Лег я поздно. Сначала расспросил Митю, который связывался с остальными пауками по сети. Он подтвердил, что великий князь никуда из своих покоев не выходил, но получил несколько донесений, которые сразу же сжег, как прочитал. Он ни с кем не общался и никому не писал. Устроился в кресле с книгой и бокалом, в который подливал коньяк из пузатой бутылки. Выглядел спокойным и расслабленным. Донесения у паучка возможности прочитать не было: пока он осторожно поднимался, великий князь успел и прочитать, и сжечь. Но сам факт уничтожения говорил о важности сообщений — сжигал что-то великий князь редко, а здесь сразу два подряд. При этом ни одного подчиненного с личными докладами — не доверяет собственным стенам?

Тревожимый чем-то неуловимым, но гнетущим, я на Птосе слетал до Камнеграда, где мы покружили немного над городом, но ничего подозрительного не заметили. Валерон, которого мы тоже взяли, авторитетно заявил, что Скверной не пахнет, и потребовал за консультацию банку сгущенки — мол, энергии на такое действие уходит много, ее восполнять требуется, а ему еще паучиные посты сегодня менять. Это требование успокоило меня куда сильнее проверки — всё шло так, как обычно, и с нашим княжеством ничего не произойдет страшного, пока мы на посту. Хотя проверять на скверников стоит постоянно.

Мы вернулись домой, и Валерон, всосав выданную банку сгущенки, отправился по постам менять паучков, я же устроился в гостиной в компании Щепкиной, которой непременно хотелось дождаться Верховцевых и получить от них полный отчет по балу, раз уж с меня не получилось выбить внятный интересный рассказ.

— Мы обычно все выезжали на бал, — щебетала она, насильно пихая в меня информацию по своей семье. — Но в этом году так получилось, что и сестра, и невестка скоро должны подарить мне племянников. Им такие мероприятия противопоказаны, а с родителями я не хочу разговаривать. Я их так и не простила.

После этого она начала жаловаться, что связи с Лёней у нее теперь вовсе нет, после того как он уехал из поместья, где был телефон. Остаются только письма, но опять же с почтовой службой у меня в княжестве нынче проблемы, приходится писать на адрес поместья, а уже оттуда рассылают дальше. И это очень и очень неудобно. И долго.

Я согласился, но указал, что сделать с этим ничего не могу. Почта была общеимперской системой, и хотя я предложил на пару лет часть трат взять на себя, отделения не было даже в Камнеграде. Получил отписку — мол, и людей пока в княжестве мало, и безопасность не могу гарантировать. Сроки не были никак определены. Хоть собственную систему организовывай. Но мне пока хватает курьеров и телефонную линию в Камнеград тянут, а дальше посмотрим.

За разговором мы дождались появления Верховцевых, после чего пришлось выслушивать Лизин рассказ, которой бал необычайно понравился. Как и дворец. Как и приглашенные на бал люди. Она была в восторге и щедро им делилась со мной и Щепкиной. Верховцев вставлял свои дополнения. Про Антошу он тоже упомянул, причем в юмористическом ключе, поскольку вскоре после нашего отъезда стали разносить напитки и закуски, кузен с горя напился и спрятался от супруги, уснув за диваном «от усталости». Последнее он заявил Марии Васильевне и ее отцу, которым удалось его извлечь из-за дивана помятого, но чистого — убирали во дворце выше всяких похвал. Свою лепту внесла Мария Алексеевна, ехидно заявив, что этот ее внук, кроме как напиваться и играть в карты, ничего не умеет, да и то эти навыки у него слабые до неприличия. Из разразившейся перепалки стало ясно, что княгиню Воронову Куликовы из своего дома выставили, поскольку она разругалась даже не с Анной Александровной, а с самим князем.

— Божечки, как они друг друга обзывали, — с радостной улыбкой сообщила Верховцева. — Я такое раньше разве что случайно могла услышать, когда наш конюх был уверен, что господ поблизости нет. Никогда не думала что князья могут использовать столь неприличные слова и выражения.

— Мария Алексеевна всегда была несдержанна, — извиняющимся тоном сказала Щепкина.

— Уверяю вас, Василий Петрович ей не уступал, — сказала Верховцева и хихикнула. — Представляете, он ей заявил, что она испортила кровь Вороновых, на что Мария Алексеевна ему бросила: «Было бы это так, не бегали бы вы за самым никчемным представителем нашего рода в лице Антона». Мария Васильевна то краснела, то бледнела — мне казалось, что она еле сдерживается, чтобы не прибить собственного мужа прямо на балу.

— Одному ему всё было хорошо, — заметил Верховцев. — Он блаженно улыбался и что-то невнятно бормотал.

— Позорище, — вынесла вердикт Верховцева. — Как хорошо, Петр, что вы к этому позорищу не имеете нынче отношения. Какая-то дама рядом со мной сказала: «Нищие не имеют права быть плохо воспитанными». И я даже не поняла, про кого она, так как что Куликовы, что княгиня Воронова нынче не при деньгах.

— Лизонька, не надо злословить, — мягко сказал Верховцев. — Мы с тобой тоже нынче не при деньгах. Ты бы не хотела, чтобы кто-то об этом говорил.

— Сережа, мы — другое дело, — уверенно сказала она. — Мы вытягиваем княжество из ямы, в которую его загнали не мы. И успешно вытягиваем, между прочим. В следующем году должна быть уже прибыль. А они только и умеют, что кичиться достижениями предков, а сами — даже не жалкое подобие их, а ничего не представляющие личности. Извините, Петр, если я вас обидела, я совершенно упустила из виду, что это ваши и Наташины родственники. Вы совершенно не такой. И Наташа не такая, как ее сестра. Вы — намного лучше. Можно сказать, эталон аристократии.

Я невольно захохотал, настолько смешная была эта попытка подольститься. Ко мне присоединились и остальные, и неловкий момент обсуждения наших с Наташей родственников был пройден без потери в дружбе. Хотя Щепкина и бросила пару неодобрительных взглядов на Верховцеву.

После чего Верховцевы рассказали еще о паре случившихся скандалов, без которых в таком большом сборище было невозможно обойтись: слишком давние отношения связывали большинство присутствовавших, и не всегда эти отношения были к обоюдной выгоде.

— Молчановский под вечер разошелся, — сообщил Верховцев. — Опять поднял вопрос о том, что князья без реликвий — не князья. Мол, и нечего их так именовать. И вообще, таким неудачникам не место в приличном обществе.

— По нам тоже прошелся, — огорченно добавила Верховцева. — Заявил, что восстановленные реликвии намного слабее, а поэтому титул тоже следует урезать.

— Сам-то он чувствует себя в безопасности, — заметила Щепкина. — Вот и выступает.

— И никто его не одернул, — заметил Верховцев. — Наоборот, кивали так, как будто полностью поддерживали. Мол, не удержал реликвию — не князь. И восстановил — тоже не совсем князь.

В его голосе слышалась тревога, поэтому, улучив момент, я ему сообщил, что скверника с артефактом для уничтожения реликвии удалось задержать и артефакт теперь у меня. Увы, это не означало, что реликвия в безопасности, поскольку артефакт можно было сделать новый, а уж скверников хватало и старых. Поэтому мы решили обсудить это отдельно, до того как я Верховцевых переправлю в Колманск.

После обсуждения Молчановского беседа вскоре заглохла, и мы разошлись по спальням. Я — в уверенности, что просплю как минимум до обеда. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Разбудил меня утром Николай Степанович. Совсем не деликатным стуком разбудил. Практически затарабанил в дверь, что для него было высшей степенью нарушения этикета.

— Петр Аркадьевич, срочный выпуск! Что делается-то… Что делается…

Я подскочил с кровати, понимая, что просто так он бы будить меня не стал.

Я так до конца не проснулся, пока не прочитал новостной листок. Да уж, скверники не мелочились, напав сразу на пять княжеств. И если два мы защитили, вычислив вредителей и отобрав у них артефакты, а Куликовых Наташа предупредила, в результате чего Козырев преступника поймал и обезвредил, то двум княжествам не повезло: Щепкиных и, неожиданно, Молчановского.

Второе для меня выглядело настолько странно, что я перечитал еще раз, дабы увериться, что не ошибся. Княжество Молчановского граничило с княжеством Дороговых, которое было захвачено полностью, а теперь послужило мостиком для следующего рубежа: если смотреть на карту, то зона в этом месте теперь выплескивается огромным потеком.

В голове закрутилась совсем неуместная нынче мысль: что будет, если восстановить реликвию в княжестве Дороговых, не трогая княжество Молчановских? Уйдет ли из последнего зона или останется что-то типа тонких проток от прокола? Или реликвия Дороговых никак не повлияет на распространение зоны, если уж есть дополнительная точка опоры для Скверны?

Наследник Щепкиных находился с семьей в княжестве, и о судьбе его нынче ничего не было известно. Среди выбравшихся его не было, что было подчеркнуто в новостном листке.

Что касается Молчановских, то сам князь точно был на балу — Щепкина мне на него указывала, а Верховцевы про него рассказывали. Но ничего не было сказано о его семье. На балу я видел его в одиночестве, без компании родственников.

— Николай Степанович, сделайте мне, пожалуйста, кофий. Нужно прийти в себя и обдумать.

Он ушел, пообещав принести уже в кабинет, а я стал быстро одеваться. В голове было пусто, звонко, и отдельные мысли, ни за что не зацепившись, улетали сразу.

— Что случилось? — спросила Наташа.

— Разрушили реликвии Щепкиных и Молчановских. Козырев диверсанта поймал, куликовское княжество не пострадало, — коротко сообщил я самое важное.

— Мы все в постоянной опасности, пока у адептов Скверны есть возможность уничтожать реликвии.

— Да, нужно искать изготовителя артефактов. По косвенным признакам он был в княжестве Молчановского. Я собирался заняться поисками сразу, как решу вопрос с великим князем. Но теперь не знаю…

— Вряд ли он погиб.

— Я тоже уверен, что выехал заранее. Но после случившегося найти его будет сложнее — нет указания на то, где искать. Княжеств много, устроиться могут в любом. Разве что за исключением моего: там его сразу вычислят, чего эта банда не может не понимать.

— Но зачем они уничтожали практически личную базу? — недоумевающе спросила Наташа.

— Мне этого тоже непонятно, — признал я. — Не думаю, что речь идет о том, чтобы заметать следы. Они вряд ли опасаются того, что кто-то придет и всё им разрушит. Хотя исчезновение Саморядова, конечно, должно было их всполошить.

— Ты говорил, что ему было обещано это княжество, — напомнила Наташа.

— Да, а теперь это княжество опустело. И смысл в нем?

— Значит, причина есть. Может, производство артефактов для уничтожения реликвий и не убрали, если там к этому времени создали базу, аналогичную той, что была под Камнеградом.

— Логично, — согласился я. — Нужно будет проверить. Хотя такие базы очень тяжело вычисляются.

Я поцеловал ее и ушел в кабинет, еще раз перечитать сообщения и подумать над чашкой кофе. Щепкиным надо было помочь хотя бы эвакуировать семью, просить от них ответной любезности в отношении Лёни сейчас было неуместно. Но и восстанавливать им реликвию просто так тоже было глупо. Мероприятие опасное, без подготовки лезть нельзя. Да и сейчас там настоящий разгул тварей. Кто не успел уйти, погибнет в течение пары дней. Опыт по вытаскиванию людей у меня есть, но свою дружину перебросить я не успею, а дадут ли дружину Щепкины — вопрос. В любом случае с ними необходимо было переговорить немедленно.

И всё же я допил кофе, плотно позавтракал и уже потом пошел к Щепкиным. В доме у них всё стояло на ушах. Все бестолково бегали, горничные рыдали, не стесняясь меня, к Ольге Станиславовне был приглашен целитель, у нее же был и Александр Владимирович, который вскоре вышел ко мне. Был он бледным, с трясущимися руками и явно не собирался немедленно идти отбивать своих близких из лап тварей зоны.

— Александр Владимирович, я хотел бы вам чем-нибудь помочь по возможности. С учетом способностей моего питомца возможна помощь в эвакуации вашей семьи.

— Петр, — он заплакал, что было неожиданно, — если это возможно, то благодарность моей семьи будет огромна. Я не знаю, удалось ли семье сына выбраться. Не знаю, что с ним. Одно известно — из зоны он не выходил.

— Мне нужна карта вашей столицы и вообще княжества, — сказал я. — Чтобы не бродить и не терять времени.

— Сейчас.

Он засуетился. Движения были дерганными, руки дополнительно тряслись, но он справился и вытащил из письменного стола карту княжества. И принялся показывать возможные пути эвакуации сына, которые следовало проверить.

Она явно использовалась для совещаний, поскольку была потертой и со следами от булавок, но для моих целей подходила идеально, поскольку Птос, скорее всего, и без того знал, что там и где, и имел точку выхода в столице княжества. Мне же нынче было необходимо именно замаскировать умения Птоса. Не показать, что он там был раньше. Спасать за счет своей безопасности я не собирался.

После чего Щепкин распорядился принести уже карту столицы, которая была почему-то в библиотеке. В рамке, за стеклом, красиво оформленная, но без единого буквенного обозначения.

— А что-то поскромнее и с названием улиц у вас есть? — спросил я. — Хотя примерную схему я запомнил. Особняк вот этот?

Я ткнул пальцем в здание на центральной площади, которое сложно было перепутать с другим — не такой Щепкин лояльный князь, чтобы позволить кому-нибудь строить дом больших размеров, чем его особняк.

— Этот, Петр, этот. — Он всхлипнул и высморкался в огромный платок. — Вы сможете их вытащить?

— Ничего не буду обещать, Александр Владимирович. Я попробую. А что из этого получится — знает только Господь Бог.

— Но вы нам хотя бы надежду даете. Пойду скажу Оленьке, что вы отправляетесь за Андреем. Вы же немедленно летите?

— Только переоденусь и возьму оружие, — согласился я.

Дома я много времени не потерял: выслушал отчет от Мити, который сказал, что великий князь никак не показывает своего участия и раздает приказы в завуалированном виде. Я предложил временно перейти паучкам в режим ожидания, поскольку мне был необходим Валерон. Переоделся, захватил оружие, вышел во двор и вызвал Птоса.

— У меня есть выход в щепкинской столице, — сказал он. — Но на окраине.

— Там долететь — раз плюнуть, — сказал Валерон, уже запрыгнувший в седло и нетерпеливо постукивавший по нему лапами.

— Тебе нужно будет перейти в невидимость, — предупредил я. — Потому что вряд ли какой-нибудь нормальный человек отправляется в спасательную операцию с комнатной собачкой под мышкой.

— Нас просто недооценивают, — проворчал он, но из видимости пропал, как только я уселся, а он устроился у меня на коленях.

И через несколько мгновений мы были уже в столице Щепкиных, а Птос набрал высоту и взял курс к центру города, на улицах которого еще шли ожесточенные бои людей против тварей. Очагов было несколько, но было понятно, что люди в городе обречены — спастись удастся только тем, кто сможет выбраться.

Около княжеского особняка было особенно оживленно — значит, внутри точно были люди. Защита успешно справлялась с попытками тварей пробиться и продолжит столь же успешно эти попытки отбивать и после того, как люди погибнут от голода и жажды.

— Валерон, можешь проверить, кто внутри?

Он метнулся, чтобы почти сразу же сообщить:

— Для меня непроходимая защита. Можно попробовать поискать дыру, но это будет долго, а тебе нужно вскрытие магических охранных систем тренировать. И полезнее, и быстрее.

— Нужно куда-то высадиться. Крышу Птос продавит.

— Продавлю, — согласился он.

На месте он не висел, наворачивал круги вокруг здания, как будто пытаясь найти уязвимость. На уровне третьего этажа был довольно симпатичный маленький балкончик. На него можно будет высадиться и с него можно будет эвакуировать людей. Решено: там и попытаюсь проникнуть через охранную систему, если на простой стук в окно и крики никто не отреагирует.