Когда мы приблизились к алтарю, перед нами возник суровый священник. Хотя ни я, ни Алессио не были особо набожны, учитывая мир, в котором живем, мы оба вежливо склонили головы в знак приветствия.

Дальше для меня все прошло как в тумане. Падре, читая отрывки из Священного Писания, разглагольствовал о важности выбранного нами пути, о той роли, которая предстоит каждому из супругов. Он говорил о любви, преданности и уважении, утверждая, что брак – это обещание быть рядом во всех жизненных испытаниях и следует поддерживать и любить друг друга. Признаюсь, я слушала его вполуха, мысли были далеко отсюда, а в груди все сжималось от тяжести происходящего.

Разве это может быть священным, если сердца двух людей запутаны в узлах мести и извращенной страсти?

Краем глаза я взглянула на мужчину, который должен был стать моим супругом, и поймала его пристальный взгляд. Присутствие Алессио давило и было подобно грозовой туче – тяжелой и несущей в себе заряд опасности.

Наконец падре закончил проповедь и спросил:

– Является ли ваше желание вступить в законный брак искренним и свободным?

– Да, – твердо ответил Алессио, не раздумывая ни секунды.

«Какого черта он творит? – промелькнула в моей голове шальная мысль. – Как можно так нагло лгать, стоя перед алтарем? Неужели для него и правда нет ничего святого?»

Но в следующую секунду я одернула себя.

Чему я, собственно, удивляюсь? Ложь для Алессио – не грех, а оружие.

Когда священник обратился ко мне, я ответила тихим согласием, игнорируя предостерегающий взгляд жениха. Алессио явно предупреждал меня вести себя хорошо, но мне хватило его угрозы убить Микеле, чтобы, по крайней мере, сейчас играть по его правилам.

– Вы готовы хранить верности друг другу до конца своих дней? – продолжил падре.

На сей раз я ответила первой, четко и твердо:

– Да.

Я прекрасно знала, какие последствия влечет за собой предательство в мире, где законы мафии неумолимы, а измена всегда кончается смертью. Но дело не только в этом. Я не собиралась оставаться женой Моррети до гробовой доски. Это всего лишь временная мера, вынужденная жертва ради Микеле. Рано или поздно я вырвусь из клетки, вернусь домой, подам на развод и забуду о приключившемся со мной кошмаре.

Я покосилась на Алессио, который молчал, глядя на меня с немым вопросом в глазах и подозрением. Преподобный деликатно кашлянул, привлекая его внимание.

Алессио словно очнулся и нехотя уставился на него.

– Да, падре, – до странности напряженно и хрипло ответил он.

«Почему он медлил?» – задумалась я, пытаясь понять мужчину.

Мысль о том, что Алессио может искать утешения в чужих объятиях, не вызвала во мне ни ревности, ни гнева. Скорее холодное удовлетворение.

Пусть делает что хочет. Главное, он не будет трогать меня, пока ищет удовольствие на стороне.

Но я собиралась сдержать свое слово хотя бы просто потому, что я честный человек и все это ненадолго. Да и в данный момент, пока я в клетке Алессио, передо мной не выстраивается толпа мужчин.

Священник тем временем одобрительно кивнул и, подняв руку, произнес молитву о ниспослании на нас, новобрачных, благодати Святого Духа, о том, чтобы наши сердца наполнились любовью и верностью.

Когда падре наконец умолк, мы с Алессио повернулись друг к другу лицом, чтобы произнести клятвы. Я уже бывала на итальянских свадьбах, знала, что меня ждет, и примерно понимала, что должна сказать.

– Я, Алессио Моррети, беру тебя, Марсела де Лука, в законные жены, – начал Ал, глядя на меня в упор. Голос звучал твердо, но в нем не было холодности и отстраненности, которые я ожидала услышать. – Наши пути пересеклись случайно, но я клянусь уважать и защищать тебя. Обещаю быть рядом в радости и горе, бедности и богатстве, пока смерть не разлучит нас.

Это были не те слова, которые мечтает услышать девушка, стоя у алтаря. Но в интонациях и во взгляде Алессио было нечто, заставившее меня усомниться в собственной правоте. Что-то пугающе искреннее, настоящее.

То, чего я никак не ожидала от этого человека.

– Я, Марсела де Лука, беру тебя, Алессио Моррети, в законные мужья, – произнесла я, стараясь говорить уверенно. – Клянусь тебе в верности и обещаю быть рядом в богатстве и бедности, в радости и печали, пока смерть не разлучит нас.

Клятва давалась с трудом, как будто колючая проволока душила горло. Зато я не солгала под сводами церкви и смогу сдержать зарок.

Ну, почти…

Я не собиралась оставаться с ним дольше, чем того требовала ситуация. И уж точно не планировала разделить с ним остаток жизни.

«Хотя кто знает, как все обернется? – пронеслась в голове очередная шалая мысль. – Может быть, моя семья найдет меня. И тогда Микеле…»

Однако, представив, что с Алессио может что-то случиться, я не испытала ожидаемого злорадства. Наоборот, что-то неприятно сжалось в груди. Но я тут же отогнала это чувство подальше.

«О чем я думаю? – с ужасом одернула я себя. – Это же Моррети! Мой враг! Тюремщик!»

– Да будут ваши клятвы крепки, как камень, и станут они оплотом вашей любви и верности, – торжественно изрек падре, прерывая мои мрачные размышления.

Я с трудом сдержала презрительную усмешку.

Какая еще к черту любовь?

Всего лишь фарс. Циничный спектакль, разыгранный по извращенному желанию новоиспеченного мужа.

Алессио же, напротив, смотрел на падре с нескрываемым торжеством во взгляде. Губы Моррети изогнулись в жестокой ухмылке, как будто он наслаждался каждым мгновением этого цирка.

Меня передернуло от отвращения.

Как Алессио смеет так нагло ликовать, когда я вынуждена стоять здесь и лгать перед Богом? Разве он не понимает, что для меня это пытка?

Я чувствовала, как в груди закипает ярость. Но сдерживалась из последних сил, то и дело бросая на Алессио убийственные взгляды.

Следующим этапом, как я знала, должен быть обмен кольцами. Я с удивлением наблюдала, как Алессио достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку и открыл ее. То, что он продумал все до мелочей, меня уже не удивляло. Но щепетильность в деталях…

Неужели Моррети и правда решил сделать свой спектакль максимально реалистичным?

Для себя он выбрал полностью черное широкое кольцо. Никакого золота и камней. Что, впрочем, вполне объяснимо. Алессио – снайпер и наемный убийца. И любые украшения могли помешать ему в работе.

Кольцо, предназначенное для меня, было тоже черным, но из платины, с огромным черным бриллиантом в огранке «принцесса», окруженным россыпью мелких алмазов. Дорого и совершенно неуместно. Но… в глубине души я могла признать, что оно очень красиво и соответствовало моему внутреннему состоянию.

Алессио взял меня за руку и начал надевать украшение – ободок медленно скользил по пальцу.

– Прими это кольцо в знак моей клятвы, – произнес он, не отводя от меня глаз.

Я молчала, наблюдала за происходящим и внезапно четко осознала, что путь к свободе будет долгим и опасным.

Когда настала моя очередь, я, повинуясь немому приказу, надела кольцо ему на палец и повторила фразу Алессио на автомате.

Падре снова что-то заговорил о Святом Духе, и мне показалось, что церемонии не будет конца.

– Теперь вы можете поцеловать свою жену, синьор Моррети, – торжественно объявил священник, отступая в сторону.

Алессио повернулся ко мне, и в его глазах я увидела… победу? Да, пожалуй. Но не только. В глубинах его взгляда пылало желание.

– Теперь ты моя жена, Марсела. – Он одарил меня самодовольной улыбкой и притянул к себе.

– Ты так радуешься, как будто я добровольно согласилась на этот балаган, – огрызнулась я.

– Ах, моя дорогая Марсела, ты уже забыла наши клятвы? Теперь мы связаны навеки, хочешь ты того или нет.

Я фыркнула, с трудом сдерживая желание вцепиться ногтями ему в лицо.

– Не обольщайся, Моррети. Клятва ничего не значит для меня. Я сдержу ее лишь потому, что вынуждена.

В следующий миг его губы накрыли мои в поцелуе. Жестком, властном, полном необузданной страсти. Я пыталась сопротивляться, но вскоре силы покинули меня. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела реагирует на его близость и прикосновения. И невольно подалась навстречу, углубляя поцелуй.

Когда мы оторвались друг от друга спустя несколько, казалось бы, бесконечных минут, дверь в церковь распахнулась с громким хлопком. На пороге, словно дьявол, явившийся за добычей, стоял Доменико Моррети.

От нахмуренного лица и тяжелого буравящего взгляда Доменико по моей спине пробежали мурашки. Я никогда не видела его вживую, но слухи были правдивы хотя бы отчасти, ведь он выглядел куда опаснее, чем о нем говорили.

Доменико прошествовал к нам уверенным шагом, двигаясь с небрежной грацией, которая свойственна лишь тем, кто привык повелевать. Первым делом Доменико обнял брата, коротко что-то бросив ему на ухо. А затем перевел взгляд на меня.

В этот момент мне очень хотелось провалиться сквозь землю, но я заставила себя стоять прямо, гордо вздернув подбородок.

Доменико шагнул ко мне и заключил в короткие, но крепкие объятия.

– Добро пожаловать в семью, Марсела де Лука, – пробасил он мне на ухо.

– Уже Моррети, – Алессио поправил родственника и сардонически посмотрел на меня.

– Конечно, как скажешь, братишка, – ответил Доменико со смешком, но в его глазах не было ни капли веселья.

– Спасибо, – выдавила я и натянуто улыбнулась старшему Моррети.

Мужчина удовлетворительно кивнул и обернулся к священнику.

– Благодарю, падре, вы так быстро и без лишних вопросов организовали церемонию для моего брата и его прекрасной избранницы.

– Конечно, дон Моррети, – почтительно склонил голову падре. – Я всегда к вашим услугам.

И тут до меня дошел весь абсурд ситуации.

– То есть вы знали, падре, что брак заключен по принуждению?! – гневно воскликнула я. – Как вы… можете после этого называть себя священником? Служить Богу?!

Падре лишь печально пожал плечами и, не проронив ни слова, поспешил ретироваться в глубь церкви.

«Он у них на зарплате, черт возьми, я уверена! – в негодовании подумала я. – Или Доменико пообещал ему какое-нибудь вознаграждение за этот цирк! Просто невероятно! Мои новые родственнички совершенно беззастенчивы в своих действиях и не остановятся ни перед чем!»

Алессио властно прижал меня к своей груди. Я приподняла голову и изучающе взглянула на него из-под ресниц, пытаясь понять, что он задумал. Но Моррети молча смотрел на меня.

– Ну и что дальше, муж? – спросила я, вложив в свой тон изрядную долю сарказма и нарочно выделяя последнее слово. – Просветишь меня, чем ты решил скрасить нам… незабываемый день?

– У нас медовый месяц, – сообщил Алессио, и на его губах заиграла хищная улыбка. – Мы летим в Венецию.

Я недоверчиво изогнула бровь.

– Что? Ты где-то головой ударился, пока я не видела? Или тебя роняли на пол, и не раз, еще с рождения?

Алессио рассмеялся и сказал брату, который наблюдал за нами со странным интересом:

– Кажется, моя жена не в восторге от перспектив совместного путешествия. – И, понизив голос, добавил: – Но совсем скоро она изменит свое мнение.

Я закатила глаза, с трудом сдерживая желание саркастично фыркнуть.

– Ты уверен, Алессио? Не думаю, что я когда-нибудь буду в восторге от чего-либо, связанного с тобой.

– Марсела, – безапелляционно и нетерпеливо обратился ко мне Доменико. – Я сделал Анджело предложение… обмена. Которое он, к твоему сожалению, отверг. И, честно говоря, я понятия не имею, что ты сделала с моим неразумным братом, но теперь ты – Моррети. Наша семья. И все же я тебе ни на унцию не доверяю. Ты для меня враг. Так что тебе лучше вести себя тише воды, ниже травы. Твое поведение будет строго контролироваться, и любое недоразумение будет иметь последствия. – Он умолк, испепеляя меня взглядом, и продолжил: – И наказывать тебя будет не твой муж… – Он многозначительно посмотрел на Алессио.

Я на секунду задумалась: а знает ли Доменико об извращенных наклонностях братца?

– За свои ошибки ты будешь отвечать передо мной, – заметил Доменико. – И поверь мне, тебе это не понравится.

Но все его угрозы проскочили мимо ушей, когда до меня дошел смысл других его слов.

Отец не согласился? Но как это возможно?

Разум отказывался верить в услышанное.

Что же потребовал Доменико, если папа отказался отдать ему это в обмен на мою жизнь? Неужели я для него совершенно ничего не значу? Он просто согласился оставить меня в лапах врага, словно я… ненужная вещь? А как же Микеле? Он знает? И ничего не сделал?

Я содрогнулась от ужаса.

Похоже, я действительно осталась одна. Раз моя семья сделала такой выбор. Если это, конечно, правда.

– Какое предложение обмена? – спросила я деловито, пытаясь сдержать подступающую к горлу тошноту. – И что сказал отец?

В глазах мафиози на мгновение мелькнуло что-то похожее на уважение. Как будто он высоко оценил, что я не расплакалась, не пала на колени, вымаливая пощаду, а бросила ему вызов. Впрочем, для меня это ничего не значит.

Доменико, не отвечая, достал телефон, нажал несколько кнопок и включил запись.

Голос моего отца, искаженный помехами, эхом отразился от стен церкви: «Можешь идти к черту, Моррети. Я не отдам тебе порт даже ради дочери».

Неаполитанский порт. Вот цена моей жизни и свободы. Вот что поставил отец выше родной крови.

– Анджело… – вдруг заговорил Алессио, но я резко развернулась, впиваясь в него яростным взглядом.

– Заткнись! – прошипела я, чувствуя, как колючий ком ненависти разрастается в душе. – Не смей меня жалеть. И уж тем более – поучать.

Да, порт – лакомый кусочек. Ключ к господству не только в Неаполе, но и во всей Южной Италии. Понятно, почему Доменико хотел провернуть сделку.

Но как папа мог отказаться? Как будто я безделушка, а не его единственная дочь! И почему, черт возьми, Микеле ничего не предпринял? Неужели он… тоже предал меня?

– Твоя семья не лучше нас, Марсела, – с издевкой протянул Алессио.

– Ты хоть понимаешь, что это значит? – рявкнула я на него в ответ.

– Что ты теперь моя жена? – В его глазах плясали дьявольские огоньки. – Что можешь сколько угодно кричать и топать ножкой, но это ничего не изменит?

– Нет! – Бешенство захлестнуло меня с головой. – Это значит, что меня предали! Бросили! Оставили на растерзание тебе и твоему братцу!

Меня затрясло от панического страха.

Я совершенно одна в логове хищников.

Что ж, теперь понятно, почему меня до сих пор не нашли и не спасли из лап Алессио. Сейчас я могу рассчитывать только на себя, чтобы убраться подальше от этой семейки.

«Пусть я и вышла замуж за Алессио, но он и его брат никогда не получат моей верности! – мрачно решила я. – Больше я не буду сидеть сложа руки, как принцесса Рапунцель из сказки, и ждать, когда меня спасут из башни. Я найду выход и сбегу от Алессио. Учитывая, что наш медовый месяц будет в Венеции, думаю, мой муж не захочет, чтобы с нами было слишком много охраны. Наверняка у меня появится возможность сбежать. А сам Алессио может отправляться к черту!»

Разумеется, озвучивать свои мысли вслух я не собиралась и давать хоть какой-то намек на свои планы – тоже, поэтому натянула улыбку на лицо и прошептала самым слащаво-ангельским голосом, на который была способна:

– Смотрите только, как бы вы потом не пожалели, что оставили меня и не вернули в Неаполь.