Я прожигала Алессио ненавидящим взглядом, мысленно представляя, как использую его лицо как мишень для дартса, швыряя в него ножи вместо дротиков. Что угодно – лишь бы отвлечься от жжения, пока он с садистским наслаждением резал кожу на моих бедрах. Каждый мускул тела, от шеи до кончиков пальцев, горел от боли, но физические страдания были ничем по сравнению с тем ураганом, что бушевал в душе.

Иисусе, как можно быть таким омерзительным? Равнодушным к чужой боли, столь жестоким и расчетливым? И как только я могла чувствовать хоть какое-то желание к этому человеку? Почему мое тело предало меня, отвечая на его отвратительные ласки?!

– Что-то мне стало скучно с тобой, – раздался его задумчивый голос, возвращая меня в жестокую реальность. – Наверное, нужно повысить ставки, раз твоя собственная жизнь для тебя не имеет никакой ценности.

Алессио провел пальцами по моей коже, размазывая кровь, словно он был каким-то извращенным художником, а мое тело – холстом для его гнусных творений.

– Что насчет твоей подруги? Джулия, кажется? Ты готова пожертвовать ею? – спросил он серьезным тоном.

Я вздрогнула, осознав, что ублюдок знает обо мне куда больше, чем я предполагала. Но я не собиралась сдаваться так просто на милость этого монстра.

– Ты и пальцем не тронешь ее! – рявкнула я, вкладывая в свои слова всю ярость и отвращение. – Она очень хорошо защищена, и у тебя не получится к ней даже приблизиться!

– Так же, как и к тебе? – парировал Алессио, изогнув бровь.

– Давай свой чертовый вопрос! – выплюнула я, сжимая челюсти.

– Как скажешь… – протянул он довольным тоном, и лезвие снова коснулось моей кожи, оставляя за собой дорожку крови.

– Ай! – выкрикнула я от неожиданности. – Что за чертовщина? Ты даже не спросил ничего!

– А ты, наглая девчонка, думаешь, что можешь ставить мне условия? Это моя игра, и только я устанавливаю здесь правила. Я решаю, что и когда делать, Марсела.

– Да ты гребаный сумасшедший! – зашипела я, глядя ему прямо в глаза, холодные и бездушные, как морская пучина. В них не было ни капли жалости, ни единого проблеска сочувствия. – У тебя вместо мозгов – грецкий орех, а вместо сердца – лед! Какой нормальный мужчина будет так поступать с девушкой?

Его глаза сузились, а губы изогнулись в злобной усмешке. Он явно получал удовольствие от моего гнева и страха.

– Ну, ничего… я с удовольствием буду смотреть и наслаждаться, как ты поплатишься за каждую каплю моей крови. Мой отец и брат сдерут кожу с твоего гребаного тела, вырвут каждый ноготь с пальца, переломают твои чертовы руки и будут пытать тебя до тех пор, пока не захлебнешься собственной кровью! А я буду стоять рядом и наблюдать за каждой унцией боли, которую ты испытываешь, а потом станцую на твоих чертовых костях!

Не знаю, откуда во мне взялось столько злости, но я просто не могла больше терпеть этот кошмар. Я хотела, чтобы цирк с пытками и угрозами поскорее закончился. Но Алессио не испугался возможности мучительной смерти от рук моей семьи. Наоборот, он громко расхохотался, запрокинув голову назад, как безумный психопат, коим и являлся на самом деле.

– Твоя семейка скорее пулю в лоб получит, чем приблизится ко мне на метр! Микеле, кстати, уже убедился в этом, – добавил он, ехидно ухмыляясь.

Волна ужаса захлестнула меня, парализуя на несколько секунд. Я думала, мне почудилось, когда у меня ни с того ни с сего возникло какое-то нехорошее предчувствие в груди. Но, похоже, это наша связь близнецов, связывающая нас с самого рождения, предупреждала меня, что брату грозит опасность.

– Что ты с ним сделал? – закричала я, не в силах сдержать нарастающую панику.

– Ой, неужели ты так волнуешься за драгоценного братика? – осклабился Моррети, и в его голосе послышалась неприкрытая издевка. – Не переживай, cara, я не такой жестокий… пока. Я… проучил мальчишку немного. Заставил его… задуматься о своем поведении.

– Проучил? – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, как комната начинает вращаться, теряя четкие очертания. – Что ты сделал с ним, Алессио?

– Я выстрелил ему в ногу, – беспечно бросил Моррети.

– Какое же ты… чудовище! – во весь голос закричала я. – Отвратительный, бесчувственный… кусок дерьма!

Я задергалась всем телом, пытаясь вырваться из пут, которые сковывали меня, но прочная веревка лишь сильнее врезалась в кожу, причиняя новую острую боль.

Алессио опять громко рассмеялся, и жуткий, пугающий звук, схожий с хохотом демона из преисподней, еще больше напугал меня и заставил съежиться от ужаса.

– Пожалуйста… – прошептала я, чувствуя, как горячие слезы наворачиваются на глаза. – Скажи, что он… что он не…

Я не смогла произнести это ужасное слово, озвучить самый страшный кошмар, который вдруг стал реальностью.

Микеле… моя единственная опора… Нет, такого просто не может быть!

Я чувствовала, как внутри меня что-то надламывается, рушится, погребая под собой остатки рассудка.

Алессио наблюдал за моей реакцией с мрачным удовлетворением, получая извращенное наслаждение от моих страданий. Он знал, что держит меня на крючке, дергает за ниточки моей души, как опытный кукловод, и теперь может делать со мной все, что пожелает.

– Ну… что там с Микеле? – прохрипела я, с трудом сглотнув ком, застрявший в горле. – Он… жив? Почему… ты молчишь? Скажи мне!

Алессио пожал плечами, его губы тронула издевательская усмешка.

– Не знаю, – ответил он, играя лезвием ножа. – В последний раз, когда я его видел, Микеле лежал в луже крови на полу.

Мир вокруг меня померк, краски потускнели, звуки исчезли, остался только гул в ушах. Воздух стал плотным, сдавливая гортань и затрудняя дыхание. Я перестала чувствовать боль от порезов, от тугих пут, осталась кровоточащая дыра в душе, там, где раньше было место для… Микеле.

– Ах ты гнилое отродье! Ты убил его! Ты заплатишь за это, Моррети! Клянусь кровью де Луки… ты… будешь молить о смерти! Ты… сдохнешь… медленно… и мучительно! – Я рванула вперед, игнорируя режущую боль в запястьях и лодыжках, желая лишь одного – вцепиться когтями в лицо этого чудовища и демона во плоти, отнявшего у меня самое дорогое.

Но Алессио, предвидя мой порыв, перехватил меня за волосы, грубо оттянул голову назад, заставляя смотреть ему в глаза – в бездонные омуты, полные безумия и жестокости.

– Вы так трогательно привязаны друг к другу, – прошипел он мне в лицо. – Зря ты раскрыла свою слабость, Марсела. Теперь… я знаю, как тебя сломать и подчинить.

Он на секунду замолчал, обдумывая что-то, а затем продолжил уже более спокойным, почти ласковым тоном, от которого у меня по спине пробежали мурашки:

– Но… так уж и быть… Пуля прошла навылет. Не волнуйся. Твой брат – живучий ублюдок… должен признать. Он… будет жить.

Я замерла, не смея дышать, боясь поверить его словам.

Может, это очередная издевка, игра его больного разума? Или на этот раз он действительно сказал правду?

Я зажмурилась, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала тело, как в лихорадке.

– Но… – продолжил Алессио, и его голос изменился, став вкрадчивым, гипнотическим, как у змеи, заманивающей жертву в смертельную ловушку, обещая сладкую, безболезненную смерть, – это не значит, что он вне опасности. Мои люди следят за каждым его шагом. И одна моя команда…

Его слова повисли в воздухе, подобно грозовой туче, тяжелой, черной, зловещей, обещающей скорую разрушительную бурю. Я открыла глаза и захотела расспросить о Микеле, выведать детали, умолять о пощаде, броситься к его ногам, целовать его руки, лишь бы он сохранил жизнь моему брату. Но Алессио не дал мне такой возможности.

Моррети резко подался вперед, и я почувствовала его дыхание на коже, жаркое, прерывистое, в опасной близости от моих трусиков. Я инстинктивно попыталась отстраниться, вжаться в спинку стула, стать невидимой, раствориться в воздухе, но его хватка лишь усилилась.

– Что… ты делаешь? – прохрипела я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь, которая не имела ничего общего со страхом.

Но он молча продолжил свою извращенную игру. Его широкие ладони легли мне на бедра, сжимая кожу, и я невольно задрожала, ощущая, как внутри меня, вопреки страху и отчаянию, поднимается волна чего-то темного и запретного… Даже несмотря на ужас всего происходящего.

А затем его язык скользнул по чувствительной коже бедер, обводя рваные края ран, оставленных его ножом, смакуя мою боль и кровь. Я вздрогнула от незнакомого ощущения, которое разлилось по телу горячей волной.

– М-м-м, такая вкусная… – прошептал он, его голос был низким, хриплым, как шепот демона. Губы снова коснулись раны, собирая алые капли с пугающей нежностью, прежде чем Алессио поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.

– С этого ракурса… ты похож… на вампира… – Вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык, остановить поток безумия, который вдруг захлестнул меня.

Мне тут же захотелось провалиться сквозь землю от стыда, от собственной глупости и слабости.

Чертова идиотка! Что на меня нашло? Какой демон вселился в меня?