Самое отвратительное было в том, что тело в очередной раз предало меня, подчиняясь воле этого человека. Каждое его прикосновение, слово, вдох вызывали во мне ураган чувств, в котором животный страх граничил с запретным желанием, как две стороны одной монеты.

Я до крови прокусила губу, лишь бы не застонать в голос, не выдать себя с потрохами, не показать, как он действует на меня и как сильно заводит.

– Тебе это нравится, куколка… я чувствую, – прошептал Алессио тихо, почти ласково, но с нотками дьявольского триумфа. – И я уверен, что ты бы хотела почувствовать мой язык в другом месте. Не пытайся отрицать, Марсела.

Я задрожала, зная, что он говорит правду. Как бы я ни силилась бороться с пугающим влечением, мое тело, как одержимое, откликалось на его прикосновения, ласки и близость. Плоть предавала меня, изнывая под его грубыми, но умелыми руками, плавясь от его выдохов и движений мужских пальцев на моем бедре. И в этом была самая большая пытка и наказание – осознать, что даже в такой ситуации, связанная, униженная, я не могу контролировать свои физические реакции и чувства.

Боже, как же хочется стереть с его лица самодовольную, победную ухмылку, выцарапать ему глаза, почувствовать вкус его крови на своих губах, отомстить ему за все, за брата, за себя…

Но слова застряли в горле, превратившись в жалкий, сдавленный стон, когда Алессио резким движением отодвинул белье в строну. Никакой подготовки, или прелюдий. Я должна была почувствовать отвращение, но вместо этого из горла вырвался постыдный всхлип, а бедра рефлекторно дернулись навстречу.

Мужчина довольно зарычал, чувствуя мою реакцию. Вибрация звука прошла сквозь меня, взрываясь искрами удовольствия, которое я тщетно пыталась подавить.

– М-м-м, похоже, я был прав… – промурлыкал Алессио, подняв на меня потемневший взгляд. – Такая возбужденная для меня. Ты вся горишь, Марсела.

Его пальцы сжались на моих бедрах, не давая сомкнуть ноги, удерживая меня в этой позе полной уязвимости. Алессио наблюдал за моей реакцией с торжествующей улыбкой на губах, и от мужского взгляда, полного похоти и жестокости, у меня по спине побежали мурашки, а внизу живота разлилась тянущая, ноющая боль.

– С удовольствием поделюсь пикантной новостью с твоим братцем, – продолжил он, и его слова были подобны ледяному душу, гасящему сладкий пожар, разгоревшийся в теле. – Интересно, как он после этого посмотрит на тебя? И будет ли так же яростно защищать шлюшку-сестру? Как думаешь, Марсела?

– Нет! Не надо! – в панике закричала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, а перед глазами плывут черные круги. – Не смей…

– Что значит «не смей»? – Алессио ухмыльнулся, и эта усмешка была страшнее любого оружия. – Не смей показывать, как тебе может быть хорошо? Как ты можешь наслаждаться моими ласками?

Он видел меня насквозь, читал мои мысли, желания и страхи, затаившиеся в самых укромных уголках души. Я зажмурилась, с силой сжав веки, пытаясь заглушить крик, рвущийся из груди. Чувства бурлили во мне с неистовой силой, грозили смести все на своем пути и уничтожить меня.

Но в следующее мгновение я почувствовала холодное лезвие ножа на коже. Уверенным движением Алессио разорвал тонкую ткань моих трусиков по шву, обнажая меня полностью.

Я дернулась, распахнув глаза, но тут же попыталась отвести взгляд. Было невыносимо видеть, с какой жадностью он смотрит на меня.

– М-м-м, такая красивая… – вновь промурлыкал Алессио, и его низкий голос словно проник в каждую клеточку моего тела.

Я задрожала, понимая, что так и есть. Эта битва была проиграна еще до того, как началась. Я бессильна перед ним, его властью, его темной силой и собственной физиологией.

В тот же миг Алессио набросился на меня, словно измученный жаждой путник, нашедший в пустыне живительный источник. Я запрокинула голову, вжимаясь спиной в жесткую обивку стула, и снова закрыла глаза, пытаясь заглушить рвущийся из груди крик отчаяния и… наслаждения.

Но Алессио не дал мне спрятаться, уйти в спасительную тьму. Он грубо схватил меня за подбородок и потянул вниз, заставляя смотреть ему в глаза.

– Не смей отводить взгляд, Марсела. Запомни каково это – когда всё моё внимание сосредоточено исключительно на тебе. Как я делаю с твоим телом всё, что захочу. А ты отвечаешь чудовищу, которого должна ненавидеть всей душой!

И как будто от этого зависела его собственная жизнь, он начал жадно ласкать меня. Его требовательные прикосновения были подобны разрядам тока и приносили мне невероятное, запредельное удовольствие, которое заставляло мое тело дрожать в экстазе, а разум – тонуть в вязком болоте искушения, в сладком плену греха.

Я ненавидела его, себя, этот мир, где удовольствие и боль сплелись в единый неразрывный клубок, затягивающий меня в пучину. Но стон, вырвавшийся из груди, был отнюдь не от боли, а от всепоглощающего блаженства, захлестнувшего меня с головой.

Алессио буквально опьянел от моей реакции, ведь я, пусть и на мгновение, сдалась, позволила себе забыться и действительно наслаждаться. Его движения стали резче, грубее, он вжимал мое тело в чертов стул, словно пытаясь стереть границы между нами, сделать нас единым целым, слиться со мной в порыве страсти, боли и… безумия.

– Да, Марсела, кричи… мое имя…

Но я стиснула зубы, кусая губы до крови, отказываясь дарить ему это удовольствие.

Я не стану игрушкой в его руках. Я… не сломаюсь…

Однако Алессио не собирался играть в джентльмена. Рука скользнула между моих бедер, и последовавшее за этим вторжение было настолько глубоким и ошеломляющим, что окончательно разрушило мои барьеры. Я задохнулась от неожиданности и размякла в его грубых руках.

– Ах… да-а-а… – вырвался из груди новый стон, полный мольбы и протеста. – Пожалуйста… Не останавливайся…

Я была так близко к краю, к пропасти, к взрыву, что мне было уже все равно, кто этот мужчина и что он делает со мной. Вселенная сжалась до размеров комнаты, его прикосновений, запаха, его голоса… Лишь бы продлить удовольствие, которое вызывало короткое замыкание в голове, стирало все мысли, чувства, оставляя лишь… чистое ощущение кайфа.

Но Алессио не позволил мне так просто достигнуть экстаза. Он не спешил, издевался, мучил, растягивая удовольствие, превращая его в изощренную пытку, балансируя на тонкой грани между болью и наслаждением. Незаметно для меня он снова провел лезвием ножа по моей ноге, оставляя тонкую жгучую полоску рядом с чувствительной кожей внутренней стороны бедра.

– Ах! – вскрикнула я, но вопль сразу же перерос в протяжный хриплый стон, когда давление внутри усилилось.

Моррети повторял это снова и снова – боль, наслаждение, острые пики, за которыми следовала сладкая, тягучая истома, словно волны прилива, накатывающие на берег. Мои ноги были в крови, как и его пальцы. Монстр напротив знал обо мне всё и использовал это против меня.

Я впервые оказалась в такой ситуации, и как бы ни было ужасно признаваться в подобном даже самой себе, но я начала получать извращенное удовольствие от его игры, от власти, которой обладал надо мной. От того, что видел насквозь, все мои желания и постыдные мысли, которые я прятала глубоко внутри.

Алессио сделал еще один надрез, и я инстинктивно сжалась, ожидая боли, но почувствовала его горячий рот на свой коже. Это стало финальной точкой, спусковым крючком, отправляющим меня в свободный, безудержный полет. Я сорвалась в бездну, чувствуя, как внутри меня взрывается мощная волна удовольствия, стирая все границы, запреты и мысли, оставляя после себя лишь… блаженную пустоту.

Когда сознание начало возвращаться, Алессио уже стоял надо мной, тяжело дыша. Не отводя от меня потемневшего, пылающего взгляда, он расстегнул ширинку. Я не хотела смотреть, но не смогла удержаться. Однако заметив серебрянное украшение, у меня перехватило дыхание.

Я в ужасе отвернулась, не в силах вынести даже мысли о том, что произойдет дальше.

Я не могу сдаться ему снова. Не могу… позволить ему…

Но Алессио не спрашивал. Он действовал как всегда: быстро, решительно, властно, как и подобает человеку, привыкшему повелевать, подчинять, получать желаемое любой ценой. Его пальцы, обхватили мой подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.

– Не отворачивайся, Марсела. Смотри, что ты делаешь со мной.

Его слова заставили меня вздрогнуть, очнуться от странного гипнотического оцепенения. И в тот момент, когда я увидела его желание и… уязвимость, во мне что-то щелкнуло, перевернулось, встало на свои места. Я больше не была испуганной жертвой, беспомощной игрушкой в его руках. Я была дочерью капо, воином, загнанным в угол, но не сломленным.

И когда Алессио быстрым движением рук освободил мои запястья и лодыжки от пут, ожидая от меня покорности, я поняла, что это мой единственный призрачный, но все же… шанс.

Не раздумывая ни секунды, я метко ударила его ногой в грудь, вкладывая в удар всю свою ярость, боль и отчаяние. Алессио отшатнулся, удивленно чертыхнувшись, но уже в следующее мгновение был на ногах, готовый к схватке. В его глазах вспыхнул огонек – не гнева, нет. Скорее азарта, интереса… словно он нашел… достойного противника.

Я бросилась на него, используя все свое мастерство и приемы, которые столько лет оттачивала до автоматизма. Мои удары сыпались на него градом – быстрые, точные, беспощадные, смертоносные. Он отступал, парируя их, играя со мной, но я видела, что он удивлен, не ожидая подобного отпора. Алессио явно думал, что я такая же, как и большинство избалованных принцесс мафии, слабая, беззащитная, покорная…

Но он… чертовски ошибался.

Несколько минут мы кружили по комнате в смертельном танце.

Но Алессио был гораздо сильнее. И опытнее.

Я не могла отрицать очевидное. В конце концов, он поймал меня в капкан рук, сбив с ног и прижав к каменному полу. Алессио мигом избавился от одежды и навис надо мной, грубо раздвинул мои бедра своими коленями. Я почувствовала как жесткий металл прижался к горячей коже в самом центре моего естества. Ощущение было настолько острым и неправильным, что по спине пробежала дрожь.

– Ты не сможешь победить меня, Марсела, – прошептал Алессио мне на ухо, задрожав от сдерживаемой страсти. – Ты можешь бороться, царапаться, кусаться, но все равно будешь принадлежать мне. Телом… и душой…

Он сорвал с меня футболку и крепко сцепил мои руки над головой, не давая мне пошевелиться, сковав одним движением.

– Я… хочу быть внутри тебя. Скажи мне не делать этого, Марсела. Это… твой последний шанс…

Его слова должны были вселить в меня ужас, заставить бороться, сопротивляться, кричать… Однако они разбудили во мне странное чувство… Словно где-то в глубине моей души, за плотной пеленой страха и ненависти, за стеной боли и отчаяния скрывалось что-то еще… Желание… быть слабой, покорной. Его игрушкой, собственностью и просто его…

– Алессио… Возьми меня, – сдалась я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо даже для меня самой.