По возвращении домой, когда мы наконец вошли в гостиную, я резко вырвала руку и встала напротив мужа.

– Что ты затеял, Алессио? – рявкнула я, с трудом сдержав дрожь в голосе. – К чему эти гребаные игры? Хотел проверить меня? Отлично! Пытался доказать, что ты сильнее и умнее? Окей! Просто, черт подери, скажи уже, ради бога, что тебе нужно от меня, и давай покончим с этим!

Он, не спеша, направился к бару у окна, за которым раскинулся ночной город. Налил себе виски, наблюдая, как янтарная жидкость льется в граненый бокал.

– Мне нет нужды проверять тебя, дорогая жена, – спокойно произнес он, делая глоток. – Но признаюсь, приятно убедиться в своей правоте.

Я стиснула зубы, чувствуя, как мой гнев снова вспыхивает.

– Просто скажи, что тебе нужно от меня! – проговорила я, опускаясь на мягкий кожаный диван. – Что я должна сделать, чтобы ты отпустил меня? У вас с Доменико есть план против моего отца. Вы собирались использовать меня, но у вас не получилось. Что дальше? Что еще вы придумали? Или мне следует раздвинуть для тебя ноги, выкрикнуть твое имя, чтобы ты еще раз убедился, что можешь переспать с принцессой Каморры и самоутвердиться?

Его глаза сузились, и на мгновение в них промелькнуло что-то неистовое. Алессио поставил бокал на стол с такой силой, что я подумала: стекло точно треснет.

– Поверь, это совершенно не то, что мне надо, – ответил он, глядя в одну точку. – Даже если ты раздвинешь свои длинные ножки, и я трахну твою сладкую киску, твои старания не искоренят тебя из моей системы. И меня – из твоей, если уж на то пошло.

Я застыла, пытаясь осмыслить услышанное.

– Почему? – прошептала я, искренне сбитая с толку. Он явно что-то недоговаривал, и как же мне надоели его чертовы тайны. – Да, мы женаты, но всего лишь на бумаге. И, смею тебе напомнить, ты сам сказал, что я для тебя – дочь врага.

Внезапно звон разбитого стекла прорезал тишину комнаты как гром среди ясного неба. Алессио швырнул бокал в стену, и тот разлетелся на сотни сверкающих осколков, рассыпавшихся по полу. Муж крепко сжал руки, его плечи напряглись, а в глазах вспыхнули ярость и голод, подобные пламени, бушующему в бездонной тьме ада.

– Потому что я вижу в тебе нечто большее, чем просто похоть, куколка! – проревел он, и голос Алессио завибрировал от переполняющих его эмоций. – Но для тебя я – член вражеской организации! А я хочу от тебя большего, черт возьми!

Его слова обрушились на меня, как лавина, застигнув врасплох. Я поднялась на ноги, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Несмотря на внутренние предостережения и голос разума, который велел мне остановиться, я осторожно приблизилась к мужу. Он был как бомба замедленного действия, и один неверный шаг мог разрушить все.

Но по какой-то необъяснимой причине я не особо боялась его. Меня охватил необъяснимый кураж или, возможно, безрассудство.

И я сделала то, что внутренний голос строго запрещал, – нажала на его кнопки.

– Что ты хочешь от меня, Алессио? – тихо спросила я, пытаясь сдержать предательскую дрожь в голосе. – Если это не часть твоей игры, тогда что?

– Ты не поняла? – прошептал он, склонив голову набок. – Я хочу тебя. Не как инструмент, не как средство для достижения цели. А тебя – настоящую.

Мое сердце замерло, а затем забилось еще сильнее, если это вообще возможно. Я пыталась найти в глазах мужа ложь или хотя бы тень притворства, но видела только чистую искренность и глубоко скрытую боль.

– Зачем тогда это? – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Зачем ненависть, игры?

Алессио горько усмехнулся, и усмешка его была наполнена горечью и разочарованием. Он потянулся к внутреннему карману дорогого пиджака. Время, казалось, остановилось, а затем возобновило свой ход, когда он осторожно достал оттуда бархатную коробочку.

Открыв ее, Алессио произнес с нажимом в голосе:

– Ты – моя жена на бумаге и в жизни. Я хочу обладать каждой гребаной частицей тебя, бабочка!

И я увидела в коробочке, лежащей на его ладони, ту самую заколку, которую когда-то подарила своему защитнику в детстве. Маленькая серебряная бабочка, инкрустированная крошечными сапфирами, блестела в свете люстры, создавая впечатление, что вот-вот взмахнет крыльями и улетит. Мой мир пошатнулся, как будто я очутилась на краю пропасти, и воздуха внезапно стало не хватать. Бомба взорвалась, но совсем не так, как я ожидала.

На меня нахлынула буря эмоций: шок, терпкий привкус ностальгии, ирония ситуации и… тоска. Из груди вырвался рваный вдох, и я начала пятиться, качая головой, не в силах поверить в происходящее.

– Не может быть! – прошептала я, чувствуя, как слезы начинают жечь глаза. – Это не ты! Я бы знала! Я бы почувствовала! Мой защитник… не поступил бы со мной так! Он обещал защищать меня! Но так и не вернулся!

– Марсела… – Голос Алессио стал мягким, почти умоляющим.

Муж сделал шаг ко мне, но я подняла руку, останавливая его. Я упрямо покачала головой, отступая еще дальше.

– Ты знал все это время? – еле слышно прошептала я. – Что я – та девочка? И все равно творил такое… со мной? С нами?

Он отвел взгляд, борясь с внутренними демонами. Тяжелая тишина повисла между нами.

– Нет, – наконец произнес Алессио. – Но начал подозревать, когда увидел твою татуировку.

Он поднял глаза, полные боли и сожаления. И к счастью, больше не предпринял попыток подойти ко мне.

– Что за чушь? – пробормотала я, чувствуя, как гнев подчиняет себе первоначальный шок. – На свете столько девушек с татуировкой бабочки! Почему ты решил, что это я?

Алессио тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, и я заметила, как его пальцы трясутся. Он отвернулся к бару, где стояли ряды бутылок, и налил себе еще одну порцию виски. Янтарная жидкость мерцала в новом бокале, отражая свет люстры и танцуя бликами на лице мужчины. Казалось, без алкоголя он не может говорить о сокровенном и мужу необходимо крепкое топливо, чтобы продолжить.

Когда ему, по всей видимости, удалось взять себя в руки, мужчина устроился на диване. Алессио казался невероятно усталым и измученным, пока я продолжала мерить шагами комнату, не в силах обуздать энергию, клубящуюся внутри.

– Поначалу я тоже думал, что все это не может быть правдой, – продолжил он после паузы, избегая моего взгляда. – Слишком жестоко для судьбы, не находишь? Ромео и Джульетта. Две враждующие семьи и невозможная любовь.

– О боже! – воскликнула я, замерев на месте. – Точно… именно так!

Я вздохнула, осознавая абсурдность ситуации.

– Даже если бы мы встретились при других обстоятельствах, между нами все равно бы ничего не получилось. Отец никогда не позволил бы мне быть с мужчиной из Коза Ностра.

– И тем не менее судьба, похоже, распорядилась иначе, – проговорил Алессио с грустной улыбкой, наконец встретившись со мной взглядом.

Его глаза были полны противоречий: сожаление, надежда, тоска. Он наклонил голову, размышляя над тем, что сказать дальше.

– Чтобы объяснить тебе все, думаю, я должен начать с самого начала. С нашего детства, – прибавил Алессио, и его интонации стали серьезными и глубокими, пронизанными давними воспоминаниями. – В тот день мне не следовало появляться на площадке. Мы гостили у одного влиятельного знакомого, и я пренебрег приказом отца оставаться на территории виллы, потому что был непослушным подростком и просто хотел исследовать мир вокруг.

– Ага, как будто ты сейчас другой! – фыркнула я, рассмеявшись.

– Все мы не без греха, – хмыкнул Алессио, и в его глазах сверкнули искорки веселья. Затем он снова посерьезнел и продолжил рассказ: – Когда я вернулся домой, оказалось, что меня искали повсюду. Отец был вне себя от ярости, и мне здорово влетело.

Внезапно Алессио принялся расстегивать пуговицы рубашки, и я смотрела на него в недоумении, пытаясь понять, что он собирается делать.

– Тебе лучше хорошенько подумать, если ты решил, что сейчас подходящее время для стриптиза, – с сарказмом заметила я, сложив руки на груди.

Алессио покачал головой, но никак не прокомментировал мое замечание. Медленно сняв рубашку, он повернулся ко мне спиной, и я увидела рубцы. Множество шрамов, пересекающих спину, как карта, рассказывающая о его страданиях и испытаниях. Белые линии на смуглой коже были немыми свидетельствами жестокости, через которую ему пришлось пройти.

– О боже! – вырвалось у меня, и я не смогла удержаться. Подошла ближе, шаг за шагом сокращая расстояние между нами. Нежно провела пальцами по шрамам, ощущая неровности кожи. Мне хотелось поцеловать и исцелить каждую рану, но я с трудом сдержала желание.

– Почему я не почувствовала их, когда мы занимались сексом в той комнате? – спросила я, вспоминая наш первый раз после его пыток на стуле.

– Не знаю, – Алессио пожал плечами. – Может быть, ты была слишком поглощена удовольствием и болью, чтобы обратить на это внимание.

Я опустила руку, осознавая, насколько мало знала о человеке, который стоял передо мной. Присев на диван рядом, я почувствовала, как между нами повисло гнетущее молчание, полное недосказанности.

– Что произошло дальше? – спросила я, не совсем уверенная, готова ли услышать правду, но понимая, что разговор необходим.

Алессио глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Я неделю не мог ходить, поэтому не был на площадке на следующий день и после. Каким-то образом отец узнал, что я виделся с тобой и захотел встретиться снова. Он запретил мне даже думать об этом, а своим людям приказал следить за тобой. Позже я, конечно, пытался найти способ связаться с тобой, мне нужно было, чтобы ты понимала: я не бросил тебя. Но я не смог добраться до площадки. Меня поймали и вернули к отцу.

– И он опять тебя наказал? – прошептала я, мельком заметив, как наши пальцы переплелись.

– Да, но это было ничто по сравнению с тем, что я подвел тебя, – тихо ответил Алессио, глядя на наши соединенные руки. В его глазах читались тоска и сожаление. – Затем мы вернулись домой на Сицилию. Мне запретили общаться с кем-либо вне семьи. Я старался убедить брата помочь мне узнать, кто ты, и найти способ связаться с тобой. Но тогда он был слишком занят тем, чтобы заслужить доверие отца. Брат не мог пойти против его воли, даже ради меня. Да и тогда, если честно, наши отношения были сложными. Хотя, наверное, он скажет, что и сейчас мало что изменилось.

Алессио сумрачно усмехнулся, и на мгновение в его глазах мелькнула печаль, но другого рода.

– Я злился на него, на отца, на весь мир. Я был подростком и ничего не мог сделать, чтобы найти тебя. Поэтому… сдался. Но никогда не забывал тебя.

– Я тоже… – призналась я, ощущая, как сердце сжалось от его слов. – Я ждала тебя очень долго, надеялась, что ты вернешься или хотя бы оставишь какое-то сообщение. Но время шло, и я решила, что ты просто забыл обо мне.

– Я никогда не забывал, – твердо произнес он, встречаясь со мной взглядом, таким глубоким и проникновенным, что я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. – Каждый день думал о тебе, представлял, как живешь, где ты сейчас, чем занимаешься, есть ли у тебя парень. Когда я вырос и у меня появились деньги и связи, начал искать тебя. Я думал, ты живешь где-то рядом с той площадкой, но ни одна девочка твоего возраста с похожим именем и внешностью не фигурировала в документах жителей вашего района.

– Да, – кивнула я. – Отец скрывал меня от своих врагов и не хотел афишировать мое существование. Он боялся, что меня могут использовать как рычаг против него. Хотя именно так и произошло.

Я еще не была готова полностью выложить всю правду о себе, но после того как Алессио открылся мне, понимала, что он заслуживает знать хотя бы часть.

– Я рассказывала о тебе Микеле, и мы пытались найти тебя, но это было невозможно без твоего имени, – призналась я, вспоминая долгие часы, проведенные в попытках собрать хоть какую-то информацию.

– Именно эта скрытность и позволила мне понять, что ты и есть та самая Марси, – сказал Алессио с горькой иронией. – В ту ночь, когда Доменико предложил обменять тебя на порт, я ожидал, что Анджело пойдет на все – лишь бы спасти единственную дочь. Но он отказался. Как-то чертовски странно. Либо твой отец не дорожил тобой, либо у него был хитрый план. Я уже пытался найти о тебе информацию, но ты как призрак – никаких упоминаний и следов. И тогда я вспомнил твою вторую фамилию – Скварчалупи. Она показалась мне подозрительно знакомой, но я не мог понять откуда. У меня были всего сутки, чтобы выяснить, ты ли та самая девочка.

Я внимательно слушала его, не перебивая. Тайны прошлого начали складываться в единое целое, что пугало меня.

– И тогда ты решил жениться на мне? – тихо спросила я, осознавая всю нелепость ситуации. – Если бы отец согласился, вам пришлось бы вернуть меня. Но ты не смог бы снова проникнуть на территорию Каморры. А так, в качестве моего мужа, не было бы угрозы войны между нашими семьями.

– Мне было плевать на это, Марсела, – отрезал он со стальными нотками в голосе. – Меня волновало только одно: я хотел узнать, правда ли ты та самая Марси. Вероятно, мне следовало прийти к тебе и спросить напрямую, но не было никакой гарантии, что ты не попытаешься этим воспользоваться. Ты могла бы просто притвориться, чтобы манипулировать мной.

Я кивнула. Алессио прав. Если бы он не был моим защитником, именно таким образом я бы и поступила, чтобы спастись… и уничтожить похитителя, играя на его слабостях. Мы оба стали заложниками собственных семей и обстоятельств, и это осознание мучило меня.

– Но потом… в той комнате… я понял, что, даже если ты не та Марси, я все равно уже не смогу отпустить тебя, – искренне продолжил он, и во взгляде Алессио появилась не свойственная ему мягкость. – И решил, что мой единственный шанс – свадьба. Как бы ты ни ненавидела меня, ты бы сделала все что угодно ради своего брата.

При упоминании Микеле я невольно поежилась. Его жизнь всегда была для меня на первом месте.

– Ты бы действительно убил его? – спросила я, боясь, что ответ разобьет мое сердце на тысячи осколков.

Алессио долго молчал, на его лице ходили желваки, а руки сжимались и разжимались. Я чувствовала, что его раздирают противоречивые эмоции.

– Не уверен… Наверное, ранил бы, но не смертельно. Я понял, насколько он важен для тебя. Вряд ли я смог бы причинить ему серьезный вред. Это бы только оттолкнуло тебя, независимо от того, являешься ты моей бабочкой или нет.

– Микеле… мой близнец, и между нами очень сильная связь, – пробормотала я, обнажая перед ним свою уязвимость. – Если бы ты убил его, я бы никогда не простила тебя, Алессио.

Он угрюмо склонил голову, принимая во внимание мою откровенность. Тишина повисла между нами, прерываемая лишь тихим тиканьем старинных часов на стене.

– Мне нужно было время, чтобы выяснить правду. Мои люди проверяли, фигурировала ли где-то твоя другая фамилия в документах о владельцах территории в том районе, – продолжил он после паузы. – А пока я рассчитывал, что здесь, вдали от всего мира, ты расслабишься и сможешь открыться мне. Я надеялся осторожно выяснить, была ли ты той девочкой на площадке.

Я взглянула на него исподлобья, чувствуя, как внутри начинает нарастать злость.

– Так вот для чего был фарс с ужином? – сердито спросила я и прищурилась.

Алессио кивнул, а я недовольно поджала губы.

– Да, я надеялся, что мы сможем поговорить… как нормальные люди.

– Нечего было звать ту суку к столу! – ревниво и обиженно воскликнула я.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

– Марсела, если бы ты не устроила шоу в своей комнате… – прохрипел Алессио, его голос стал соблазнительно низким. Он протянул руку и взял меня за подбородок, мягко, но настойчиво заставляя встретиться с ним взглядом.

Его прикосновение было одновременно нежным и властным, и у меня перехватило дыхание.

– Вся такая сексуальная, удовлетворяешь себя… Я бы никогда не сделал ничего подобного. И неважно, ты та самая Марси или нет, ты все равно моя. Меня не волнуют другие женщины, и я был искренен в церкви.

И в тот же миг вселенная будто замерла. Все звуки стихли, и я слышала только свое учащенное сердцебиение и его тяжелое дыхание. Алессио подался ко мне ближе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Бабочка… – прошептал муж, и в его прежде непроницаемых глазах я увидела всю глубину чувств, которые он долго скрывал под маской холодности.

Это слово, наша тайная метафора, соединяющая нас с детства, пробудило во мне лавину эмоций. Оно было ключом к нашим сердцам, мостом между прошлым и настоящим, связывающим нас незримой нитью воспоминаний и надежд.

Этого было достаточно, чтобы все сомнения и страхи испарились. Я поняла, что уже не могу сопротивляться чувствам, которые переполняли меня.

Да, Алессио Моррети был врагом. По крайней мере, так я думала раньше. Но теперь я понимала, что он – враг, но не мне, а моей семье. Родные, которые должны были защищать меня, позволили своим противникам держать меня в заложниках. Кто знает, чтобы сделал Алессио со мной, если бы между нами не возникли необъяснимая химия и магнетизм, притягивающий наши души друг к другу.

Ведь за все время, проведенное с ним, Ал, по сути, не причинил мне серьезного вреда. Да, он запер меня в комнате, ограничивая свободу, резал мое тело, привязал веревками к стулу, пытал, угрожал и вынудил выйти за него замуж. Но моя судьба могла быть гораздо хуже, и Алессио мог причинить мне куда больше боли, однако выбрал другой путь. Возможно, не самый правильный, но единственный, который знал.

Произошедшее между нами было плодом напряжения и сложных чувств, обуревающих сердца. Алессио по-своему заботился обо мне. Он не ангел и не благородный принц, но, пожалуй, именно такой человек и нужен мне в жестокой реальности.

Сказки о благородных рыцарях отходят на второй план, когда необходим тот, кто готов запачкать руки ради тебя, пойти на все, чтобы защитить. Алессио Моррети, с его многочисленными недостатками и темной стороной, за этот короткий период стал неотъемлемой частью моей жизни. И я уверена: в случае опасности он будет стоять между мной и всеми остальным. Муж не побоится устроить кровавую баню ради меня, и, возможно, как раз его я и искала – человека, который не боится тьмы, ради спасения света.

Я вспомнила моменты, когда в его глазах мелькала забота, скрытая за маской безразличия. Как он бережно перевязывал мои раны, заботясь о том, чтобы я не подцепила инфекцию. Как оставил в комнате теплый плед, угадав, что по ночам я мерзну. Как нежно помогал мне принять душ, смывая с меня груз прошедшего дня. Маленькие жесты говорили больше, чем любые слова.

Он не был добрым или мягким, но в мире, в котором мы жили, такие качества могли стать слабостью. Алессио понимал правила игры и принял их, оберегая тех, кого считал своими. И теперь я была в их числе.

Да, наши отношения полны противоречий. Я ненавидела его за то, что он сделал, однако ощущала к нему притяжение, которое не могла проанализировать. Наверное, это была опасность, исходящая от него, или сила, которую Алессио излучал. А может, я видела в нем нечто особенное, скрытое от других.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. В них читалась решимость и что-то еще, глубоко спрятанное, – тоска по тому, что могло бы быть, и надежда на прощение. Мы оба понимали, что пути назад нет. Наши судьбы переплелись, каким бы странным ни был этот союз. И возможно, вместе мы сумеем противостоять тому, что приготовила для нас действительность.

– Алессио… – выдохнула я, ощущая, как по телу разливается тепло, словно огонь, согревающий изнутри. Мои руки поднялись, чтобы коснуться его лица, ощутить шероховатость кожи под пальцами, прочувствовать достоверность этого момента. – Я…

Он не дал мне договорить. Его губы нежно накрыли мои в поцелуе, который сначала был осторожным, как вопрос, а затем стал глубоким и страстным. Это было подобно вспышке молнии, поражающей до самого сердца и разгоняющей тени сомнений. Время остановилось, и все вокруг перестало существовать. Были только он и я – две потерянные души, наконец-то нашедшие друг друга после долгих лет разлуки.