Спустя две недели после того, как Марсела объявила о беременности

Прохладный ветер, напоенный терпким ароматом цветущих апельсинов и солоноватым дыханием Тирренского моря, игриво трепал шелковистые локоны Марселы, когда мы вышли из черного «Мерседеса».

Мое сердце отчаянно билось о ребра, предвкушая то, что должно было произойти сегодня ночью. Мы медленно приближались к массивным, обитым сталью дверям клуба «Инферно» – одного из самых эксклюзивных и порочных заведений во всей Италии, мира темных желаний и запретных фантазий, где границы между реальностью и грезами стирались.

Я не мог жить без контроля, особенно когда дело касалось жены. Она была моим сокровищем, и сегодня я планировал вырвать Марселу из тесных рамок привычного мира и безжалостно затащить в свой, где царили первобытные инстинкты, безусловное подчинение и опьяняющий вкус абсолютной власти.

Когда мы переступили порог БДСМ-клуба, я с жадностью наблюдал за каждым движением Марселы. Мой взгляд скользил по ее изящной фигуре, ловя малейшие изменения в ее мимике. Я видел, как ее глаза, расширенные от смеси удивления и смущения, метались по причудливой игре теней и огней. Она явно была заинтригована атмосферой порока и тайны, которая витала в воздухе.

Я долго вынашивал эту фантазию, смакуя каждую деталь, и не был до конца уверен, что Марсела согласится на подобное. Но тот день в тире, когда я вышел из зоны комфорта, позволил мне реализовать затаенное желание. Когда позже я рассказал ей об «Инферно» и о том, что хочу с ней сделать, Марсела, несмотря на смущение и тревогу, благосклонно приняла мою идею. Я был восхищен. Ведь одно дело – играть со мной дома, вдали от посторонних глаз, и совсем другое – позволить незнакомцам наблюдать, как она теряет контроль в моих руках. Эта смелость и готовность выйти за пределы привычного заставила меня полюбить ее еще сильнее.

Нас встретил приветливый администратор и проводил к уединенному диванчику в общем зале. Отсюда открывался захватывающий вид на сцену, где разворачивалось откровенное представление, наполненное эротизмом и чувственностью. Я заранее забронировал для нас роскошную ВИП-комнату с односторонним зеркальным стеклом, через которое зрители смогли бы наблюдать за нами, оставаясь невидимыми для нас. Но сейчас я решил остаться в зале, чтобы дать Марселе возможность привыкнуть к обстановке, расслабиться и открыть свое сердце новым ощущениям.

– Нравится? – спросил я, наклонившись к ее уху и намерено проводя языком по мочке, наслаждаясь тем, как ее тело вздрогнуло от неожиданного прикосновения.

Мои пальцы скользнули по тонкой талии, притягивая жену ближе. Марсела резко отвернулась, пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по телу, но я чувствовал, как напряглись ее мышцы под моими ладонями.

– Это… неожиданно, – хрипловато ответила она.

Клуб славился не только изысканной атмосферой порока и роскоши, но и строгой конфиденциальностью. У нас с Доменико были свои изломы, и нам нужно было место, где мы могли бы дать волю своим желаниям, не опасаясь последствий. И мы оказались не одиноки в этой потребности. Поэтому много лет назад основали секс-клуб. С годами он обрел известность по всей Европе, и нам пришлось открыть еще несколько филиалов.

Брат, который также ценил контроль, предпочитал изысканное искусство шибари, находя удовольствие в процедуре связывания, однако не испытывая особого сексуального возбуждения. А для меня «Инферно» стал раем, где я мог не просто выпустить пар, но и утолить голод внутреннего монстра и сполна насладиться властью и подчинением.

Приглушенный свет, роскошная мебель из темного дерева, бархатистая мягкость диванов – все здесь дышало чувственностью, создавая идеальную атмосферу для самых извращенных развлечений. Звуки эротичной музыки, переплетаясь с тихими стонами и вздохами, витали в воздухе, как афродизиак.

Обстановка, пропитанная духом чувственности и тайны, должна была пленить Марселу не меньше, чем специальный наряд из тончайшего белого кружева, который я попросил ее надеть под плащ. Мысль о том, как белье облегает ее совершенное тело, как оно подчеркивает изгибы ее бедер и нежную кожу, заставляла кровь бешено пульсировать в висках. Я уже сгорал от нетерпения, желая увидеть румянец на ее щеках, услышать ее сбивчивое дыхание, почувствовать, как жена дрожит в моих объятиях.

– Как ты себя чувствуешь, куколка? – спросил я мягким, обволакивающим, но в то же время властным голосом. – Хочешь что-нибудь выпить, чтобы расслабиться?

Марсела нервно сглотнула, ее глаза, расширенные от волнения, метались по залу, цепляясь за откровенные сцены, разворачивающиеся вокруг. Ее взгляд задержался на паре, сидевшей слева от нас. Мужчина с грубыми чертами лица и огромными руками расслабленно развалился на диванчике, широко раздвинув ноги, и держал цепь, прикрепленную к ошейнику на шее партнерши. Темноволосая девушка, покорно склонившись, самозабвенно ублажала его. Она была полностью обнажена, и даже отсюда я мог заметить, насколько она возбуждена.

Но с тех пор, как в мою жизнь вошла Марсела, подобные зрелища перестали меня трогать. Меня будоражит только жена, лишь ее близость заставляет кровь кипеть.

– Да… – наконец ответила Марсела и посмотрела на другую пару, которая предавалась страсти на сцене, медленно и чувственно сливаясь в единое целое. – Я бы не отказалась от безалкогольного коктейля.

Я ухмыльнулся, довольный ее реакцией, и нежно провел пальцами по ее шелковистой коже от затылка вниз, к плечу. Я чувствовал, как она трепещет от нарастающего возбуждения, как ее кожа становится горячей под моими прикосновениями. Но понимал, что Марселе нужно время, чтобы привыкнуть к атмосфере, к царящему здесь духу раскрепощенности, ведь именно тогда она сможет по-настоящему оценить и прочувствовать, что я для нее задумал.

Жестом подозвав официанта, я сделал заказ – безалкогольный коктейль и бокал виски, идеально подходящий для такого вечера, – и откинулся на спинку дивана, внимательно наблюдая за Марселой. Моя рука дразняще скользнула по ее обнаженному бедру. Она вздрогнула, но не отстранилась, а, наоборот, подалась мне навстречу.

– Моя дорогая жена… скажи, ты хочешь, чтобы кто-нибудь из этих мужчин прикоснулся к тебе? Чтобы они вкусили твою сладость, насладились твоим телом, пока я наблюдаю?

Марсела взглянула на меня, ее глаза, потемневшие от страсти и блестящие, как два драгоценных камня, встретились с моими. На губах играла соблазнительная, дразнящая улыбка.

– Чтобы ты залил тут все кровью из ревности и испортил нам вечер? – промурлыкала она. – Нет уж, caro. Мне гораздо интереснее то, что ты для меня приготовил. Твои фантазии куда более… захватывающие.

– Ты же знаешь, я сделаю для тебя абсолютно все. Только скажи, чего ты хочешь, mia regina[18].

– Нет, Алессио, – уверенно ответила она, ее взгляд не отрывался от моего. – Сегодня твой вечер. И поверь, мне достаточно только тебя.

Я почувствовал глубокое удовлетворение. Притянув Марселу к себе, я нежно, почти благоговейно поцеловал в висок, вдыхая аромат ее волос.

– Тогда подготовь себя для меня.

– Ты… хочешь, чтобы я трогала себя здесь? У всех на виду?

– Да, mia cara, – подтвердил я, ласково погладив пальцем ее щеку и обводя контур ее губ. – Покажи всем присутствующим, как ты извиваешься от наслаждения, как горит твое тело. И какой я счастливчик, которому досталась такая развратная и покорная жена.

Не спеша Марсела кивнула и откинулась на спинку дивана, разводя ноги в стороны. Ее рука исчезла под тонкой тканью плаща. Не в силах сдержаться, я сжал ее бедро, мои пальцы впились в ее бархатистую кожу, оставляя следы, которые, без сомнения, скоро превратятся в синяки.

– Да, бабочка, вот так… Покажи всем, какая ты хорошая девочка, как умеешь доставлять себе удовольствие.

Марсела, подчиняясь моему приказу, начала неспешно поглаживать себя сквозь тонкую, прозрачную ткань белья. Ее движения вначале были неуверенными и робкими, но постепенно становились все смелее. Глаза, затуманенные пеленой страсти, были прикованы к моим, жадно ища в них одобрения, поддержки, подпитки для разгорающегося внутри пламени.

Я наблюдал за ней, как кобра, гипнотизируемая игрой флейты, наслаждаясь ее красотой, покорностью, расцветающей на моих глазах чувственностью. Каждый ее вздох или стон, срывающийся с приоткрытых влажных губ, отдавался эхом в моей душе, разжигая во мне всепоглощающий пожар желания.

– Молодец, дорогая, – одобрительно произнес я, не в силах скрыть возбуждения. – Не стесняйся. Покажи, на что ты способна.

Марсела окончательно сбросила с себя оковы сдержанности. Ее движения стали резкими, отчаянными, а стоны, все громче и откровеннее. Большинство гостей уставились на нее с неприкрытой похотью, что наполнило меня злорадным удовлетворением.

Моя жена – самая желанная женщина в этом проклятом клубе, богиня, сошедшая с Олимпа в храм порока. А все они – жалкие смертные, которые могут только мечтать о ней и о том, чтобы прикоснуться к ее совершенству.

Мышцы Марселы напряглись, губы задрожали, а глаза закатились от наслаждения. Она была на грани, на самом пике, балансируя на острие экстаза, и это зрелище опьяняло.

– Еще, любимая. Ты такая красивая, когда трогаешь себя, – прохрипел я, с трудом сдерживая рвущегося наружу зверя. – Покажи им, как сдаешься наслаждению.

В тот же миг к нашему столику подошел официант с напитками. Его похотливый взгляд скользнул по раскрасневшемуся лицу Марселы, по ее разгоряченной плоти, и в его глазах мелькнуло неприкрытое желание. Он поставил бокалы на стол и, вместо того чтобы сразу уйти, наклонился к Марселе.

– Синьора, вы восхитительны, – прошептал он с самодовольной, приторной улыбочкой, практически касаясь ее плеча своим телом. – Разрешите мне позже принести вам еще что-нибудь? Может быть, нечто особенное, только для вас?

Внезапно внутри меня что-то оборвалось. Мир вокруг померк, а темная, обжигающая волна ревности захлестнула меня с головой. Я вскочил на ноги, схватив официанта за воротник и, не раздумывая, наотмашь ударил кулаком в лицо. Раздался болезненный хруст ломающихся костей, взвизг боли, который сразу же потонул в звоне разбитого бокала.

– Тебе что, ублюдок, жить надоело?! – рявкнул я, мой голос, искаженный яростью, прокатился по залу, заставляя всех замолчать. – Кто тебе, ничтожество, разрешал прикасаться к ней своими грязными лапами?! Она – моя!

– Остановись! – вскрикнула Марсела с тревогой.

Но я не обратил на нее внимания. Я был слишком поглощен бушующей яростью и пламенем ревности, которое пожирало меня изнутри, превращая в дикого хищника.

– Убирайся! – взревел я, посмотрев на официанта и швырнув его на пол. – И чтобы глаза мои тебя здесь больше не видели! Если еще хоть раз посмеешь приблизиться к моей жене, я лично вырву тебе язык и скормлю его крысам!

Этот жалкий идиот, потирая окровавленный распухший нос, моментально ретировался, спотыкаясь и нервно оглядываясь, как испуганный щенок. Взоры гостей, полные смеси страха и нездорового любопытства, были прикованы ко мне и к моей жене. Я ощущал их на себе, но мне было наплевать.

Сейчас весь мой мир сузился до одной точки – до Марселы.

Она сидела, откинувшись на спинку дивана, ее грудь часто вздымалась, на щеках играл яркий румянец, а в глазах читалась смесь страха и… восхищения. Эта мысль, как молния, пронзила мозг, заставив сердце забиться чаще и сильнее. Она наслаждалась демонстрацией моей власти и ревности, и это осознание странным, извращенным образом успокоило меня, притупило ярость, заменив ее сумрачным удовлетворением.

Я резко схватил Марселу за подбородок, мои пальцы впились в ее нежную кожу, вынуждая ее посмотреть на меня.

– Выпей, – процедил я. – Тебе нужны силы. Ночь только начинается. Но не забывай, что ты – моя, Марсела! И если кто-нибудь еще позволит себе лишнего, я убью каждого из них, наслаждаясь их страданиями. А потом… – Я наклонился к ней и прошептал на ухо: – …займусь тобой, пока буду в их крови.

Я схватил один из бокалов и грубо поднес к ее губам. Марсела, подчиняясь моему приказу, сделала глоток, и капля персикового сока заблестела на ее припухших алых губах. Я медленно и ласково скользнул по ним большим пальцем, смахивая драгоценную каплю.

– Хорошая девочка, – произнес я, уголок моих губ дернулся в жестокой усмешке. – А теперь пойдем. Нам пора.

Я крепко сжал ее ладонь, переплетая наши пальцы, и повел Марселу сквозь толпу, игнорируя заинтересованные взгляды, в которых читался испуг и зависть. Каждый шаг приближал к тому, что ждало нас впереди, и я чувствовал, как напряжение возрастает.

Мы прошли сквозь бархатные портьеры, оставляя позади шум и дым зала, и оказались в длинном, тускло освещенном коридоре. Здесь было тихо, лишь изредка доносились приглушенные звуки музыки и отдаленный гул голосов, создавая атмосферу таинственности и предвкушения. А приятный полумрак вокруг нас подчеркивал интимность момента.

Я остановился перед массивной дубовой дверью, на которой был вырезан герб нашей семьи – черный ворон с распростертыми крыльями, символ власти, силы и безжалостности. Достал ключ – холодный металл приятно охладил разгоряченную ладонь – и с тихим щелчком вставил его в замочную скважину. Повернув, я услышал зловещий скрип двери, которая отворилась, открывая перед нами мою «игровую».

В центре комнаты, подобно алтарю для темных ритуалов, стоял круглый стол, на котором были разложены инструменты нашего наслаждения: веревки, игрушки, ножницы, гели. На стенах висели картины, написанные маслом, с изображениями связанных женщин, их лица искажены экстатическими гримасами страдания и наслаждения. А в углу возвышалась кровать с черным шелковым постельным бельем.

Я посмотрел на Марселу и увидел в ее глазах, расширенных от возбуждения, отражение той же жажды, что горела во мне. Под распахнутым плащом виднелось изысканное кружево белья, облегающее ее стройное тело, и желание ударило с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание.

– Добро пожаловать, cara, – прохрипел я и притянул ее к себе, вдыхая дурманящий аромат ее волос. – Ты готова отдаться мне без остатка, Марсела?

Она не ответила, лишь со вздохом прильнула ко мне, что было красноречивее любых слов. Марсела была более чем согласна отдаться во власть моей темной стороны. Ее дыхание стало частым и прерывистым, тонкая жилка запульсировала на ее изящной шее, губы приоткрылись в немом ожидании.

Я провел ладонью по ее спине, чувствуя под тончайшей тканью изгибы тела. Мои пальцы задержались на талии, слегка сжимая кожу, и я услышал тихий, сдавленный стон, вырвавшийся из ее груди.

Не говоря ни слова, я подхватил ее на руки. Марсела была невероятно легкой, практически невесомой в моих объятиях. Я понес ее к кровати, аккуратно опустил на пол и начал снимать с нее плащ. Спустя несколько мгновений тот скользнул по ее плечам, обнажая хрупкие ключицы, полную соблазнительную грудь, плоский живот и кружевное белье.

Прекрасная… как падший ангел, спустившийся в пекло ада.

– Ты божественна, Марсела, – с восторгом произнес я и ощутил неистовую похоть, которую пока что сдерживал, помня о ее состоянии. – Скажи мне, чего ты хочешь.

Глаза Марселы заволокло дымкой желания, и она закусила нижнюю губу. Этот, казалось бы, невинный жест стал последним ударом по моему самоконтролю, окончательно лишив меня рассудка.

– Я хочу… чтобы ты взял меня, Алессио. Сейчас. Не мучай меня ожиданием…

Мои пальцы нежно скользнули по ее щеке, медленно перемещаясь к шее. Спускаясь все ниже, к груди, чувствуя, как набухают соски под моими прикосновениями. Ее дыхание участилось еще больше. Я уже не мог сдерживать рвущуюся наружу страсть. Наклонился и жадно поцеловал ее, на сей раз грубо, требовательно, впиваясь в губы, желая впитать ее всю без остатка.

Она застонала, выгнулась дугой, откликаясь на мою жадную ласку всем своим существом. Ее пальцы впились мне в плечи, сжимая кожу. Я осторожно уложил Марселу на кровать, ее белое белье ослепительно выделялось на фоне черной простыни.

Взял со стола одну из приготовленных шелковых веревок и обвязал ее запястья, крепко, но не слишком туго, стараясь не причинить жене боли. Я чувствовал, как натягиваются петли, как воздух вокруг нас сгущается и накаляется до предела. Затем, смакуя момент абсолютной власти, аккуратно связал ее лодыжки, разведя ноги.

Марсела лежала передо мной, связанная, беззащитная, полностью во власти моей темной воли. Ее глаза, в которых полыхало возбуждение, не отрывались от меня и жадно ловили каждое движение. Она затаила дыхание, безмолвно вопрошая, что я сделаю с ней дальше. И в этом была своя, особая, извращенная прелесть. Я точно не собирался разочаровывать жену.

Взяв со стола ножницы, быстро избавил от ее трусиков и лифчика.

– Как бы мне ни нравился вид тебя в белье, сейчас оно нам точно не понадобится, – прорычал я низким голосом. – Наши зрители не зря заплатили деньги. Они просто обязаны увидеть тебя во всей красе, насколько ты идеальна.

Я губами обвел каждый миллиметр ее тела, начиная от шеи, покрывая кожу горячими поцелуями, спускаясь все ниже. Поцеловал грудь, взлелеял ее соски языком, втягивая их и играя с ними. Марсела подалась навстречу, ее голова запрокинулась, а сама она часто задышала. Я продолжил спускаться ниже к животу, дразня и наслаждаясь ее нетерпением.

Марсела застонала громче, ее тело задергалось в шелковых путах. Она отчаянно пыталась дотянуться до меня, ее пальцы судорожно скребли изголовье кровати, оставляя царапины на темном дереве. Но прочные веревки надежно удерживали ее, подчеркивая беспомощность Марси и мою абсолютную власть над ней. Я посмотрел ей в глаза и увидел в них мольбу, отчаянно смешанную с безудержным желанием.

– Алессио, пожалуйста… не мучай меня…

– Хорошая девочка… – промурлыкал я, наклонился к ней и провел языком по шее, впитывая вкус ее кожи. – Ты ведь знаешь, что мне от тебя нужно, cara. Как вынудить меня дать тебе то, чего ты так страстно хочешь.

– Прикоснись ко мне… – выдохнула она и содрогнулась от нетерпения. – Ты мне нужен… Все, что угодно. Только не заставляй меня ждать…

Я ухмыльнулся, довольный ее покорностью и сладким предвкушением. Моя рука снова скользнула между ее ног, вызвав у нее протяжный, полный наслаждения стон, который эхом отразился от стен комнаты.

Она выгнулась навстречу моим движениям, ее тело дрожало от нетерпения, желая большего. Но я резко отстранился, оставляя ее пылать в огне неудовлетворенности. Взял со стола небольшую игрушку и гель, вернулся на кровать, к своей жертве, измученной ожиданием и жаждущей прикосновений.

– Я обещал тебе, Марсела, что однажды возьму тебя везде. Но сначала… тщательно тебя подготовлю.

Встретившись с ее затуманенным страстью взглядом, я увидел в нем борьбу – первобытный страх перед неизвестным сплетался со жгучим любопытством и желанием испытать новые запретные ощущения. Она знала, на что я способен, равно как и то, что мои обещания не пустые слова. И это одновременно пугало и возбуждало ее.

Я нанес немного геля и осторожно начал готовить Марселу. Мои движения были размеренными и аккуратными, но Марсела все равно дернулась.

– Расслабься, cara, – произнес я мягким и успокаивающим тоном. – Доверься мне.

Я прижался к ней, целуя ее шею, плечо, вдыхая аромат волос. Мои руки гладили ее бедра, успокаивая, подготавливая и отвлекая. Не прерывая ласк, я начал воплощать задуманное. Марсела вздрогнула, тело пронзила судорога, и она тихо захныкала.

– Тише, mia amore, – прошептал я, целуя ее в висок. – Все хорошо. Я не причиню тебе боли, которую ты не сможешь вынести.

Я медленно продолжил, чувствуя, как она сопротивляется, но, подчиняясь моей воле, расслабляется. Стоны Марси становились все громче, но в них уже не было страха и дискомфорта, только чистое наслаждение. Закончив, я слегка отстранился, чтобы насладиться видом.

– Нравится? – сипло спросил я, наблюдая за ее реакцией.

Она не ответила, лишь закрыла глаза. Ее грудь часто вздымалась, а по щекам текли слезы боли и блаженства. Я знал, что этот момент и смесь унижения, и экстаза навсегда отпечатается в ее сознании.

Отстранившись, я быстро стянул с себя всю одежду. Взял со стола другую игрушку, и Марсела вскрикнула, когда я включил ее и прижал к чувствительным точкам. Ее тело пронзила судорога, а пальцы конвульсивно сжались. Я наблюдал за ее реакцией: лицо исказилось от наслаждения, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Плавно увеличивал мощность вибратора и стоны Марси становились надрывнее, переходя в крики, полные безудержного удовлетворения. Она теряла контроль, ее глаза закатились, а голова откинулась назад.

Я поудобнее устроился между ее ног, приподняв бедра для лучшего доступа. Перехватил игрушку левой рукой, не прекращая дразнить Марси, а правой подготовил себя и не спеша придвинулся к ней.

Тихий, отрывистый стон сорвался с ее губ, глаза расширились от боли, она инстинктивно попыталась отстраниться, но я крепко удерживал за бедра, не давая ей сдвинуться ни на миллиметр.

– Расслабься для меня, любимая. Тебе понравится, обещаю.

Я замер на мгновение, давая ей возможность, хоть и ничтожную, привыкнуть к острой боли, к ощущению вторжения в ее запретную, сакральную зону. Потом одним плавным, но мощным движением, я полностью подчинил ее себе. Тело Марси пронзила судорога, из горла вырвался возглас, полный муки и зарождающегося наслаждения.

Я начал медленно двигать бедрами, упиваясь ее беспомощностью и абсолютной зависимостью от меня. Игрушка продолжала свое дело, посылая волны удовольствия. Комната наполнилась звуками нашей страсти: ее хриплыми, рваными стонами, моим сдавленным дыханием, звуками наших тел, сливающихся воедино.

Постепенно я начал терять контроль над собой, и отдался инстинктам, жажде обладания и власти над Марселой. Ее крики становились все громче, когда она приближалась к пику.

И вдруг сквозь пелену страсти до меня донеслись другие стоны, доносящиеся из-за зеркального стекла. Нашим зрителям определенно нравилось представление. Они жаждали этого зрелища, как и ее боли, наслаждения, унижения. И это подстегнуло меня еще больше.

– Слышишь, дорогая? – прорычал я Марселе на ухо, вгрызаясь в ее нежную шею и оставляя на коже багровые отметины. – Им нравится. Они хотят увидеть, как ты сдаешься. Как извиваешься, как кричишь от наслаждения. Не разочаровывай их. Дай им то, чего они хотят. Покажи им, как ты хороша.

Мы потерялись друг в друге. Я шептал ей на ухо грязные, вульгарные слова, которые рвались из самой глубины моей грешной души. Наша страсть разгоралась все ярче. Каждое движение, стон, прикосновение – все это было проявлением темной, извращенной страсти, сплетенной из боли и наслаждения, из власти и подчинения.

Марсела вскрикнула и задрожала, как в лихорадке, а я продолжал безжалостно двигаться, не давая ей передышки, толкая ее дальше, за грань того, что она считала возможным вынести. Я почувствовал, как напряжение нарастает в моем собственном теле. И отдался этому чувству, позволяя себе утонуть во всепоглощающем наслаждении.

С хриплым звериным рыком я начал толкаться еще яростнее, еще глубже, теряя контроль над собой, и излился в нее горячей пульсирующей волной, заполняя ее до краев.

В этот момент не существовало ничего, кроме нас двоих и нашей порочной любви. Мы были единым целым, связанные узами, которые невозможно разорвать. Вместе горели в адском огне, не думая о последствиях, не заботясь о завтрашнем дне. Все, что имело значение, – это здесь и сейчас.

Через несколько секунд я нехотя отстранился. Стоны из-за стекла стихли, сменившись шепотом, возбужденным смехом и аплодисментами. Я перевел взгляд на Марселу. Она лежала на подушках, совершенно без сил. Глаза были закрыты, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, на которых блестели слезы боли и наслаждения.

Я наклонился и, откинув прядь влажных, прилипших ко лбу волос, нежно и трепетно поцеловал в лоб. Ее кожа, пылающая от пережитой страсти, пахла солью пота и чем-то неуловимо сладким, интимным, что было присуще только ей.

– Ты была великолепна, бабочка, – прошептал я, мой голос был низким от пережитых эмоций. – Превзошла все мои ожидания. А теперь отдохни немного. Я скоро вернусь. Наше представление еще не закончено.

Ее губы дрогнули в слабой измученной улыбке, и в ней было столько покорности и слепой веры, что у меня перехватило дыхание.

– Я люблю тебя, Марсела, – пророкотал я тихо. Наклонился и нежно поцеловал ее еще плоский животик, ощущая под ладонью трепет новой жизни. – И наших малышей. Больше всего на свете.

Она встретила мой взгляд, и в ее глазах я увидел отражение своих чувств, как в глубоком озере, где каждая волна была полна нежности и преданности.

– И я тебя люблю, Алессио, – прошептала она с легкой улыбкой. – Делай со мной все, что хочешь. Я вся твоя…