Я некоторое время смотрел на Марселу. Ее шепот, хриплый и сломленный, отозвался эхом во всем теле. Мне не нужно было повторять дважды. Жажда обладания ею, этой своенравной дикой кошкой, ослепляла, напитывала кровь жгучим ядом.

К черту все!

Мне срочно нужно почувствовать ее кожу, ее жар, ее подчинение. Подхватив Марселу за бедра, я переложил ее на кучу скомканной одежды – мой импровизированный алтарь для строптивой богини, осмелившейся бросить мне вызов.

Устроившись между ее разведенных ног, я жадно впился взглядом в ее лицо: приоткрытые губы, румянец на щеках, искорки страха, мелькающие в глубине глаз, делали ее еще прекраснее в своей уязвимости и непокорности.

Я действовал на инстинктах, и без лишних прелюдий ворвался в неё одним уверенным движением. Марсела выгнулась дугой и закричала, а я замер, ошеломленный тем, насколько тесно и горячо она ощущается. Теперь она моя… А я – ее первый и единственный.

Я разрушу ее для остальных, превращу в собственную версию падшего ангела, заключив в свой мир, откуда никто не сможет ее вырвать.

– С этого момент ты принадлежишь мне, – произнес я, с трудом сдерживая рвущуюся наружу звериную похоть.

Я впился зубами в ее плечо, оставляя на нежной коже свой знак. Она никогда не забудет этот миг. На ее теле и в душе навсегда останется мой след.

Но как бы мне ни хотелось поддаться искушению, полностью подчинить ее себе, я знал, что не могу так поступить. По крайней мере не сразу. Марсела подарила мне самый лучший подарок на свете – свою невинность. И я нуждался в том, чтобы воспоминание об этом вызывало желание, а не страх и ненависть.

– Не бойся, это всего лишь начало. Дальше будет лучше, обещаю, – прохрипел я, всматриваясь в ее глаза, пытаясь разглядеть там что-то помимо боли и страха. – Ты даже не представляешь, как сладко будет, когда твое тело привыкнет к моему. Когда перестанешь бояться и начнешь получать удовольствие.

Спустя несколько мгновений, когда первая волна боли отхлынула, Марсела начала отвечать на мои движения. В ее неловкости было особое очарование.

– Вот так, cara… – одобрительно прошептал я. – Ты учишься так быстро. Ты создана для этого. Для меня.

С каждым разом её тело становилось все податливее.

– Боже… Как приятно… – вырвался с ее губ сдавленный стон. – Ты чудовище! Но почему так хорошо…

Я усмехнулся прижался к ней вплотную, давая почувствовать всю тяжесть своего желания.

– Ты еще не знаешь, на что я способен, моя строптивая богиня, – прошептал я ей на ухо, прежде чем впиться в ее губы жадным собственническим поцелуем.

Мой язык исследовал ее рот, пока она не начала задыхаться, подчиняясь моему напору. А пальцы, запачканные ее кровью, скользили по ее телу, играя с упругой грудью, оставляя на смуглой коже красные отпечатки. Это было мое искусство, живопись на ее теле, карта страсти и страдания.

Собственник внутри меня, которого я долго пытался усыпить, праздновал победу.

Она моя. Полностью, без остатка. Мой самый ценный трофей.

В ту секунду между нами образовался невидимый мост – наш собственный мир, где существовали только я, она и всепоглощающая тьма, что нас объединила. И внезапно сквозь пелену похоти мне стало ясно: этот миг не просто животная страсть. То была связь, вызванная нашей темной природой, завораживающим танцем двух душ, запутавшихся в паутине судьбы.

– Черт, ты просто невероятна… – зарычал я, сжимая ее шею чуть крепче. Боль была лишь прелюдией к большему – к подчинению, которого я жаждал увидеть в ее глазах.

Она скрестила ноги у меня за спиной, прижимаясь пятками к пояснице, пытаясь притянуть еще ближе.

– Больше… сильнее, пожалуйста! – закричала моя пленница, и я исполнил ее желание.

Она хрипела, но толкалась бедрами мне навстречу, вцепившись мне в спину и с силой проводя ноготками, оставляя за собой кровавые следы.

– Черт, ты такая тугая! – прошипел я, теряя голову от того, как жадно она меня принимает. Острая боль растекалась по спине, но я почти не замечал ее, она была ничем по сравнению с удовольствием. – Проклятье, ты идеальна, Марсела де Лука!

И я ни разу не слукавил. Это действительно правда. Она подобна огню: опасная, обжигающая, сводящая с ума. Для меня секс всегда был способом выпустить моих демонов, но с ней он превратился в нечто большее. Я никогда не испытывал такого удовольствия. Только с Марселой. Это уже не разрядка, интимный акт стал ритуалом, битвой, где мы оба сгорали дотла. И теперь я был уверен, что не смогу ее отпустить.

– Я близко… – выдохнула она, и ее голос дрогнул. – Так чертовски близко…

– Отдайся мне, куколка! – приказал я, крепче сжимая ее шею и терзая ее соски ртом, покусывая и посасывая. – Испачкай мой член своими соками!

И она, как послушная девочка, выполнила мой приказ. Ей потребовалось всего пару движений, чтобы улететь в пропасть наслаждения с моим именем на устах.

Но я не остановился. Мне мало, слишком мало! Я резко вырвался из ее жара и перевернул Марселу на живот. Вид её изгибов, кожи, покрытой бисеринками пота и следами нашей близости, был совершенен в своей порочности. Не теряя больше ни секунды, я снова соединился с ней, наслаждаясь ею.

– Ах… – вырвался из нее сдавленный стон.

Я схватил ее за бедра и задал жесткий темп, чувствуя, как контроль ускользает. Отпечатки моих пальцев на ее ягодицах от того, как я крепко сжимал ее, выглядели чертовски соблазнительно. Но и этого мне было мало. Я хотел, чтобы каждый миллиметр ее кожи был отмечен мной и пропитан моим запахом.

– Марсела, ты меня погубишь, – рыкнул я и шлепнул ее по ягодицам. И с извращенным удовольствием наблюдал, как красный цвет расплывается по ее попке. – Черт! Ты произведение искусства. Твоя кожа великолепна. Идеальный холст. И я жажду оставить на нем свой след.

Ее ноги задрожали, она сжалась, давая понять, что снова на грани.

Я схватил ее за шею, заставляя прогнуться в спине. Мои пальцы нашли ее соски, и я стал сжимать и пощипывать их, наслаждаясь каждым судорожным вздохом, вырывавшимся из ее полуоткрытых губ.

– Кричи, Марсела! Я хочу слышать, как ты нуждаешься во мне! – взревел я, усиливая хватку на шее и наблюдая, как на ее коже под пальцами проступают красные отметины.

– Алессио… – выдохнула она, и ее голос сорвался на хриплый стон. – Я… я не могу…

– Не можешь – что? – спросил я, наклоняясь к ее уху. – Сопротивляться? Или справиться с тем, что я делаю с тобой?

– Говорить… – еле слышно ответила она, но поддалась назад навстречу моим движениям.

– Тогда не говори, – рявкнул я. – Покажи мне, как тебе хорошо, Марсела.

Окружающий мир перестал существовать, осталась только бешеная гонка, где каждое движение выбивало воздух из легких.

– Вот так… – похвалил я, почувствовав, как её пронзила крупная дрожь. – Давай, mia cara…[11] не сдерживайся… Отпусти себя…

– Да-а-а-а! Алессио … Да-а-а-а! – закричала она, а затем обмякла в моих руках, уступая мне.

Это зрелище – ее поражение и полная капитуляция – было слаще любой победы, которую я когда-либо чувствовал.

Пользуясь моментом её слабости, я навалился сверху, фиксируя бедра, и ускорился.

– Да, куколка! Именно так. Теперь ты моя! – простонал я, впиваясь пальцами в ее бедра, оставляя на нежной коже новые синяки. – Поняла? Только моя! Давай еще раз! Покажи, как сильно ты меня ненавидишь!

Пульс зашкаливал, сердце, казалось, сейчас проломит ребра. Звуки соприкосновения тел друг о друга смешивались с ее рваными вздохами. Марсела начала вслепую царапать пол, явно пытаясь найти хоть какую-то опору, пока мы оба балансировали над пропастью безумия.

– Идеально… – прошептал я ей на ухо, смакуя тем, как ее дыхание сбивается, а тело вздрагивает под моими руками. – Твое тело жаждет меня. Ты отзываешься на каждое мое движение. На движение своего врага…

Марсела вздрогнула и замедлилась, и на секунду мне показалось, что она пришла в себя и ее страсти как не бывало. Но затем я понял: ее переполняет ненависть, смешанная с чем-то еще – отголоском дикого первобытного желания, которое она пыталась скрыть.

– Это ничего не значит! – прошипела она сквозь зубы, но выгнулась навстречу мне, уже не пытаясь увернуться от очередного действия.

И в ее жесте я прочел вызов, от которого кровь забурлила в венах еще сильнее.

– Разве тебе не нравится, когда я груб с тобой, Марсела? – рявкнул я, сжимая ее челюсть. – Зная, что я не убью тебя… а всего лишь сломаю… для своих игр.

– Я ненавижу тебя, Алессио! – выплюнула она с неприкрытой яростью. – Ты ничтожество! Эта связь – просто ошибка. Когда я вернусь домой, забуду тебя, как страшный сон.

– Правда? – усмехнулся я, наклоняясь к ней и чувствуя запах ее волос. – Тогда я просто обязан отметить тебя, чтобы ты никогда не смогла почувствовать себя с кем-то еще так же хорошо, как со мной!

Я оглянулся и, быстро найдя нож, схватил его. Острое лезвие, мой верный друг и помощник, блеснуло в полумраке.

– А еще лучше оставлю на тебе свое клеймо, – прошептал я, касаясь острием ее нежной кожи на бедрах. – Ты больше никому не будешь нужна! Просто игрушка Каморры, которую трахнул враг!

– Однажды тебе это все вернется! И я буду с удовольствием наблюдать, как ты сгораешь, – прохрипела она, но тут же запрокинула голову от острого наслаждения, когда я прижал ее к полу и задел пирсингом чувствительную точку.

– И снова ты врешь, Марсела, – парировал я, опаляя ее ухо своим дыханием. – Твое тело не умеет лгать. Ты горишь подо мной. Чувствуешь?.. Этот пожар, который я разжег в тебе?

Я аккуратно надавил острием ножа, оставляя тонкую красную линию. Первая черточка буквы А, моей метки и клейма на ее душе и теле.

– Нет! – закричала она, но вместо того чтобы отпрянуть, прижалась ко мне еще ближе. Ее голос дрожал, выдавая потаенное желание быть помеченной. – Остановись…

– Прекратить? – Я грубо рассмеялся. – Но мы ведь только начали, cara. Ты же хочешь запомнить эту ночь? Навсегда сохранить ее в своей памяти, в каждом вдохе, ударе сердца? Хочешь носить на себе мой знак как трофей, как проклятие, как символ нашей порочной связи?

– Ты больной ублюдок, Алессио! – выплюнула она, но в ее глазах плескалось нечто большее, чем ненависть. Нечто неуловимое и опасное, что заставляло меня желать рискнуть всем ради мгновения нашей ненасытной страсти.

– Может быть, – согласился я, наклоняясь и впиваясь в ее губы поцелуем, жестким, требовательным и собственническим. – Но ты принадлежишь мне, mia cara. Ты моя маленькая, непокорная игрушка, созданная для моих темных удовольствий.

Я двигался, не сбавляя темпа, от чего она громко кричала и выгибалась навстречу.

– Алессио! О боже! Да-а-а-а-а! – завопила она как банши, содрогаясь от накрывшей волны удовольствия.

Она сжимала меня так, что я больше не мог сдерживаться и последовал за ней. Теперь мой след останется не только на её теле, но и в душе.

Отдышавшись, я перевернул ее на спину, любуясь своим творением. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, со следами укусов и поцелуев на шее, она была воплощением греха, сошедшим с полотен Караваджо. Мой личный падший ангел. Моё искушение и погибель.

– Ты великолепна, Марсела, – хрипло произнес я, проводя пальцами по ее щеке, стирая выступившую слезинку. – Моя прекрасная, непокорная богиня. Знаешь, я мог бы смотреть на тебя вечно.

– И… что ты видишь?

– Женщину, которая пытается казаться сильной, но в глубине души боится своих желаний, – прошептал я, целуя ее в уголок губ.

Марсела попыталась отвернуться, но я не позволил. Мои пальцы легли на ее подбородок, заставляя смотреть на меня.

– Не прячься от меня, Марсела. Я вижу тебя насквозь. Твою силу, слабость, страсть, спрятанную под слоями гнева и презрения. Страх и желание. И знаешь что? Ты мне нравишься именно такой. Настоящей.