Хайме, предвидя этот неблагоприятный поворот событий, уже 15 апреля на 40 кораблях флота Лаурии переправился через Мессинский пролив с внушительной армией, насчитывавшей около 400 рыцарей и 10.000 пехотинцев. Он провел месяц в Реджо, организуя войска и флот в единую боевую силу для скоординированного наступления вглубь полуострова. 15 мая Хайме двинулся по римской дороге Капуя — Реджо, а корабли Роджера сопровождали армию вдоль Тирренского побережья Калабрии (Карта 3). Они остановились в городке Семинара, к северу от горного массива Аспромонте, чтобы укрепить линию, идущую с востока на запад, от Синополи через Санта-Кристина-д'Аспромонте до Бовалино на Ионическом побережье. В ходе этой кампании сицилийцы столкнулись с анжуйскими "капитанами Калабрии", Руссо ди Соллиаком и Джакомо ди Оппидо, и вынудили их отступить в Катанзаро, который в то время находился под контролем Роберта д'Артуа. Затем они продолжили движение на север. Лаурия высадил десанты в Монтелеоне (современный Вибо-Валентия), захватив город и пристань. Хайме овладел Кастель-Монардо (недалеко от современной Филадельфии) и Майдой. Стремясь остановить вторжение, Роберт д'Артуа попытался остановить продвижение, поведя анжуйский отряд из Катанзаро на северный берег реки Амато, к югу от Сант-Эуфемии (недалеко от Ламеция-Терме). Однако превосходство в численности сицилийской армии вскоре заставило его отступить на восток, во внутренние районы, где граф попытался захватить удерживаемый арагонцами Сквиллаче. Но Хайме отправил на помощь городу отряд под командованием Гульельмо ди Кальчерандо, что заставило Роберта снять осаду и отступить обратно Принчипато, чтобы подготовить к обороне Салерно[851].
Тем временем Хайме и Роджер неуклонно продвигались по калабрийскому побережью, последовательно захватив Амантею, Фиумефреддо, Паолу, Фускальдо и Четраро. Они встречали лишь слабое сопротивление, пока не достигли Бельведера (современный Бельведер-Мариттимо), где правитель региона — Руджеро ди Санджинето — отказался подчиниться. Он удерживал замок Бельведер, в то время как его жена возглавила оборону цитадели в соседнем городке Санджинето. Именно в Санджинето Роджер ди Лаурия вновь проявил свою безжалостность. В какой-то момент осады защитники крепости стали обстреливать королевский шатёр из катапульт, а разъяренный этим адмирал, как сообщается, приказал привязать двух сыновей осажденного сеньора (захваченных ранее в ходе боев) к эшафоту, построенному из корабельных весел, который затем распорядился установить перед королевскими покоями. Во время разразившейся бури и продолжающегося обстрела эшафот рухнул, смертельно ранив одного из братьев. Потрясенный произошедшей трагедией, Хайме освободил выжившего и снял осаду[852].
Настоящая цель сицилийцев находилась гораздо севернее, поэтому Хайме и Роджер возобновили наступление вдоль Тирренского побережья, остановившись у ранее захваченных арагонцами крепостей Скалеа в северной Калабрии и Кастеллабате в Принчипато. К этому времени (начало июля) анжуйцы под командованием Карла II и Роберта д'Артуа собрали в Салерно значительные силы, чтобы остановить захватчиков. Но Хайме и его адмирал погрузили армию на галеры, обошли Салерно по морю и направились к удерживаемым арагонцами островам Капри и Искья. Предварительная разведка показала, что город Гаэта, стратегически важный порт примерно в 80 км к северу от Неаполя, был готова поднять восстание против анжуйцев[853].
Хайме и его люди высадились на мысе Гаэты где-то между 10 и 13 июля 1289 года (рис. 15). Бертран де Бо, граф Авеллино, с небольшим отрядом попытался противостоять высадке на пляжах Серапо на южной стороне полуострова, но был быстро обращен в бегство превосходящими силами. Король и его приближенные разбили укрепленный лагерь на горе Орландо, откуда открывался вид на порт, выступающий на восток в залив Гаэта. Одновременно Роджер и остальная часть войск (включая большой контингент альмугаваров) расположились лагерем на северо-западном перешейке, называемом Монтесекко, соединяющим мыс Гаэта с материком. Вскоре после этого сицилийцы узнали, что слухи о готовности города к капитуляции были полной ложью: горожане не только отказались сдаться, но и оказали ожесточенное сопротивление. Смирившись с длительной осадой, адмирал приказал своим людям построить обширную сеть траншей и частоколов (используя балки и доски, предположительно с кораблей) как на холме над городом, так и на ровной местности к северо-западу. Горожане ответили укреплением городских стен и строительством собственных оборонительных бастионов. Затем корабельные плотники Лаурии возвели осадные машины — катапульты и баллисты, — из которых стали забрасывать город камнями в надежде заставить жителей капитулировать. Адмирал даже приказал своими альмугаварами разорить окрестные районы, а галерам атаковать расположенную в нескольких милях к востоку пристань в Мола-ди-Гаэта (современная Формия). Близлежащие городки Нола, Маранола и Трайетто также стали жертвами набегов[854]. "Услышав об этих событиях, окружающие земли содрогнулись, — пишет Неокастро, — а враг испугался, услышав имя Лаурии"[855]. Но все это было напрасно, ведь сама Гаэта сдаваться не собиралась.
За несколько дней до штурма сицилийцами Гаэты король Карл II Хромой приказал собрать все имеющиеся в королевстве войска в Салерно, и сам 10 июля переехал туда из Неаполя, чтобы присоединиться к Роберту д'Артуа. И король, и граф ранее предполагали, что целью наступающей с юга сицилийско-арагонской армии станет именно Салерно. Но после того, как их предположение было жестоко опровергнуто, они быстро изменили стратегию. Непоколебимое сопротивление гаэтцев дало анжуйцам достаточно времени, чтобы перенаправить свои силы на деблокаду осажденного города. И, во многом благодаря Папе, эти силы были весьма значительными. По словам Неокастро, в состав армии Карл II входили "кавалерия и пехота крестоносцев, а также гвельфы из Тосканы, Аббруцци, Кампании и части Ломбардии", выступавших под знаменем Церкви, которое нес папский легат. К этой операции был привлечен даже отряд сарацин из Лучеры[856].
Сбор анжуйской армии завершился к началу августа, и некоторое время спустя огромное войско появилось к западу от Гаэты. Король Карл II издалека наблюдал, как Роберт д'Артуа бросил своих людей на приступ частоколов построенных Роджером на полуострове перед горой Орландо, где находился король Хайме. "При первом яростном натиске на частокол адмирал немедленно призвал своих мессинцев к оружию, и началась битва с врагом", — сообщает Неокастро, описывая это столкновение в мельчайших подробностях[857]. Метательные машины, от баллист до ручных арбалетов, которые до этого были нацелены на город, теперь со смертоносной эффективностью поражали атакующих. В какой-то момент анжуйцы двинулись к катапульте некоего мессинского инженера по имени Маттео ди Терме "такими плотными и тесными рядами, что ни один выпущенный из машины камень не промахнулся не убив нескольких человек одним ударом". Узкое пространство мыса, несомненно, побудили анжуйцев продвигаться вперёд плотными построениями, что сделало их уязвимыми для смертоносных залпов метательных машин. Роберт д'Артуа посылал на штурм сицилийских укрепления волну за волной своих войск, что привело к "такой бойне, что число убитых невозможно было сосчитать"[858].
Первый штурм явно провалился и укрепления выстроенные Лаурией выдержали натиск, вынудив французов отступить и на некотором расстоянии разбить лагерь. Таким образом, осаждающие Гаэту сицилийцы, сами оказались в осаде, зажатые между стенами города и вражеским лагерем[859]. Тогда Роджер попытался прорвать анжуйскую блокаду, совершив серию вылазок против их лагеря. Неокастро сообщает, что на следующий день мессинцы "застали врасплох некоторых [анжуйцев] далеко от лагеря, убив одних, ранив других и взяв в плен третьих"[860]. На следующий день люди адмирала атаковали сарацинский контингент, убив многих и обратив остальных в бегство. Неокастро рассказывает, что позже "адмирал, напав на тосканцев, послал других доблестных воинов против апулийцев, которых они нашли лежащими в своих шатрах, и рассеяли их"[861]. Несмотря на такое предвзятое описание, конечно же, с обеих сторон имело место обильное кровопролитие. Неокастро (по-видимому, очевидец событий) намекает на это, утверждая, что лично видел, как женщины "крестоносцев" (итальянки) натравливали на мессинцев боевых собак (вероятно, неаполитанских мастифов), которые "возвращались к своим хозяйкам с окровавленными пастями"[862]. Тем не менее, похоже, что анжуйцы, понесли в столкновениях бóльшие потери. Карл II, видя хаос, охвативший его войска, отвёл их ещё дальше, и вскоре установилось утомительное затишье[863]. В то время как анжуйская армия, по-видимому, значительно превосходившая противника по численности, фактически блокировала все выходы с перешейка, флот Лаурии мог спокойно пополнять запасы сицилийских войск по морю. Однако ни одна из сторон, похоже, не хотела отступать.