Я сидел, утопая в мягкой коже дивана, и лениво потягивал виски, позволяя обжигающей жидкости растекаться по венам. Вкус был терпким, с дымными нотками – как и моя жизнь. Грохот распахнувшейся двери резанул по нервам, отдаваясь глухой болью в висках. Я не обернулся, уже зная, кто это. Доменико, мой старший брат. Только он мог позволить себе ворваться ко мне в дом таким образом.

Мы были похожи, как два клинка, выкованные одним кузнецом: одинаково острые и смертоносные. Он старше на пять лет, но годы ничего не значат, когда мы смотрим друг другу в глаза, отражающие бездну, которую не в силах понять те, кто живет по другую сторону закона. У него были глаза матери – чистейшей лазури, как летнее небо Сицилии, мои же – темные, как у отца, зеркала бездонной глубины, отражающие бушующее пламя.

Его идеально скроенный черный костюм облегал мощную фигуру, словно вторая кожа, и был броней, скрывающей стальные мускулы и сердце, которое давно забыло, как биться по-человечески. За ним тянулся шлейф дорогого одеколона с нотами табака и виски, насквозь пропитанный властью.

Он был главой семьи, capo di tutti capi[2], его слово – закон для каждой famiglia[3] на территории Сицилии, Ломбардии и других областей Италии. Имя Доменико Моррети заставляло кровь стыть в жилах даже у самых отмороженных ублюдков. Но я знал, что скрывается за маской ледяного спокойствия и несокрушимой силы. Я видел монстра, прячущегося в глубине его глаз, который жаждет крови, насилия и власти. Впрочем, и мой собственный ничем не уступал.

Когда наши взгляды встретились, я сразу понял, что Доменико уже доложили о моей ошибке, и он пришел ко мне не как брат, а как дон. Мы часто сталкивались характерами и не сходились во мнениях, но я готов был поймать пулю за него, как и он за меня. Брат с самого детства был для меня человеком, на которого я равнялся, он меня вырастил, защищал и всему научил. Но чтобы завоевать его уважение, надо было постараться – требования были слишком высоки.

– Почему я узнаю о твоей оплошности от своего капореджиме[4], а не от брата? – рявкнул Доменико, бросив на меня гневный взгляд, способный заставить любого человека обделаться в штаны.

Но только не меня.

Я поднял свой бокал в немом тосте и сделал глоток, смакуя горечь виски на языке.

– И тебе привет, дорогой fratello[5], – ответил я, растянув губы в ухмылке. – Соскучился?

Доменико никак не прокомментировал это, он просто стоял, возвышаясь надо мной, как скала, и буравил меня пронзительным взглядом, в котором читались разочарование и гнев. Я чувствовал, как эти эмоции пульсируют в воздухе, сгущая тяжелую атмосферу между нами.

– Потому что это моя проблема, но я уже с ней разобрался, – наконец ответил я, откинувшись на спинку дивана, демонстрируя безразличие, которого не чувствовал. – Ты же наш большой босс, зачем мне беспокоить тебя по таким пустякам?!

– Пустякам?! – рявкнул брат, и воздух вокруг него, казалось, затрещал от напряжения.

Я видел, как сжимаются его руки, а желваки ходят на скулах, выдавая ярость.

– Ты подстрелил и похитил невинную девушку из Каморры. Это, cazzo[6], по-твоему, пустяк?

– Ее невинность – понятие растяжимое, – парировал я, встретив его взгляд. Я знал, что играю с огнем, но не мог сдержать язык.

Я чувствовал, как атмосфера в комнате сгущается еще сильнее. Не для этого он годами закалял меня, превращая в идеальное оружие, лишенное страха и сомнений. Я уже открыл рот, чтобы заверить, что все под контролем и я не подведу его, но брат резким взмахом руки прервал меня.

– Ты хоть знаешь, кто она? – прошипел Доменико, наклоняясь ко мне. Его лицо, исказила гримаса гнева.

– Нет, – спокойно ответил я, хотя внутри все сжалось от дурного предчувствия. – Но я в процессе. Скоро у меня будет ее имя. Серджио уже роет носом землю.

Брат потер ладонями виски, словно пытаясь снять напряжение и унять головную боль.

– Молись, чтобы она не была дочерью одного из капо Каморры, – тихо проронил он, и в голосе я услышал нотки беспокойства, которые редко проскальзывали в его речи.

Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я и с грохотом поставил бокал на столик. Звон хрусталя о полированное дерево прозвучал в тишине как выстрел.

Доменико вздохнул и устало опустился на диван напротив.

– Налей мне лучше бокальчик, – бросил он, даже не взглянув на меня. – А потом поговорим. – В его голосе не было просьбы, только приказ.

На мгновение во мне вспыхнуло раздражение. Он думает, что может командовать мной, как одной из своих шлюшек? Но я тут же подавил эту вспышку. Доменико был не просто моим братом, он глава семьи, и перечить ему значило бросить вызов всему нашему миру, всему, что мы строили годами, проливая кровь и забирая чужие жизни.

Молча налив виски, я протянул бокал брату, ожидая, что он наконец-то объяснит, в чем дело. Атмосфера в комнате была настолько гнетущей и тяжелой, что ее можно было резать ножом. Что-то явно тревожило Доменико, и я чувствовал, что это имеет ко мне самое непосредственное отношение. Но он, казалось, не торопился делиться своими мыслями.

Я следил за ним краем глаза, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию на лице, намек, но оно оставалось непроницаемым, как гранитная маска. Доменико всегда был мастером контроля, но сейчас он превзошел себя.

Но после того, как брат, осушив бокал одним долгим глотком, не произнес ни слова, я не выдержал.

– О чем ты? – Мой голос прозвучал резче, чем я хотел, но внутри меня нарастала нервозность.

Брат вздохнул, затем наклонился вперед, поближе ко мне, и тихо произнес:

– Мы и так находимся на стадии войны, но они начнут настоящую бойню, если ты возьмешь кого-то из их дочерей. И ты не хуже меня это знаешь. А я не хочу терять людей из-за какой-то киски, которая родилась от одного из тех ублюдков. Однако есть еще кое-что.

Доменико сделал драматическую паузу, как будто мое внимание не было сосредоточено на нем, и продолжил:

– Мои источники сообщили, что де Лука ищет кого-то, но мало кому известно, кого именно, даже его собственные люди не в курсе подробностей. Мне кажется, у него пропала либо дочь, либо любовница, которую он тщательно прячет от врагов. Иначе в деле не было бы столько секретности. И если этот кто-то сейчас в подвале твоего дома, то у нас будет… просто джекпот!

Я сделал большой глоток виски, обжигающая жидкость растеклась по горлу. Мысли лихорадочно метались в голове, пытаясь собрать воедино обрывки информации.

– Но откуда у де Луки еще дети, кроме Микеле? – пробормотал я, чувствуя, как мне становится совсем не по себе. – Внебрачный ребенок от любовницы?

– Не знаю, но скоро выясню, – ухмыльнулся Доменико, и в его глазах я увидел привычный огонек азарта. – И ты мне поможешь, fratello.

Я кивнул, и брат, удовлетворенно хмыкнув, плеснул себе виски, откинулся на спинку дивана и сделал еще один глоток крепкого напитка. Я видел, как стресс медленно покидает его тело, уступая место расслабленности. Но я знал, что это лишь видимость. Внутри Доменико, как и во мне, всегда бушевал шторм, готовый в любой момент обрушиться на тех, кто посмеет встать у нас на пути.

Мы оба уставились на свои бокалы, погрузившись в размышления о сложившейся ситуации. Если это правда и Анджело ищет женщину, у нас будет отличная возможность использовать ее как рычаг давления. Но для начала нужно убедиться, что искомая женщина существует. И это не просто слух, чтобы отвлечь нас от чего-то более важного.

Я достал мобильный и начал искать любую информацию о девушке, которую могли заметить рядом с Анджело или Микеле: фотографии, упоминания в социальных сетях или СМИ. Но не было ничего, что могло бы привлечь внимание. Старший де Лука после смерти жены стал отшельником, посвятив себя только делам семьи. Он не был замечен с женщинами на публике. Что касается его сына Микеле… тот слишком уж очевидный вариант. Он менял спутниц как перчатки, и каждая новая была ярче и дороже предыдущей. Но ни одна из них не могла быть тем секретом, который де Лука тщательно оберегал.

Разочарованно вздохнув, я отложил телефон в сторону и снова взял бокал с виски. Напряжение вновь нарастало, как тучи перед грозой. Если информация верна и де Лука действительно прячет кого-то, это будет нам на руку. Мы были его злейшими врагами, и любая его слабость могла стать нашим преимуществом.

Доменико молча наблюдал за мной, его пронизывающий взгляд словно пытался проникнуть в самые глубины моей души. Но брат пока ничего не сказал, лишь сделал глоток виски, давая мне время обдумать ситуацию.

Наконец я нарушил тишину:

– Твой источник не мог что-то перепутать? Я, конечно, еще поищу по своим базам, но она точно существует? Что, если де Лука специально распускает слухи?

Доменико усмехнулся и покачал головой.

– Нет, не ошибся. Он не из тех, кто болтает языком без повода. – Допив виски одним глотком, брат резко поднялся на ноги.

В тусклом свете настольной лампы он казался еще более грозным и властным. Доменико остановился у камина, всматриваясь в танцующие языки пламени, словно надеясь обнаружить в огне подсказку.

– Несколько человек из ближайшего окружения де Луки действительно что-то ищут, – продолжил он, не оборачиваясь. – Они уже перевернули весь Неаполь вверх дном, но действуют тихо и осторожно. И тут не просто какая-то мелочь. Я не верю, что это кто-то из его солдат, слишком много шума из-за какой-то пешки. Чутье подсказывает мне, что разыскивают женщину.

Резко развернувшись, Доменико встретился со мной взглядом, и в его глазах я увидел непоколебимую решимость.

– Мне плевать, кто она такая, призрак, невидимка, да хоть гребаный единорог, но мы должны найти ее первыми. Ты меня понял, Алессио?

– Да, брат, – коротко кивнул я.

– Разберись с проблемой и выясни, кто твоя заложница. Я хочу уничтожить Каморру, но ты знаешь, я не люблю ненужного насилия. Тем более над невинными.

Не дожидаясь моего ответа, Доменико развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине с мрачными мыслями и пустым бокалом в руках. Чем дольше я размышлял над ситуацией, тем больше меня охватывало дурное предчувствие. Что-то в истории не сходилось, и я понимал, что мы ступаем на тонкий лед, который может в любой момент треснуть и затянуть нас в черную бездну.