнате, забившись в самый дальний угол, и горько плакала, уткнувшись в подушку, когда ко мне заглянул папа. Я поведала ему о таинственном защитнике, ожидая, что отец, как всегда, утешит меня, обнимет и скажет, что все будет хорошо. Но на его лице появилось выражение, которого я никогда раньше не видела. Гнев исказил красивые черты, а его глаза, обычно такие теплые и любящие, стали жесткими, как осколки льда. Он резко развернулся и направился к двери, его шаги гулко отдавались в тишине дома.

Я испугалась, что он может навредить моему защитнику, поэтому тихонько прокралась следом. Спустя несколько минут в отцовский кабинет прошли двое охранников, которые сопровождали меня в тот день на площадке. Спрятавшись за цветами в коридоре, я прислушалась к их разговору и зажала рот рукой, стараясь не выдать своего присутствия. В воздухе висел тяжелый запах дорогих сигар, которые всегда курил папа, и было что-то еще… зловещее.

Папочка громко кричал на охранников, обвиняя их в том, что они не уберегли меня, позволив приблизиться ко мне какому-то неизвестному ребенку. Мне так хотелось выбежать и встать на защиту мальчика, но внезапно раздался очень громкий и резкий звук.

Я знала, что мне следовало спрятаться у себя в комнате, но, повинуясь неведомому порыву, вбежала в кабинет. Картина, открывшаяся глазам, навсегда врезалась в мою память. Папа убирал пистолет за пояс, а на полу перед ним лежали два тела в лужах крови. Я замерла, сознание отказывалось верить, что мой любимый папочка способен на такую жестокость. Меня охватил леденящий душу страх, и я начала пятиться.

– Папа… что ты сделал? – Голос сорвался на всхлип, а по щекам уже катились слезы.

Когда Анджело де Лука, человек, которого я любила всем сердцем и считала самым лучшим отцом на свете, поднял на меня взгляд, в его глазах отразились замешательство и вина.

– Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в своей комнате! – выкрикнул папа, отчего я вздрогнула, и он тут же смягчился.

– Ты чудовище, – прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы. – Ты убил их…

– Марси, tesoro mio…[1] – Отец сделал шаг ко мне, и в его голосе послышались умоляющие нотки. – Дочка, ты не должна была этого видеть. Это… совсем не то, что ты думаешь.

– Ты не мой папа! – Слова вырвались сами собой, полные боли и горечи. – Я тебя ненавижу! – Я развернулась и выбежала из комнаты.

Слезы застилали глаза, но я мчалась, не разбирая дороги, от ужаса, который увидела, от правды, которая оказалась слишком страшной для маленькой девочки. В тот день рухнула моя реальность, а вместе с ней и образ отца, превратившийся в прах. Впервые я увидела истинное лицо своей семьи, теневую сторону того мира, где царили насилие и безнаказанность. Мира мафии, в который я, сама того не желая, была втянута с самого рождения.

Настоящее время

Я резко села в кровати, простыни скомкались в дрожащих руках, а сердце неистово колотилось, пытаясь вырваться наружу. Сейчас я чувствовала страх двенадцатилетней Марси, как будто это было вчера. Хотя на самом деле прошла целая вечность с ночи, что расколола мою жизнь на до и после.

Я уже давно приняла свою судьбу и причастность к миру мафии. Где смерть не более чем разменная монета в чужих кровавых играх. Я научилась быть сильной, пряча страх за маской равнодушия. Но сейчас она дала трещину, позволяя проступить боли и уязвимости и напоминая о той девочке, чья вселенная схлопнулась в одночасье.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь стереть отголоски кошмара, и огляделась вокруг. Ничего не изменилось: все те же серые стены, тусклый свет, просачивающийся сквозь небольшое окно. Я до сих пор заперта в проклятом подвале, пленница человека из вражеской мафиозной организации.

Почему именно сейчас мне приснился тот день, когда я узнала, кто мой отец на самом деле? Неужели близость смерти обостряет чувства, заставляя вновь пережить страшные моменты? Или это знак? Но тогда почему я видела сон о нашей первой и единственной встрече с мальчиком из прошлого? Может, он где-то рядом, и я скоро встречусь с ним? Или это просто жестокая игра измученного разума, рожденная отчаянием и одиночеством?

Я обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Мысли лихорадочно метались, пробуждая робкую надежду, которую я старалась задушить в себе все эти годы. Но как устоять перед воспоминаниями о его сильных руках, о его взгляде, полном решимости защитить меня любой ценой? Глаза защипало, и слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след.

– Где ты, мой защитник? – прошептала я в полумрак, не уверенная, что когда-нибудь узнаю ответ. Сердце сжималось от боли, и я понимала, что больше не могу бороться с воспоминаниями.