Тупиковая ситуация в конце концов разрешилась благодаря Эдуарду I Английскому, возмущённого тем, что Канфранкский договор, который он так усердно подготавливал и гарантировал собственными заложниками, был так жестоко отброшен. Король отправил своего друга и дипломата Оттона де Грансона, чтобы тот, по сути, пристыдил Папу и заставил его выступить за заключение мира, указав на неприглядное несоответствие того, что папство ведёт крестовый поход против христиан в Италии всего через несколько недель после того, как Триполи на Святой Земле пал под натиском мамлюков (27 апреля). Карл II, уставший от кровопролития и искавший выход из затруднительного положения, склонил слух к изменившемуся мнению Папы[864]. Таким образом, в день Святого Варфоломея, 24 августа 1289 года, враждующие стороны подписали двухлетнее перемирие. Оно, действовало до Дня всех святых 1291 года и предусматривало прекращение военных действий на Апеннинском полуострове по демаркационной линии от Кастеллабате на побережье Тирренского моря до Требисачче на Ионическом море (Карта 3). По сути, города и территории, находившиеся на момент заключения перемирия в руках той или иной стороны, должны были таковыми и оставаться, а каждая сторона имела право снабжать свои прибрежные владения по морю без угрозы нападения. Интересно, что альмугавары были освобождены от условий перемирия, что указывало на явное признание того, что их просто невозможно контролировать. Жан де Монфор был назначен следить за соблюдением мира со стороны анжуйцев, в то время как Роджер де Лаурия выполнял аналогичную обязанность со стороны арагонцев и сицилийцев. 27 августа Карл II в соответствии с перемирием первым покинул окрестности Гаэты, а Хайме уехал три дня спустя[865].
В целом, обе противоборствующие стороны соблюдали условия перемирия, но были и некоторые заметные нарушения, особенно со стороны арагонцев и сицилийцев. В то время как анжуйцы были повинны в отдельных, спонтанных нападениях на сицилийские суда вдоль ионического побережья Калабрии в окрестностях Сквиллаче и Роччелла-Ионика,[866] действия арагонцев, в основном руководимых самим адмиралом, кажутся более систематическими и масштабными. Исследования Мотта в архивах Валенсийского собора показывают, что с декабря 1289 по июнь 1290 года Роджер ди Лаурия провёл хорошо спланированную десантную операцию по захвату и удержанию ключевых замков по всей Калабрии (Карта 3). 15 декабря адмирал сначала осадил Никотеру, капитулировавшую в начале января, а затем 6 февраля взял Таурианову на юге. 19 февраля флот Лаурии перебросил осадные машины на несколько миль к северо-востоку к Сан-Джорджо, который был захвачен 3 марта. Повернув на юг, Роджер к концу мая последовательно захватил Оппидо, Синополи и Санта-Кристину[867]. Ле-Кастелла, расположенная к югу от Кротоне, была разграблена в конце июня[868].
Тщательно спланированная кампания вызвала среди анжуйских войск в провинции полную неразбериху. Адмирал начал с атаки на Никотеру на севере, чтобы заблокировать подход подкреплений из Принчипато. Затем он использовал около 20 галер, чтобы быстро перебрасывать альмугаваров, лошадей, припасы и осадные машины по Калабрийскому полуострову и атаковать различные цели непредсказуемым образом, что анжуйцев сильно дезориентировало[869]. Очевидно, что такая сложная операция стала возможной только благодаря почти полному превосходству флота Роджера в морях, окружающих Южную Италию, после ошеломляющей победы в "Битве графов". Анжуйский двор мог лишь бессильно жаловаться на нарушения перемирия, которое Лаурия считал лишь пустыми словами.
Кампания завершилась в начале июля, вероятно, потому что арагонский двор дал адмиралу новое задание: доставить арабского принца в Киренаику (старую римскую провинцию на территории современной восточной Ливии) и получить выкуп за восстановление его в качестве тамошнего правителя и союзника Арагонской короны. Кто именно был этим принцем, остается неясным, но Неокастро (главный источник информации по этому эпизоду) называет его "Маргано", а город, который он пытался вернуть под свою власть, по-видимому, был Толметтой (современная Толмейта, небольшая прибрежная деревня примерно в 110 км к востоку от Бенгази), недалеко от места расположения древнего античного города Птолемаиды. По словам Неокастро, после Калабрийской кампании, Роджер, в Сиракузах, пополнил свой флот из 20 судов, 16 из которых, как сообщается, были галеями. Затем он поднял якорь и направился в Северную Африку с Маргано на борту, а также эскортом из примерно 80 воинов под командованием каталонского рыцаря Бернардо ди Каннеллы. В конце июля 1290 года Лаурия причалил у берегов Киренаики, неподалёку от Толметты, и вместе со своими экипажами стал ждать, пока Каннелла и его люди выполнят свою миссию. Все это оказалось тщательно продуманной уловкой. Местные арабские племена вскоре попытались устроить арагонцам засаду, но Роджер и его моряки отбились. Адмирал удержал своих людей от нападения на город, опасаясь, что Каннелла и его солдаты будут там перебиты. Поэтому он решил выждать, и как оказалось это заняло несколько недель. Тем временем Маргано уговорил своих христианских союзников помочь ему захватить город силой в обмен на золото, предназначенное для оплаты его восстановления на престоле. Когда все было сделано, Маргано попытался отказаться от сделки, но Каннелла заставил его выполнить её под угрозой расправы. Воссоединившись, Лаурия и Каннелла позволили своим людям взять в качестве добычи то, что они смогли найти в окрестностях Толметты, а затем в начале осени отплыли обратно на Сицилию[870]. Это приключение, наряду с калабрийской кампанией, было типичным примером усилий адмирала по поддержанию профессионализма и достойного вознаграждения своих экипажей, даже в периоды относительного мира.
Но неутомимый Эдуард I Английский не прекращал своих усилий по установлению более прочного мира, поэтому летом 1290 года благодаря его посредничеству почти все главные действующие лица стали активными участниками этого процесса. Альфонсо III оказался втянут в пограничный конфликт с Кастилией и жаждал избавиться от отлучения от Церкви, омрачавшего его царствование; Филипп IV Красивый отчаянно пытался вывести своё королевство из кризиса, почти истощившего его казну во время катастрофического Арагонского крестового похода; Карл II Хромой просто хотел вернуть трёх своих сыновей, все ещё находящихся в заложниках у Арагонской короны, и нуждался в прекращении боевых действий, чтобы приступить к наведению порядка в своём королевстве; и даже Папа Николай IV, вечный разжигатель войны, теперь желал разрешения конфликта, чтобы организовать оборону Святой Земли, где только Акко все ещё противостоял натиску мамлюков. Поэтому, после нескольких месяцев напряженных переговоров представители трёх монархов и Папы, а также Карла де Валуа и Хайме Майоркского выработали взаимоприемлемый конкордат, который был подписан всеми сторонами в Тарасконе (на полпути между Авиньоном и Арлем) 19 февраля 1291 года[871].
Конкордат предусматривал ключевые уступки почти со всех сторон. С Альфонсо III было снято отлучение от Церкви в обмен на присягу Святому Престолу и отказ от поддержки сицилийцев; брат Филиппа IV Красивого, Карл де Валуа, за отказ от своих претензий на корону Арагон получил компенсацию в виде графств Анжу и Мэн; Карл II Хромой выкупил своих сыновей и добился прекращения военных действий; требование Хайме Майоркского о возвращении его королевства было передано на папский арбитраж; а сам Николай IV добился от Альфонсо III обещания оказать помощь в реинтеграции Сицилии в состав королевства и отправиться в крестовый поход в Святую Землю[872]. Единственной заинтересованной стороной, не получившей никакой выгоды от конкордата, который, по иронии судьбы, должен был решить судьбу Сицилии, оказался её король Хайме. Его даже не пригласили участвовать в переговорах. В результате конкордат стал "мертвой буквой" ещё до того, как высохли чернила. В защиту Папы следует отметить, что до конференции в Тарасконе он вступил с Хайме в переговоры, которые могли привести к возможному сближению. Он послал на Сицилию некоего каталонского монаха по имени Раймондо, попросив Хайме отправить сицилийский флот в Святую Землю на поддержку Акко. В ответ молодой монарх предложил отправить 30 галер, а также 300 кавалеристов и 10.000 пехотинцев, если Святой Отец признает его законным королем Сицилии и предоставит пятилетнее перемирие. Со своей стороны Роджер ди Лаурия щедро пообещал ещё 10 галер, 100 кавалеристов и 2.000 пехотинцев снаряжённых за его счёт. Однако позже Хайме отказался от своего предложения после того, как Пандольфо ди Фальконе вместе с другими сицилийскими баронами убедил короля, что отсутствие Роджера и его могучего флота лишь спровоцирует папские интриги против практически беззащитного острова. Это, конечно, побудило Николая IV выступать за исключение сицилийского монарха из последующего мирного процесса[873].
Но в конце концов, всё это не имело никакого значения, поскольку 27-летний Альфонсо III внезапно заболел и как утверждает Мунтанер, у него обнаружили опухоль в паху, а 18 июня 1291 года король Арагона скончался[874]. Преждевременная смерть одного из главных подписантов сделала Тарасконский конкордат недействительным ещё до того, как была предпринята какая-либо попытка его осуществления. Война должна была автоматически возобновиться в ноябре после истечения Гаэтского перемирия.