Алессио вышел из машины, его движения хоть и казались плавными, но я уловила напряжение в его плечах и сжатых челюстях. Он быстро, почти автоматически поправил пиджак, но это было не просто элегантным жестом, а проверкой оружия, инстинктивной подготовкой к возможному столкновению. Острым взглядом он просканировал территорию, оценивая любую угрозу. Неторопливо обогнув капот, Алессио открыл дверь и протянул мне руку. Я приняла ее, чувствуя, как его пальцы сжимают мои, и изящно вышагнула из автомобиля. Муж сразу же собственнически обнял меня за талию, прижимая к себе ближе, чем обычно, и повел к массивным воротам.

Свободная рука инстинктивно легла на кобуру, а тело уже было готово к мгновенной реакции в случае угрозы.

– Кстати, я уже говорил тебе, как ты красива? – прошептал он мне на ухо.

– Да, пару раз, – улыбнулась я. – Но мне все равно приятно это слышать.

Когда мы приблизились к воротам, из-за них выскочил солдат, которого я моментально узнала.

– Синьорина де Лука? – удивленно выпалил Давиде, его глаза расширились, но, когда его взгляд упал на Моррети, пальцы солдата метнулись к пистолету на бедре.

– Давиде, вижу, ты узнал Алессио, – спокойно произнесла я, однако в моем ровном голосе прозвучала стальная нотка. – Это мой муж.

Я почувствовала резкий прилив сил, и вот так по щелчку пальца из хрупкой девушки, какой меня видели только близкие, я превратилась в сильную, уверенную в себе женщину.

Солдат замялся, очевидно не зная, как реагировать на ситуацию. Мне даже стало его немного жаль.

– Простите, синьора, но я… я не могу вас пропустить, точнее вашего мужа, пока не получу разрешение от босса, – нервно пробормотал он, его рука все еще оставалась на пистолете.

Я кивнула, наигранно рассматривая свои ноготки. Внутри меня все кипело, но внешне я оставалась спокойной.

Алессио, не переставая сканировать обстановку, усмехнулся и прошептал:

– Какая у меня дерзкая женушка.

Я одарила его прищуренным взглядом, недовольно цокнув языком.

– Сейчас не самое лучшее время для игр, муженек. Я не уверена, что отец разрешит тебе пройти или не попытается сразу убить на месте.

– Пусть попробует, – ответил Алессио с самодовольной ухмылкой, его глаза сверкнули опасным блеском. – Может, именно я буду тем, кто пустит пулю ему в лоб.

Я неодобрительно поморщилась. Конечно, я понимала, что вражда между нашими кланами тянется уже много лет, но отчаянно надеялась, что сегодня она не выльется в открытое столкновение. И все же в глубине души знала, что все может измениться в любой момент, после одного неправильного слова…

Спустя пару минут Давиде вернулся, и по его лицу было ясно, что дела обстоят не самым лучшим образом.

– Я не могу вас пропустить, но босс сейчас присоединится к вам.

– Да вы что, издеваетесь надо мной? – возмущенно выкрикнула я. – Я не могу пройти на территорию своей виллы?

Алессио тихо рассмеялся, за что снова получил сердитый взгляд.

– Простите, синьорина де Лука, точнее синьора Моррети, но это приказ босса, – проговорил Давиде, виновато опустив глаза.

Я покачала головой и махнула рукой, отпуская его. В целом я не была удивлена и понимала, почему Давиде так поступает. Если ему дорога собственная жизнь, он не пойдет против капо.

Но теперь я не смогла сохранить невозмутимость и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая возмущение. Алессио, к счастью, молчал, но я знала: дело вовсе не в том, что ему нечего сказать, – муж оценивает обстановку, сканируя солдат, что окружали нас о всех сторон с оружием наготове. По гравию раздался тяжелый хруст шагов. Отец. Он остановился напротив, смерил Алессио ненавистным взглядом и только после этого обратил свое внимание на меня. Я искала в его глазах облегчение. Тревогу. Хоть что-то, что говорило бы о радости видеть меня живой. Но вместо этого он смотрел на меня как на предательницу, которая сама шагнула в объятия врага. И я вдруг отчетливо поняла, что его больше волнует не моя жизнь, а уязвленная честь.

– У тебя еще хватило наглости приехать сюда? – процедил отец сквозь зубы, одарив меня взглядом, полным презрения.

Прежде чем я успела открыть рот, мой муж молниеносно заслонил меня своей широкой спиной.

– Как ты смеешь так разговаривать с ней? – гневно рявкнул Алессио. – Она твоя дочь, старый ублюдок!

– Марсела больше не моя девочка, а предательница, – сухо ответил папа. – Она выбрала сторону врага и отвернулась от семьи.

В этот момент, как будто очнувшись от оцепенения, я почувствовала, как внутри меня вспыхнула ярость, сжигая все на своем пути. Боль от его слов была невыносима, слезы жгли глаза, но я стиснула зубы, стараясь сохранить внешнее спокойствие. Выпрямившись, я отошла от Алессио и встала рядом, плечом к плечу, чувствуя молчаливую поддержку мужа.

– Я никого не предавала, папа, – ровно и твердо заявила я. – Меня похитили, а ты отказался пойти на уступки, чтобы спасти меня.

– Почему я должен был отдавать территорию ради тебя? – отрезал он, в его интонациях не чувствовалось даже тени отцовской любви, только расчет и непоколебимость.

– Потому что мы семья? – Голос дрогнул, и я ощутила, как слезы снова застилают глаза.

Я не узнавала своего отца, любившего меня. Теперь передо мной был жесткий, не способный на прощение человек.

– Да, в тебе течет кровь рода де Лука, но ты больше не одна из нас. Тебя учили сражаться с самого детства. Ты искусно владеешь различными видами единоборств, а с оружием управляешься лучше, чем большинство моих солдат. Но ты позволила украсть себя и не убила своего проклятого похитителя.

Анджело покачал головой, презрительно кривя губы. Будто само предположение о моей слабости вызвало у него физическую боль.

– Моя дочь не сдалась бы так легко, – прошипел папа, каждое слово было как удар кнута. – Она бы выпустила всю обойму, использовала любое оружие, лишь бы вернуться домой. И уж точно не вышла бы замуж за врага!

Его речи были пропитаны таким презрением, что я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

– Ты знал? – выдохнула я, не в силах поверить, что отец, который должен был быть для меня опорой, позволил такому случиться.

– Конечно, – холодно ответил он, однако в спокойном тоне слышалась кипящая ярость. – Как только Доменико сообщил, что ему известно о твоем местонахождении, я все проверил. И первое, о чем мне доложили, – ваша проклятая свадьба и медовый месяц в Венеции. Ах да, и твоя жалкая, смехотворная попытка сбежать от этого выродка.

– Значит, ты был в курсе, что я сбежала и хотела вернуться? И все равно считаешь меня предательницей?

– Ты осталась с ним, Марсела, несмотря на то, что он Моррети.

– Потому что я люблю его! – истерически выкрикнула я в ответ в отчаянии. Слезы, наконец, прорвали плотину, горячими ручьями стекая по щекам. – Потому что он – тот самый мальчик!

– Марсела, очнись! – Отец приблизился, лицо приобрело неестественно белый оттенок. Он оскалился, глаза горели ненавистью, прожигая меня насквозь. – Я всегда знал, что за мальчишка спас тебя в тот день от хулиганов! Как думаешь, почему он так и не появился? Я не мог позволить тебе спутаться с отродьем Моррети!

Прежде чем я успела осознать всю глубину предательства, Алессио бросился на моего отца, сбивая его с ног. Глухой рык, вырвавшийся из груди мужа, был похож на рычание раненого зверя. Это был взрыв накопленной ярости, всех лет боли и мучительных поисков.

В тот момент он не был моим Алессио, скорее монстром, выпущенным на волю, чтобы отомстить. Я видела, как его кулаки впечатываются в лицо моего отца, превращая то в кровавое месиво. Слышала оглушительный хруст костей, который смешался со звуком удара плоти о плоть. И ничего не сделала, чтобы остановить это безумие. Просто молча наблюдала за ними.

Несмотря на седину в висках и глубокие морщины, Анджело обладал силой опытного бойца: мышцы, закаленные годами жестоких сражений, напряглись. Он попытался перекатиться, но Алессио был неумолим. Новый удар, еще более сильный, пришелся точно в солнечное сплетение. Анджело резко выдохнул и согнулся, как сломанная ветка. Кровь хлынула из разбитой губы, стекая по подбородку, образуя темнеющую лужицу на пыльной земле.

– Ты чертов кусок дерьма! – рявкнул Алессио, его голос стал хриплым от злости, от боли за меня, за нас. А лицо, искаженное гневом, было страшным и прекрасным одновременно. – Двенадцать лет я искал ее из-за твоего больного эго и проклятых манипуляций! Потому что ты решил поиграть в бога! Как ты мог так поступить с собственной дочерью?! Разбить ей сердце и лишить ее выбора?! Она – лучшее, что могло случиться в твоей жизни! А ты разрушил ее шанс на счастье своими гребаными руками!

Анджело, стиснув зубы, выплюнул кровь, смешанную со слюной – его глаза, полные гнева и израненной гордости, встретились со взглядом Алессио. Старик, невзирая на боль и унижение, сохранял остатки железного характера. Его достоинство, придавленное бешенством Алессио, не сломалось полностью.

– Ты… еще заплатишь… мерзкое отродье, – просипел отец, голос был слабым, но в нем все еще присутствовала угроза. Рука, трясущаяся от боли и ярости, потянулась к пистолету, заткнутому за пояс брюк.

Алессио, предугадав движение, вновь припечатал Анджело к земле.

– Заплачу? – безжалостно усмехнулся Алессио. – Я провел более четырех тысяч ночей без нее. Но теперь не пройдет и дня, который Марсела проведет, не чувствуя себя любимой, защищенной и чертовой королевой, которой она и является! А ты, тварь, будешь гнить на своем мнимом троне, пока тебя не свергнет собственный сын или один из твоих многочисленных врагов. Ты сдохнешь в одиночестве, потому что, черт подери, потерял самое светлое создание, которое любило тебя искренне своим огромным сердцем!

Слезы текли по моим щекам, сердце безумно билось в груди, я была в ужасе, но одновременно ощущала странное облегчение. Я видела в глазах мужа не только ненависть к врагу, но и такую глубину любви и нежность по отношению ко мне, что у меня перехватило дыхание. И сквозь бурю эмоций я поняла: я сделала правильный выбор. Моя жизнь – в руках этого мужчины, который защищает меня даже от вероломного отца.

Они продолжили драться и привлекли внимание присутствующих гостей. И конечно же, солдат: те сгруппировались вокруг, направив оружие на Алессио. Но он и Анджело постоянно кружились, меняя позиции, что делало выстрел опасным: риск случайно задеть босса был слишком велик. Воздух, в котором витал запах крови и пота, накалился.

Собрав всю волю в кулак, я громко закричала. На мгновение Алессио отвлекся, его яростный взгляд скользнул в мою сторону. Но этого хватило отцу, чтобы сделать свой ход. Мощный удар пришелся в челюсть Алессио.

Голова моего мужа откинулась назад, тело содрогнулось, но он удержался. Кровь сочилась из разбитого рта, стекая по подбородку на землю. Металлический запах смешался с ароматом жасмина и других цветов, собранных в изысканные композиции возле ворот виллы.

Отец, пользуясь замешательством Алессио, попытался скинуть его с себя. Но прежде чем он успел окончательно перехватить инициативу и вновь нанести ответный удар, раздался оглушительный выстрел.

Все замерли. Я обвела взглядом всполошившихся гостей, ища источник звука. И тогда заметила, как к нам приближался Микеле в строгом черном смокинге, ведя под руку Серафину в облаке белоснежных кружев. Ее осунувшееся лицо было единственным изъяном в идеальной картине жениха и невесты.

Гости в ярких праздничных одеждах всполошились.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – рявкнул Микеле, и над тугим воротником его рубашки тяжело запульсировала вена.

Я бросилась к брату, но застыла как вкопанная, когда увидела пистолет в его руке, направленный прямо на меня. Металл блеснул под ярким неаполитанским солнцем. Я почувствовала, как дрожь пробежала по телу, как холод пронзил меня до костей.

– Мика… пожалуйста, убери пистолет, – прошептала я, слезы текли по щекам, смывая остатки макияжа.

Брат покачал головой, игнорируя мой умоляющий взгляд. Вместо того чтобы выполнить просьбу, он ухмыльнулся и прицелился в Алессио.

– Так вот кто твой «защитник», – презрительно прошипел Микеле, его голос буквально сочился ядом. – Марсела, зачем ты приехала сюда и притащила врага на нашу территорию?

– Это больше не ее дом! – взревел Анджело, забыв о боли, о своих ранах и даже о противнике.

Алессио, воспользовавшись шансом, вырвался из хватки моего отца, быстро поднялся и шагнул ко мне. Однако он не успел дотронуться до меня – раздался еще один выстрел.