Спустя одиннадцать месяцев

– Джулия, черт тебя побери! – выкрикнула я раздраженно, едва мы вышли из машины. – Зачем ты притащила меня в собор Святого Януария? Неужели решила податься в монашки и хочешь, чтобы и я стала послушницей? Я думала, у вас с Рафаэлем все хорошо. Последний раз, когда я вас видела, вы пожирали друг друга глазами!

– Нет, идиотка! – расхохоталась подруга, ее смех эхом разнесся по площади перед собором. – Это сюрприз! Терпение, Марсела. Скоро ты все поймешь.

Я тяжело вздохнула, закатив глаза, но проследовала за ней в собор. Мы вошли в притвор, за которым был пока что пустой и великолепно украшенный зал, мерцающий в свете витражей, а затем Джулия открыла неприметную боковую дверцу, и мы оказались в небольшой комнате… с огромным напольным зеркалом и гримерным столиком, заваленным косметикой. Я замерла на месте, как громом пораженная, когда мой взгляд остановился на белоснежном свадебном платье, которое висело на плечиках.

– Насколько мне известно, и ты, и я уже замужем, – медленно произнесла я, пытаясь осмыслить происходящее. – Что все это значит? Кто-то выходит замуж, а я не в курсе? Если да, то кто? И при чем тут сюрприз? Или… это он и есть?

– И как тебя Алессио только терпит? – наигранно возмутилась подруга, подтолкнув меня в глубь комнаты, ее глаза искрились от веселья. – У тебя же рот не закрывается!

– Джулия, либо ты начинаешь говорить, либо я разворачиваюсь и ухожу, – нахмурилась я, сложив руки на груди, которая, к слову, после рождения детей стала куда пышнее, что, конечно, радовало мужа. – Алессио один дома с детьми.

– Во-первых, дорогая, сегодня твоя свадьба, – торжественно объявила она, ее глаза сияли от восторга, и мне показалось, что подруга готова взлететь от счастья. – Ну, точнее, Алессио решил обновить ваши клятвы. А во-вторых, твои крошки с Раей, другими детьми и целой армией нянь. И, скажу я тебе, это был очень милый поступок с его стороны – собрать всех твоих близких; а маленьких шкодников – кстати, как бы сильно я их всех ни любила, но иногда от них нужно немного отдохнуть – он собрал в самом защищенном доме в Неаполе с кучей охраны, чтобы ты не нервничала, а взрослые могли спокойно разделить с вами праздник.

– Подожди. Что значит «обновить клятвы»? И каких еще близких? Я ничего не понимаю! – Я чувствовала, как меня начинает окутывать паника. – Джулия, объясни мне по-нормальному!

– Марсела, сейчас придут визажисты и помогут тебе собраться, – улыбнулась она, не обращая внимания на мою истерику. – Просто расслабься и наслаждайся.

– Легко тебе говорить, ты-то понимаешь, что здесь происходит! – фыркнула я раздраженно, но, подчиняясь скорее интуиции, чем логике, взяла себя в руки и направилась к платью.

Белоснежное, расшитое тончайшим кружевом, оно казалось… невесомым, словно сотканным из лунного света и утренней росы. Я осторожно прикоснулась к нему кончиками пальцев, и по коже побежали мурашки, предвкушая что-то волшебное.

Две милые девушки, словно феи-крестные, призванные исполнить мои самые заветные мечты, порхали вокруг меня в течение двух часов, превращая… в богиню. Они с ловкостью и профессионализмом, отточенным годами практики, уложили мои непослушные волосы в замысловатую прическу, украсив ее фатой и мерцающими жемчужными шпильками. Нанесли макияж, который искусно подчеркнул мои глаза и скулы, и, наконец, с благоговением помогли надеть платье. Оно село идеально, как будто созданное специально для меня, облегая фигуру и подчеркивая каждый изгиб.

Когда я была полностью готова, девушки вместе с Джулией, бросив на меня последний восхищенный взгляд, оставили меня одну, чтобы и самим подготовиться к церемонии.

Напоследок подруга обернулась, ее глаза были полны нежности и поддержки, и она произнесла:

– Я люблю тебя, Марси. И ни о чем волнуйся, все хорошо. Твой муж все продумал до мелочей. Он… действительно тебя любит.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как ком подступает к горлу, и, как только дверь за ней закрылась, шагнула к зеркалу. На меня смотрела… красивая, сильная, счастливая женщина, которая прошла через ад и вернулась оттуда, закаленная огнем и болью. И что главное, несмотря ни на что, я нашла свою любовь, семью и счастье…

Я пару минут любовалась отражением, позволяя себе насладиться редким моментом спокойствия и тишины, перед тем как…

Неожиданно открылась дверь. Мой взгляд встретился в отражении с… глубокими карими глазами. Такими знакомыми и родными…

– Мика… – выдохнула я с дрожащей улыбкой, обернувшись к брату. – Что ты здесь делаешь? Ты… знал, что Алессио такое провернул?

– Конечно, – засмеялся Микеле, подходя ближе. – Думаешь, как он узнал, что ты мечтала выйти замуж за своего защитника именно в этом соборе, в кругу близких? Это… было твое самое заветное желание, Марси. Я не мог пропустить сегодняшний день. Особенно когда я… не смог быть рядом, когда ты выходила замуж в первый раз…

Он замолчал, отводя взгляд, и я поняла, что брату до сих пор трудно говорить об этом. Мы помирились около девяти месяцев назад, но брат так и не смог до конца смириться с обстоятельствами моего замужества.

– Спасибо, Мика, – тихо произнесла я, обняв брата за талию, прижимая голову к его груди, ощущая тепло его тела и поддержку. – Я… очень рада, что ты приехал.

Микеле мягко отстранился, его рука легла на мою спину. Он посмотрел на меня, и его взгляд был полон нежности и заботы.

– Ты готова обновить брачные обеты, сестренка? Снова сказать «да» мужчине, который, невзирая на всю свою тьму и жестокость, любит тебя больше собственной жизни?

– Всегда, – ответила я, не раздумывая ни секунды. Мой взволнованный голос звучал твердо.

Микеле бережно, почти благоговейно опустил фату на мое лицо, и тонкое кружево защекотало кожу. Мы покинули комнату и немного постояли в притворе. Я знала, что вскоре брат поведет меня к алтарю, и в этот момент почувствовала, как меня переполняет ощущение чего-то сказочного.

Звуки органной музыки, доносившиеся из-за тяжелых дубовых дверей, заставили сердце забиться чаще, ритм отстукивал древнюю, как мир, мелодию любви. Когда двери распахнулись, я на мгновение зажмурилась, ослепленная ярким светом, хлынувшим из зала. Затем, сделав глубокий, дрожащий вдох, я открыла глаза и… забыла, как дышать.

Все мои близкие и родные люди собрались здесь, их взгляды были полны любви и поддержки. А в конце прохода стоял он.

Алессио. Мой муж. Защитник. Любовь всей моей жизни.

Он был одет в полностью черный костюм: идеально скроенный пиджак, облегающие брюки, рубашка из тончайшего шелка и галстук-бабочка, который эффектно контрастировал с белоснежной бутоньеркой из красных пионов на лацкане пиджака, добавляя образу нотку торжественности. Он стоял, гордо выпрямив спину, и его темные, почти черные глаза, полные безумной любви и обожания, не отрывались от меня ни на секунду.

С каждым шагом к нему под звуки торжественной музыки я убеждалась, что готова сказать «да» еще тысячу раз. Я пройду с ним огонь и воду, сгорю в пламени его любви, утону в океане его страсти, возрожусь из пепла, чтобы снова и снова отдаваться Алессио без остатка.

Когда я, наконец, приблизилась к алтарю, чувствуя на себе десятки восхищенных взглядов, Микеле, задержав мою руку в своей чуть дольше, чем требовалось, поцеловал меня в щеку – поцелуй, полный братской любви и гордости. Он передал мою дрожащую ладонь Алессио, и в тот же миг я почувствовала, как все вокруг замерло.

– Ты великолепна, – произнес муж низким голосом, преисполненном обожания.

Его рука была теплой и сильной, а сам он – надежным, как скала. Когда наши пальцы переплелись, по телу будто пробежала обжигающая волна электричества, заставляя каждую клеточку моего существа вибрировать в предвкушении. Алессио не отрывал от меня своих жгучих глаз, и в его взгляде сейчас читалась такая бездонная любовь и нежность, что у меня перехватило дыхание.

– Это должно было произойти еще год назад, – начал мой брат чуть напряженно, смотря на Алессио в упор. – Я должен был стоять перед тобой и угрожать, что, если ты не будешь заботиться о моей сестре, как о самом драгоценном сокровище… если по твоей вине с ее головы упадет хоть один волос, хоть одна слезинка скатится по щеке… я лично вырву тебе сердце и скормлю его псам.

Я почувствовала, как внутри меня все сжалось, но Микеле продолжил, немного смягчившись:

– Но за прошедшее время ты доказал, что Марсела для тебя – приоритет. Ты готов на все, чтобы защитить ее и сделать счастливой. Поэтому большего мне как ее брату и не требуется. Береги ее, Моррети. Будьте счастливы. И всегда любите друг друга столь же сильно, как сейчас…

Алессио молча едва заметно кивнул, выдвинув подбородок и сжав губы в тонкую линию, но в глубине его глаз… я видела благодарность и понимание. Я улыбнулась Микеле, ощутив, как слезы подступают к глазам, и посмотрела на мужа.

– Я бы хотела накричать на тебя за то, что ты не предупредил меня о своем… безумном, невероятном сюрпризе, – прошептала я, глядя на Алессио, моя рука непроизвольно сжала его ладонь. – Но… я слишком сильно люблю тебя, чтобы злиться за подобное. Спасибо, что исполнил мечту… мою и маленькой Марси, которая когда-то, давным-давно, грезила о сказочной свадьбе в старинном соборе…

Моррети довольно ухмыльнулся, а его взгляд потемнел и стал еще более напряженным. Алессио наклонился, и его губы коснулись моей макушки в мягком, нежном поцелуе, который заставил сердце забиться быстрее.

– Я всегда буду исполнять твои мечты, amore mio.

Священник начал церемонию, его голос звучал торжественно и немного приглушенно под высокими сводами собора. Он говорил о любви, о верности, о семье, о трудностях, которые приходится преодолевать вместе, рука об руку, плечо к плечу, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии… И каждое слово отзывалось в душе, находило живой, трепетный отклик в сердце.

Когда настало время произносить клятвы, Алессио, крепко сжав мою руку и глядя мне прямо в глаза, произнес:

– Год назад я дал клятву уважать и защищать тебя от всех бед. Быть рядом в радости и горе, бедности и богатстве, пока смерть не разлучит нас. И я не всегда был идеальным мужем, совершал ошибки, порой… непростительные, причинял тебе боль…

Алессио на секунду замолчал, взгляд его стал проницательным. Я буквально видела борьбу, происходившую в душе мужа. Я знала, как трудно ему даются слова клятвы, как он сражается с внутренней тьмой, стараясь показать мне свои чувства.

– Моя любовь к тебе, Марсела, никогда не ослабевала. Ни на секунду. Она стала только сильнее. Сегодня, стоя перед Богом и нашими близкими, я снова клянусь тебе в этом. И… хочу добавить еще одно обещание – вечной любви, верности и преданности. Клянусь быть для тебя хорошим мужем, заботливым любовником, преданным другом, непоколебимым защитником и… лучшим отцом наших детей. Я клянусь любить тебя, Марсела Моррети, всем своим существом… Всегда. Даже когда весь мир против нас.

Его голос, хриплый от эмоций, затих, и в наступившей тишине я услышала… стук своего сердца. Оно билось так сильно, как будто хотело вырваться из груди и… полететь к нему, к этому мужчине, который стал моей судьбой.

– Алессио, любовь моя, – начала я, голос задрожал от эмоций, которые переполняли меня. – Год назад я стала твоей женой… по принуждению. И с тех пор моя жизнь изменилась навсегда. Тогда… в моих словах не было ни любви, ни доверия, ни… надежды. Я думала, что эти клятвы – ритуал, который ничего не значит… что в конечном счете мы расстанемся, а наша история… обречена на трагический финал. Но судьба распорядилась иначе. – Я сделала паузу, собираясь с мыслями, с чувствами, которые грозились выплеснуться через край.

Мой взгляд встретился с Алессио, и в его глазах я увидела… абсолютное понимание и отражение собственной души. Муж слегка наклонил голову, как будто хотел сказать, что все хорошо, и его поддержка придала мне сил.

– За короткий, но насыщенный и бурный период, что мы вместе, ты показал мне, что такое, когда тебя по-настоящему любят всем сердцем. Что такое всепоглощающая страсть и безоговорочная преданность. Ты научил меня быть сильной, смелой, смотреть в лицо опасности, не дрогнув… и… не бояться показывать свои слабости… тебе. Потому что ты… всегда поймаешь меня, Алессио, и будешь рядом. – Сглотнув, я продолжила, чувствуя, как слезы подступают к глазам: – И хотя наш путь был тернист, извилист, опасен… я ни о чем не жалею. Ведь каждое испытание, которое мы прошли вместе, как и боль, которую мы разделили, радость, которую пережили… только укрепляли связь между нами, делая нашу любовь еще крепче.

Я ощутила, как слезы медленно катятся по щекам, но я не собиралась умолкать. Это же наш момент, и я не хотела упустить шанс.

Взяв себя в руки, я закончила клятву, вкладывая в каждое слово всю свою душу:

– Сегодня, стоя перед Богом и нашими близкими, я от всего сердца клянусь тебе в вечной любви, непоколебимой верности и безграничной преданности. Быть твоей женой, страстной любовницей, верным другом, надежной поддержкой, матерью твоих детей и хранительницей нашего семейного очага. Я клянусь любить тебя, Алессио Моррети, каждой частичкой своей души. Всегда. Даже когда весь мир против нас.

Наши взгляды вновь встретились, и мы обменялись кольцами – теми же самыми, которые носили целый год, символом нашей нерушимой любви. Священник благословил нас, его голос звучал тихо, словно доносился из другого мира.

Алессио, нежно обняв меня за талию, притянул к себе и поцеловал. То был долгий, глубокий, страстный поцелуй, полный любви, обещаний и… надежды на чудесное будущее, которое мы построим вместе.

Когда наши губы разъединились, он произнес:

– Ты не представляешь, как я счастлив, что ты – моя, Марсела.

Громкие аплодисменты гостей и торжественные аккорды органа слились в единую симфонию, которая возвестила о начале новой главы нашей жизни. Главы, наполненной любовью, страстью, и… конечно же, опасностями, которые неизбежно подстерегают нас в суровом мире итальянской мафии.

Я обернулась и посмотрела на нашу семью и друзей. В их лицах я прочитала поддержку и надежду – они готовы идти с нами по извилистому пути. И стоя рядом с Алессио, я точно знала, что мы вместе сможем справиться с чем угодно.